Лариса Володина – Яблоко для дьявола (страница 26)

– Не плачь. – прямо в лицо мне смотрели сияющие глаза. – Не смей плакать. Хочешь, чтобы эта толпа набросилась пожирать твои слезы?

Краем глаза я заметила, что стоящие к нам спиной участники представления стали оборачиваться, чувствуя мое отчаяние, как пьяница чувствует запах спиртного.

– Успокойся, прошу тебя. – Он поднял меня с пола. – Это всего лишь фарс, представление. На самом деле не существует никакого обряда, кроме желания души находится здесь. Иди за мной.

Он вышел из-за колонны. Наступила мертвая тишина.

– Довольно, – сказал он тихо.

Толпа расступилась. Между Сатаной и бутафорским троном образовался широкий проход. Брезгливо ступая, он медленно пошел по розовому мрамору, обходя обрывки конфетти и красные пятна на полу. Словно во сне, я плелась вслед за ним.

– Вы все здесь испачкали кровью, – процедил он с отвращением. – Немедленно уберите эту грязь.

Раздался слабый шелест. Часть слуг бросилась убирать зал, остальные замерли, словно статуи. Мы дошли до трона, с которого сползла фигура в широком черном плаще и красных панталонах, с рожками на голове и длинным хвостом. Хихикая, шут отстегнул деревянную ногу, сбросил рожки, плащ и хвост. Сатана взглянул на него, и шут спрятался за спинкой кресла.

Медленно повернувшись, Сатана встал напротив пленников. Огромный черный охранник лежал рядом, уткнувшись безобразной лысой головой в пол. Спокойно и холодно Сатана посмотрел на людей, стоящих на коленях. Струйки слез текли по их грязным лицам, смывая кровь и черную сажу.

Но когда он заговорил, то продолжил разговор, который мы начали у колонны.

– Желание души, ее добровольное согласие – единственное условие. – Потом он обратился к пленникам: – Вы можете остаться или уйти,

как пожелаете. Но тот, кто уйдет, умрет.

Низенький человек опустил голову, а высокий начал плакать. Он рыдал, бился головой об пол, а потом жалобно закричал:

– Господи! Прости, прости меня, Господи! Забери меня отсюда!

Я отрекся от тебя от страха и принуждения. Прости! Забери меня отсюда!

Низенький человек поднял голову.

– Я хочу остаться, – сказал он.

– Мне нужны слуги, – ответил Сатана задумчиво, но не ему, а своим мыслям.

Затем повернулся ко второму человеку:

– Ты отрекся от Бога. Неужели ты думаешь, что Он услышит тебя?

Я опустилась на колени рядом с плачущим человеком, вытерла кровь и слезы с его лица и подняла глаза на Сатану.

– Ты не можешь заставить его остаться. Ты столько раз утверждал, что это поступок добровольный.

– Я могу подарить тебе его душу, если тебе его так жаль.

Я опустила голову и посмотрела на человека. Словно раненое животное, он лежал тихо-тихо, робко уткнувшись лбом в мои колени. Я не могла принять подарка и не могла отказаться от него. Но мне не пришлось отвечать. Чьи-то руки подняли меня с пола.

В зале стало светло, как днем. Возле трона стоял высокий суровый старик в белых одеждах.

– Ты все правильно сделала, – сказал он мне. – Если бы не ты, Бог не обратил бы внимания на этого человека и его молитву. Но теперь Бог услышал его раскаяние и заберет отсюда. Пусть его не ждут прекрасные золотые поля, но и не ад. Он будет спокойно жить в отведенном ему месте

и сможет подумать о своих прегрешениях.

Ангелы подхватили человека, и он исчез.

Я оглянулась. Холодный свет играл на бледно-розовом мраморе и теряющихся в полумраке колоннах. Зал опустел. Представление окончилось.

Сатана и старик долго молча смотрели друг на друга.

– Странно видеть тебя здесь, – произнес Сатана наконец.

– Я сам так же себя чувствую. – отозвался старик и повернулся ко мне. В больших темно-карих глазах застыли жалость и печаль. – Не задерживайся.

Он погладил меня по голове и исчез. Я устало повернулась к Сатане. Он стоял, скрестив руки на груди, и насмешливо смотрел на меня.

– Что теперь с ним будет?

Я спрашивала о человеке, который решил остаться.

– Ничего. Он вернется обратно домой, а его товарищ умрет.

– Кем он теперь станет?

– Моим слугой. Ему понравится. Жаль, что ты отпугнула девушку.

Из женщин получаются лучшие слуги, чем из мужчин.

– Почему?

– У них более высокая эмоциональность, приспособляемость. Кроме того, у них больше болевых точек, а, значит, ими легче управлять. Но ничего. Он вернется, и я получу эту девушку.

– Неужели действительно с помощью заклинания кто угодно может попасть в твой дворец?

– Это очень старые заклинания. Никто уже давно не рисковал пользоваться ими.

– Заколоченный вход?

– Заколоченный вход.

Часть 14. Город весельчаков

– В мире так мало счастья.

– Но не так уж много и горя, дитя мое. Любое горе когда-нибудь гаснет. Гаснут же звезды.

– Ты говорил об образах…

– Которые мы храним в себе. Каждый образ жив, пока душа помнит о нем. И пока ты помнишь мир, в котором родилась и который полюбила, он всегда будет с тобой. Посмотри.

И я увидела зеленый нескошенный луг.

– Вон встает солнце, которого здесь не бывает. Но ты же видишь его.

Золотой шар поднимался из-за высоких деревьев, уходящих к горизонту. Мир вокруг, золотистый, свежий, благоухающий, походил на распустившийся цветок.

– Иди.

Трава доходила мне до плеч, а в некоторых местах чашечки желтых пушистых цветов колыхались выше головы. Нагнувшись, я коснулась губами капельки росы, застывшей на кончике зеленой травинки, и побежала.

В каком-то странном счастливом сумасшествии я бежала сквозь зеленые травы, ощущая, как намокает моя одежда, пока сила, скрытая в капельках росы, золотистых паутинках, летающих в теплом воздухе, шепоте гордых желтых цветов, их аромате, не убила мою боль.

Набегавшись, я остановилась на краю луга, у кромки леса. Здесь трава была темней и ниже. Теплый ветер высушил мою одежду и, успокоенная, я зашагала по едва заметной тропинке, осторожно раздвигая ярко-голубые колокольчики цветов. Под деревьями было прохладно и сумрачно. Яркий свет пробивался свозь листву, окрашивая траву в нежный салатовый цвет. Какой-то шум заставил меня обернуться. Метрах в тридцати от меня холм резко уходил вниз, обнажая серую равнину со странной переливчатой травой. Растеряв свою радость, я застыла как вкопанная.

У края обрыва стояли двое мужчин. Их черные кожаные куртки резко контрастировали с окружающими нежными красками.

– Не бойся, – сказал тихий голос. – Это не то, что ты думаешь. Это совсем не ад.

– Эти люди…

– Они очень долго шли сюда сквозь пустыню.

Я присмотрелась. Темная переливчатость только выглядела как трава. Песок шевелился, словно живой. Я тихонько подошла и села за спинами мужчин на темный валун. Здесь болезненно реагируешь на чужое присутствие, потому я молча ждала, пока они обернутся.

– Он похож на зыбучий песок. – Один из мужчин, высокий и седой, устало стянул с плеч тяжелую куртку и уронил ее на траву. Потом он сбросил остальную одежду и остался в майке и шортах.

– Да, отец, – ответил юноша, вслед за мужчиной снимая одежду, и добавил: – Как здесь тепло.

Он был выше отца на голову и значительно стройнее, совсем еще юный темноволосый мальчик лет девятнадцати, смуглый и гибкий.