Лариса Володина – Семечко дерева жизни (страница 10)

Пожалуйста, пойми меня. Речь идет не о материнской или отцовской любви к своему ребенку. В этом смысле Бог любит всех своих детей.

Речь идет о великой любви, великой страсти. Она рождается между испытавшими радость и страдание, она ссорит и мирит, мучает и прощает. Любовь, которая заставляет реки выходить из берегов, а небеса падатьна землю. Любовь, ниспровергающая планеты и гасящая звезды. Любовь, способная разрушить всю вселенную. Только одинокое существо, никогда не знавшее настоящей привязанности, способно полюбить так.

Во имя этой любви человек получил право стать богом.

Во имя этой любви Христос стал человеком.

Мы получили исключительное право познать добро и зло. Но мы злоупотребили этим правом, увлекшись познанием зла. Мы распространили зло во вселенной. Нашими усилиями был создан ад. Мы открыли в своей душе такие глубины, такую темноту, которую до нас не открывал никто. Мы сами все испортили. Мы ссорились и мирились с Ним. Мы рождались и умирали, пронося через поколения нашу любовь и нашу вражду. Посмотри назад, на историю только нашей Земли. Любовь рождалась, проливая кровь и слезы. Много крови. И много слез.

И что же в результате? Он выстрадал свое совершенство, а мы постыдно увязли в собственном болоте. Он, наконец нашел одно-единственное существо, которое полюбил. Со всей страстью, со всей безоглядностью, всепоглощающей ревностью и всепрощением. Это страшная любовь. И великая. Ее может выдержать только избранный. В конце концов, мы все же оправдали Его ожидания. Но с этого момента перестали интересовать Его.

Илия встал на ноги, как поднимаются только старики, медленно, осторожно. Я помогла, поддерживая его.

– Пойдем, – сказал он, – пойдем со мной.

Мы пошли по белой дороге вглубь леса. На маленькой поляне, покрытой густой травой, среди камней, тек маленький ручей, бился чистый родник.

– Зачерпни воды, – сказал Илия.

Я набрала в ладони воды из каменной чащи. Чистая и сладкая, она обжигала холодом, когда я пила ее.

– Вода стала холодной, – сказал Илия. – Холодной и чистой. И небо. Оно стало синим и высоким. А всегда было золотым. Многие из нас очень скучали за этой синевой. Но это многое означает. Означает начало перемены, приближение конца. Прозрачные границы между мирами, из которых состоит рай, исчезают. Появляются дороги. Мы можем ходить из мира в мир, посещая друг друга, а раньше это могли делать только ангелы и праведники. Мы смешиваемся в единое целое.

Ты знаешь, мы любим Его.

Даже если Он не любит нас так сильно, как мы Его, это не важно.

В этом мире важнее любить, а не быть любимым.

Часть 10. Приграничье

Вспышка. Высокие деревья и солнечный свет. Я помотала головой. Не пойду.

Снова вспышка. Морской берег и тихое темное море. Не хочу.

–Чего же ты противная, —сказал голос.

Вспышка. Белая каменистая равнина тянулась до горизонта. Солнце слепило глаза. На куске скалы сидел мужчина, очень смуглый и темноволосый.

–Тебе не угодишь, —вздохнул он, уставившись на меня карими глазами с красноватыми белками. —Что ты хочешь увидеть?

–Правду.

–Правду, —протянул он. —Правда грязна и некрасива. Люди не любят правды, предпочитая иллюзии, расцвеченные ложью.

–Зачем мне это?

Он пожал плечами. Темно-серая ряса, подпоясанная куском обычной веревки, болталась мешком на худом костлявом теле. Натруженные руки со вздувшимися венами, обветренное лицо, короткие рыжеватые волосы. И яркий внутренний свет.

–Как тебя зовут?

–Таисий.

Он махнул рукой – и белая пустыня исчезла.

Ветер нес кирпичную пыль по бескрайней пустой равнине. На западе ее накрывала темная пелена сумерек, которая, густея, становились ближе к горизонту совсем черной. А здесь плавал красноватый свет, похожий на предгрозовой. Не сумерки, но и не день.

–Это ад, —сказала я.

–Самая его окраина, —ответил Таисий.

За его спиной поднималось маленькое поселение из нескольких десятков черных домов. Оно напоминало картинку из старого американского фильма. Безводная красная пустыня. Злой ветер. Кирпичная пыль.

–Что ты делаешь в аду? —спросила я, закрываясь от песчинок, которые хлестали по лицу. – Твое место в раю.

–У Господа там и без меня достаточно почитателей, —ответил он, продолжая пристально рассматривать меня. —Я нужнее здесь.

–Не понимаю.

–Ад, деточка, это не вечные болота и липкая грязь, —ответил он сердито. —Отребье везде отребье. Его держат на самых нижних уровнях. А здесь —приграничье, где живут люди, обычные люди, которых ты встречаешь каждый день на Земле.

–Обычный человек, который просто живет. —Вздохнув, я опустилась рядом с ним. —Он ищет способ прокормить себя и свою семью. Одеть себя. Иметь крышу над головой. Найти работу. Жениться. Родить детей. Разве за это попадают в ад?

–Все то, что ты перечислила —потребности животного. Пропитание. Крыша над головой. Продолжение рода. – Таисий помолчал. —А душа хочет совсем другого. —Он посмотрел на свои руки, и сложив их лодочкой, продолжал: —Душа хочет летать. Она мечтает стать бабочкой. Или цветком. Она ищет счастья, любви и понимания. Она раздирает на части животное, в котором живет, заставляя его отправляться на поиски того, в чем она нуждается. Все остальное становится не важным. Когда отсутствует самое главное, животные потребности перестают доставлять радость. Истинная причина, почему человек оказывается здесь —он жил в разладе со своей душой.

–Как все это поможет обычному человеку, который никого не убил и не обидел, и все же оказался в аду?

–Он должен попытаться остаться человеком.

–Ты хочешь сказать, что люди, живущие в том городе…?

–Живут по законам рая.

–Но как это возможно? Рядом бродят толпы безумцев, пожирающих друг друга, нападающих друг на друга. А у этого города нет даже внешних стен.

–Никто не трогает их. Город охраняют слуги Правителя ночи. Многие приходят, чтобы жить здесь. Но не все выдерживают и возвращаются обратно. Некоторых изгоняют сами жители после двух предупреждений.

–А чем они питаются, если не друг другом?

Он поднял на меня воспаленные глаза.

–Когда-то очень давно один человек попал в ад. Но он дал себе слово, что будет молиться и жить по законам, данным Богом. Он ушел в это пустынное место и стал жить здесь. Он голодал и молился. И Бог послал ему горстку манны. Постепенно к нему стали присоединяться другие люди. Если город принимал пришельца, доля манны увеличивалась еще на одну горстку. Понимаешь? Каждый день жители этого города получают небольшую милость Господню. Они не голодают. Этой пищи им довольно, чтобы жить.

–А дома? Из чего они построили дома?

–Здесь недалеко, за горами. —Таисий указал в темноту. —Мастерские Повелителя ночи, где демоны сбрасывают старые панцири. Жители договариваются с работниками мастерских, и те им отдают непригодные для дальнейшего использования панцири. Некоторые панцири такие огромные, что из них можно сложить многоэтажный дом.

–А чем занимаются жители?

Он пожал плечами.

–Слушают и учатся.

–Я не понимаю.

–Каждый из них был кем-то. Писателем или художником. Ученым, физиком, математиком, химиком. Строителем. Они полны знаний и охотно делятся ими с другими. Остальные с удовольствием учатся. Они наполняются знаниями и умениями, которых раньше не имели. Становятся другими. Понимаешь?

–Кажется, понимаю.

–Я покажу тебе кое-что.

Он поднялся с камня и достал из кармана рясы небольшой томик. Ошарашенная, я уставилась на книгу.

Библия.

–Откуда это у тебя?

–Бог разрешил мне, —ответил он и бережно спрятал в карман свое сокровище. – Пойдем в церковь. Скоро время молитвы.

–В церковь?!

–Мы построили церковь, —отвечал он, горделиво блеснув глазами. —И дважды в день, и по праздникам, молимся все вместе. Я даю им читать Книгу. —Он помолчал. —Все читают по очереди, каждый день. Они очень гордятся этим своим правом. Читать Книгу – большая честь.

Разговаривая, мы дошли до поселения. По нешироким улицам ветер нес красную пыль. Жители выходили из своих домов, спеша в одном направлении. Они почтительно приветствовали своего священника, никто не заговорил со мной. В центре городка стоял небольшой дом, сложенный из костяных панцирей. Я не вошла внутрь. Не смогла. Меня душили слезы. Тихонько выйдя из города, я села не камень, где мы беседовали с Таисием, и задумалась.

Я думала о том, что ад— не конец дороги, а только ее начало. Неважно, куда ты попал и что сделал. Оставаться человеком тяжело, живя на Земле, но еще тяжелее оставаться человеком в аду.

Я слышала, как низкий дрожащий голос читал главу из Старого завета. Потом люди стали молиться. «Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится…» Они читали псалом все вместе, слаженно и страстно, давно уже выучив его наизусть. Над городком стал разгораться слабый золотистый свет. Он был не ярче света электрической лампочки. Но чем больше чувств вкладывалось в слова, чем ярче звучала музыка молитвы, тем сильнее разгорался свет. Вскоре маленький городок утонул в нем. Золотой луч ударил в темное небо и улетел к Тому, кто лучше всех знает, что будет дальше.