Лариса Володина – Семечко дерева жизни (страница 1)

Лариса Володина

Семечко дерева жизни

Вместо пролога

В саду росли две розы. Внешне они выглядели совершенно одинаково – нежные бутоны с полупрозрачными белыми лепестками. Внутри чашечек плавал золотистый свет. Они казались хрустальными бокалами, в которых горит свеча.

– Подойди, – сказал Отец. – Какую из них ты выберешь?

– Почему я должна выбирать?

– Одна из них— добро, а другая— зло.

Я прошла по темно-зеленой, покрытой капельками росы, траве и остановилась рядом с цветами. Розы затрепетали, воспарили над поляной —и упали мне в ладони.

Левая роза не пахла. Она выглядела больной и бледной. Ее шипы, мягкие и тонкие, гнулись, а не кололи. Правая, живая и яркая, съела шмеля. Ее иголки расцарапали мне руки.

Но моих глазах оба цветка стали распускаться. Свет, веселый и золотой, рванулся из сердцевины, заливая прозрачным сиянием темную поляну, окруженную высокими хмурыми деревьями, и затанцевал на моем склоненном лице. Нежное благоухание покатилось волнами вслед за светом. Радостно вспыхнул рассвет.

Когда розы распустились, левая стала очень быстро умирать, сжигаемая изнутри чернотой. Правая цвела. Я видела, как переливаются капельки росы в ее чашечке, дрожат лепестки, горят крошечные ворсинки на стебле.

Левая роза умирала.

Прижав обе розы к груди, я побежала сквозь лесную чащу навстречу рассвету. Мне казалось, если я успею до восхода солнца, Отец непременно спасет левую розу, не даст ей умереть. Стебли высокой травы хлестали меня по лицу, кустарник цеплялся за одежду, разрывая ее в клочья, бешенный ветер бил в лицо. Пока я неслась как угорелая, левая роза еще больше почернела. Заливаясь слезами, я прижимала ее к груди, целовала и уговаривала.

– Потерпи, – просила я, – осталось совсем немного. Отец обязательно спасет тебя.

Мне нужно было во что бы то ни стало донести оба цветка до конца пути. Почему так? Я не знала. Эта нежная беззащитная роза вызывала во мне чувство такой острой жалости, что я не могла думать ни о каком выборе.

Так больно, так болезненно.

Невозможно сделать выбор. Невозможно бросить.

Потом, все будет потом – и понимание, что есть добро, а что зло, и истина, которая откроется. Но не сейчас. Только не сейчас.

Я бежала сквозь туман и дождь, перескакивая через ручьи, взбираясь на пригорки и падая с них, пока не услышала большую воду. Водопад, торопливый и шумный, обрушивался с отвесной скалы в темную спокойную реку. Заглянув вниз, я увидела пещеру, из отверстия которой бил луч яркого света. Между скал вилась тропинка, и я торопливо стала спускаться по ней.

У входа стоял огромный белый ангел. Он подхватил меня на руки, растерянную и заплаканную, и рванулся вверх, к свету. На пороге белого храма, плавающего в перламутровой пустоте, он опустил меня на землю и исчез. Я села на мраморные ступеньки у входа, не решаясь войти. Я не знала, что скажу Ему, не знала, что выбрала.

Я развернула край разорванного плаща и посмотрела на цветы, которые прижимала к груди. Левый цветок сгорел, превратился в черный пепел. Правый, живой и свежий, разорвал мне руки и грудь до крови. Я прижала остатки левой розы и заплакала. Никогда еще я не плакала так горько и так отчаянно.

Я выбрала то, что умерло. Я и сама хотела умереть.

Что-то затрепетало рядом с сердцем, и я почувствовал тепло, которое согрело мне душу. Вытирая слезы, я разжала руки. Белый слепящий свет рванулся из черного пепла, превращая его в нежный живой бутон. Правая роза вспыхнула – и рассыпалась в прах.

– Я создал всех равными, – сказал Отец. – И человек волен выбирать между добром и злом. Добро незаметно. Оно как неяркий цветок, приходит тихо, не имеет запаха и не колет пальцев. Зло яркое и красивое, поедает маленьких и разрывает руки в кровь. Но только в конце пути я решаю, кому из них жить.

– Ты не можешь выбрать. – Я подняла к свету заплаканное лицо. – Ты еще не выбрал.

Он ничего не ответил.

Я посадила розу на маленьком квадратике земли в небольшом темном садике белого дворца. Бутон был таким бледным, таким слабеньким. Я держала в ладонях хрупкую головку, целовала ее и шептала.

– Я люблю тебя. – говорила я тихо-тихо, чтобы слышали только я и она. – Пожалуйста, не умирай. Не оставляй меня одну.

Пошел ласковый дождь. Мягкие капли падали на тоненькие лепестки, и мне стало страшно, что они повредят бутон, и он никогда не раскроется.

И вдруг я услышала голос.

– Здравствуй, – сказала роза.

– Здравствуй, – ответила я.

– Побудь со мной, – попросила роза. – Не покидай меня.

– Я не уйду, – заплакала я, и слезы катились по щекам, смешиваясь с дождем. – Я всегда буду с тобой.

И бутон раскрылся. Я заглянула вглубь чашечки и не увидела дна. Золотой свет сиял в бесконечных пространствах, подвижных и мерцающих. Там переливалась радуга и звучали соловьи. Там пели ангелы и смеялись дети. Там было счастье, такое яркое и живое, что я забыла, как дышать.

Я все еще слышу ее голос. Голос розы.

И чувствую ее тепло.

Мне кажется, я посадила розу в своей душе.

В чем же истина? И что там, в конце дороги?

Глава первая. Голос рая

Часть 1. Одно единственное мгновение

—Сколько еще шагов, Архип? —спросил мягкий бархатный голос.

Я утопала по макушку в высокой траве и почти ничего не видела. Яркий свет заливал небольшую пологую долину, окруженную высокими старыми деревьями. Пели птицы. В высоком бледно-голубом небе плыло полуденное солнце.

–Еще два, —ответил другой голос, низкий с хрипотцой. —Стой здесь, Панкрат.

Раздвинув зеленые сильные стебли, я поискала невидимых собеседников. Двое мужчин, невысоких, коренастых, темноволосых, в широких холщовых штанах и белых простых рубахах, подпоясанные широкими поясами, собирались вбивать в землю деревянный колышек. Мужчина помоложе сидел на корточках, держа колышек в руках, а второй, постарше, склонился над ним, опираясь руками о колени. Они были так поглощены своим занятием, что не замечали меня.

–Ты уверен? —спросил мужчина помоложе, я узнала первый голос и поняла, что говорит Панкрат.

–Я несколько раз проверил, – отвечал Архип хрипло. —Что ты там возишься? Давай уже, придерживай, —добавил он с досадой.

Панкрат поднял глаза на своего товарища и молча кивнул в мою сторону. Мужчины выпрямились и, не сговариваясь, повернулись ко мне, отложив свое занятие. Сообразив, что делать нечего и меня заметили, я подошла, осторожно раздвигая жесткую траву.

Я поздоровалась. Мужчины неторопливо ответили. Он рассматривали меня без недовольства или раздражения, добродушно и с интересом.

–Что вы делаете? —спросила я, когда все формальности были улажены.

–Размечаем место под постройку города, – ответил Панкрат.

–Какого города?

Они переглянулись и заулыбались.

–Здесь только один Город, девонька. Тот, о котором говорится в Старом завете, —ответил Архип.

–Но разве он не построен? —удивилась я. —Христос давно уже привел в него первых праведников.

Он негромко рассмеялись.

–Христос только родился, —отвечал Архип. —Ему еще предстоит повзрослеть, пройти пыльными дорогами Земли, познать неверие своих учеников, их страх и слабость, и предательство одного из них, быть распятым людьми, которых он пришел спасти, умереть и воскреснуть. Поэтому мы и торопимся. Нужно успеть построить Город до его возвращения.

–Я не понимаю, – вздохнула я.

–В вечности время течет по-другому, —ответил Панкрат. – Подойди.

Я подошла поближе. Мужчина приставил к земле деревянный колышек с голубой ленточкой на конце.

–Не бойся, подержи.

Он осторожно перехватил мою руку и положил ее на колышек. Я держала тонкую палочку, пока Архип вбивал ее в землю. Наконец, удовлетворенно вздохнув, он выпрямился.

–Ну вот, все готово. Можно возводить стены.

–Как стены? —удивилась я. —А фундамент? На чем будут стоять дома?

–Ни на чем, —ответил Архип, —даже трава не примнется.

Наш разговор неожиданно прервался— из-за деревьев сплошным потоком в нашу сторону двигались люди. Это были все как один, мужчины возраста расцвета, молодые и сильные, одетые так же, как мои новые знакомые. Они начали выстраиваться вдоль невидимых линий, образующих четырехугольник, отмеченный колышками. Заняв свои места, они замерли, устремив глаза в центр квадрата.