Лариса Володина – Яблоко для дьявола (страница 15)

– У нас очень строгие правила, – ответил он и тронул девушку за плечо: – Иди, займись своими обязанностями. – Потом добавил, обращаясь ко мне: – Никакого спиртного.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Я рад, что тебе нравится.

– Только не говори, что ты так оделся для меня.

Он улыбнулся.

– И для тебя, конечно. Кроме того, этот костюм более подходит для нашей прогулки.

– И куда мы пойдем? В этом зале есть, что посмотреть?

– Это всего лишь зал. Разве ты не слышала, где мы? Это Город Чудес. Здесь все мыслимые и немыслимые удовольствия, которые только может получить человек перед долгой жизнью в аду.

– И сколько длится для него это удовольствие?

– Всего одну ночь, по земным меркам двенадцать часов.

– А потом?

– Это очень занимательное зрелище – переход от праздника к реальности. – Он рассмеялся. – Хочешь увидеть?

– Может быть, что-нибудь.

– Тогда открой эту дверь.

Он указал на одну из стеклянных дверей. Я толкнула ее и вошла в темноту. Некоторое время ничего не происходило. Затем в ночи загорелась звезда глубокого алого цвета. Она понеслась в нашу сторону, все увеличиваясь в размерах. Краски, фиолетовые, зеленые и алые, вспыхнули, распались шарами, свернулись в галактики и звездный ветер. У меня закружилась голова.

– Ограниченный просмотр, – сказал Сатана, и краски немедленно увяли.

Звуки и формы, далекие, едва слышные, приближались со скоростью экспресса, пока не оглушили и не поглотили меня.

Мы стояли в центре казино. Гул множества голосов висел эхом над огромным залом, заполненным яркими колесами рулеток, зелеными столами, автоматами, снующими людьми, обслугой с напитками. Над всем этим висел жаркий, тяжелый запах возбуждения, схожего с опьянением, но более всего близкий к безумию. Мы бродили в ликующей толпе, и моему спутнику приходилось очень крепко держать меня за руку. Я буквально заболевала от громкой музыки, шума, смеха, криков, замешанных на пьяном азарте. Карнавал. Вечный праздник.

Раздался громкий звон, и разухабистый дерзкий голос весело закричал:

– Большая карусель – главный выигрыш казино! Поздравьте счастливого обладателя!

Все вокруг завопили, закричали, засвистели. Они выглядели такими дружелюбными друг с другом, такими приветливыми. В пестрой толпе перемешались женщины в изысканных нарядах и простых летних платьях, мужчины во фраках, майках и тапочках на босу ногу. Никаких ограничений! Пускают всех! Входите! Веселитесь!

Я посмотрела на своего спутника. Он был совершенно спокоен, только глаза горели странным огнем. Ему почти не приходилось расталкивать толпу, но, если приходилось, он делал это совершенно равнодушно, без гнева. Впрочем, те, кто попадался ему под руку, не обращали на нас никакого внимания, потому что здесь все толкались и вопили. Когда я поняла, что сейчас закричу от глубокого ужаса и жалости к этим несчастным людям, не понимающим, что происходит, он вывел меня из зала – просто в следующее мгновение мы оказались у других дверей.

Сатана вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами. Вероятность того, что я выдержу следующее зрелище, была невероятно мала.

Он ввел меня в темный зал со множеством столиков и сценой, затянутой черной тканью. Варьете. Не так уж плохо. Мой спутник усадил меня на стул их тонкого белого металла и сел рядом. Столики пустели и снова заполнялись. По тому, кто за ними сидел, я поняла, как велик Город Чудес. Люди и не люди, существа из других миров, сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Рядом с нами похожее на дракона существо с человеческими глазами и продолговатым суставчатым телом выпускало из ноздрей дым. Я заметила, что все присутствующие курят – сигары, сигареты, трубки.

Заиграла музыка, ненавязчивая, очень своеобразная, и на сцену вышли две женщины, блондинка и брюнетка. Сначала я увидела только их красные сверкающие туфельки на тонких каблуках. Две пары туфелек, отбивающие ритм, легко, точно играючи, скользили по черному зеркалу сцены.

Я даже подумала, что это какой-то фокус, но постепенно из темноты стали проступать стройные ноги в черных прозрачных чулках. Потом свет поднялся выше, к черным платьям с глубоким декольте и высоким черным шелковым перчаткам. Тонкая, чувственная красота, основанная на контрасте белой кожи груди и плеч с черным шелком и сияющими алыми туфельками, завораживала. Я подумала, что танец закончен, но ошиблась. С жутковатым осознанием того, что эти женщины будут танцевать, а фигуры за столиками появляться и исчезать до конца мира, я поднялась со стула.

Сатана взял меня за руку, и мы оказались в прохладном парке с высокими деревьями, сквозь черно-зеленую листву которых сочился лунный свет.

– Ты устала, – сказал он, – а ведь я не показал тебе и сотой доли.

Ты совсем не любишь веселиться.

– Да, наверное, – пробормотала я, падая на лавочку, – я не создана для такого веселья, – и уснула.

Я услышала, как ветер шелестит кронами деревьев, потом тихие шаги, и проснулась. У лавочки остановился совсем юный мальчик в облегающих светлых одеждах.

– Господин, – прошептал он.

Я осторожно повернула голову. Сатана сидел, откинувшись на высокую спинку, подставляя лицо ветру.

– Говори, – отозвался он, не открывая глаз.

– Человек, которого ты ждешь, уже прибыл.

Сатана молчал.

– Господин?

– Я слышу тебя. Задержите его, я скоро приду.

– Но, Господин, мы не можем держать его в коридорах Города.

– Отведите его в зеленый зал.

Мальчик поклонился и исчез. Я смотрела на Сатану, думая о многом, но на самом деле испытывая странное желание заглянуть ему в глаза.

– Почему ты думаешь, что, посмотрев мне в глаза, поймёшь меня? —заговорил он. – Странная человеческая привычка – считать глаза зеркалом души. – Он резко повернулся, и, взяв мое лицо в свои огромные ладони, приблизил к своему. – Почему ты ищешь моих глаз, в то время как никто не может выдержать моего взгляда, которого все избегают? Что ты хочешь найти в них?

– Тебя, – ответила я, – которого никто не знает.

– Тогда я покажу тебе, – прохрипел он, – покажу первородного, созданного Богом, первородного, которого во всем мире видели только его братья, такие же, как он, и Бог, их Отец.

Золотой свет, полившийся из его глаз, заполнил все вокруг. Я стояла в этом свете, такая маленькая, и надо мной нависала громадная фигура из золота и меди. Он был красив. И могуч. Его глаза, невероятные, огромные,

со странным глубоким разрезом, горели, словно солнца. Величие и сила, недоступные пониманию, древняя мощь, созданная Богом и идущая от него, которой он наделил своих первых детей и которой не дал больше никому, потрясали.

Первородные. Дети, рожденные с любовью и надеждой. Ангелы, созданные нести во вселенные надежность и уверенность, оберегать и защищать жизнь, искать ростки идеального. Такие могучие и такие беззащитные в своей уверенности в братство, верность, честность, служение

и долг. Дети, рожденные для счастья и срубленные под корень предательством лучшего из них.

– Смотри, – грохотал его голос, – смотри на первородного, плоть от плоти Отца! Лучшего из лучших! Первого среди равных! Смотри, какая мощь, какая сила! – Он схватил меня за плечи и уставился глазами-солнцами в лицо. – Я хочу получить тебя! Ты мне нужна! И я получу тебя, даже если ты этого не желаешь!

– Ты можешь это сделать. Но что будет потом?

– Мне все равно! – ревел он.

– Ты порвешь хрупкую нить, которая существует, между нами. Ты ничего не добьешься насилием.

– Тогда обещай мне!

– Что же мне обещать?

– Что не оставишь меня!

– Я обещаю, что не оставлю тебя, пока не придет время идти по моей дороге.

– Обещай, что возьмешь меня с собой!

– Обещаю. Если ты захочешь идти.

Он отпустил меня. Свет погас. Я медленно возвращалась

к действительности, где существовали парк, лунный день и белая скамейка с высокими спинками.

Он долго еще молчал. Я тоже молчала, совершенно потерянная. То, что я увидела, куда заглянула только на мгновение, не умещалось в мерки человеческого сознания. Это был мир великанов, детей Бога, более могучих, чем человек.

Послышались тихие шаги на дорожке.

– Господин, – прошелестела темная фигура, склонившись.

– Иду.

Сатана встал со скамейки. Я встала вслед за ним.