Лариса Володина – Эпоха синих облаков (страница 16)
Зеленые глаза наполнились слезами. Аристарх дрожащими руками обхватил ее за плечи.
–Прости, дочка, —прохрипел он и заплакал.
Я смотрела на них и молчала. Во мне все кричало. У меня не было сил ни на слова, ни на слезы.
Между тем в маленькой комнате стало шумно.
–Что будем делать со светом? —спросил хриплый баритон.
–Девочке он не нужен, —отвечал тяжелый бас. —Он запачкан прикосновением этих негодяев. Спали.
–Куда этих? —вмешался звонкий мальчишеский голос.
–На Совет, —отвечал бас.
В это время раздался душераздирающий вопль —ангелы оттаскивали от Марты и Аристарха Стива.
–Убью! —вопил он. —Как вы могли?! Вы предали нас! Предали Город! Все, во что мы верим и чему служим! Свою госпожу! Нашу надежду! Вы хуже, чем предатели! Вы —убийцы! Теперь эта девочка перестанет верить нам!
–Нет! —закричала Марта, обливаясь слезами. —Нет! Мы не предавали! Не предавали! Мы только хотели выбраться из той конуры, в которой жили! —Она заплакала тихо и беспомощно. —Мы просто устали быть изгоями.
Сэм закрыл меня, похолодевшую, помертвевшую, синими крыльями, и комната исчезла. Потом мы сидели в городе Парящих, глядя как свет, преломляясь, проходит сквозь хрустальные перегородки бесконечных коридоров и залов. Обхватив колени руками, я наблюдала за скользящими в разноцветных лучах фигурами.
–Я думала, у вас нет крыльев, —заговорила я.
–Есть, если требуются помощь или защита, —отвечал Сэм.
–Что с ними теперь будет?
–Убьют.
–Почему убьют?
–Расплата за предательство —смерть.
Я повернулась к нему. Он смотрел в пустоту, суровый, бледный, постаревший.
–Марта говорила про дом… Я не понимаю…Если им нужен был дом, почему она не сказала?
–Они из рода строителей, —отвечал Сэм. —Кастовость —беда и позор нашего мира. Строители —самый низший род. Их забота —следить за состоянием Города. У них мало силы и света, поэтому они живут на нижних уровнях, в темноте. У них нет таких красивых больших домов, как у остальных родов. Они чувствуют себя ущемленными, но никогда не восставали против своего положения.
–Как вы могли? —закричала я возмущенно. —Город Синих облаков! Я думала, это лучшее место в вечности! Как вы могли обижать кого-то только за то, что в нем меньше силы, чем в вас!
Сэм схватил меня за руку и уставился мне в глаза огромными синими глазищами, которые засверкали как сапфиры.
–У Парящих свой город! Мы не вмешиваемся в дела родов! Наше дело защита и охрана!
–Вы —часть этого мира и также ответственны за него, как и все остальные! —закричала я, вырывая руку. —Посмотри, куда привело ваше невмешательство!
Он неожиданно потух и пробормотал чуть слышно.
–И не в первый раз.
–Что? Что ты сказал?
–Пойдем со мной. Тебе нужно кое-что увидеть.
Он встал и помог мне подняться. Я не ощутила момента перехода. Мы стояли в пустыне, выжженой до белизны. Ослепительный свет, почти болезненный, не давал ни дышать, ни думать. Сэм опустился на колени и коснулся горячего камня.
–Здесь больше никогда ничего не вырастет, —сказал он глухо.
–Что это за место?
Он поднял глаза к слепящему небу.
–Это все, что осталось от прежнего Города Синих облаков. —Он помолчал. —Это случилось до нас. Наш город относительно молодой, ему всего несколько циклов.
–Что это было? Война?
–Не совсем. Восстание. Город восстал против Ткущей. Она была жестока и беспринципна. Город посчитал, что она разрушает все, что построено с таким трудом до нее.
–Они убили Ткущую?
–Ткущая —всего лишь человек. Если разделить человека и силу, которую он в себе несет, то можно убить человека. Никто не знает, каким образом сила выбирает себе носителя. Ткущая всего лишь пыталась исправить ошибки, стараясь изменить вечность, сделать ее лучше. Так по крайней мере ей казалось.
–И что произошло?
–Все погибло. Сгорело. Следующая Ткущая возродилась в этой пустоте, без помощи, поддержки, без понимания, кто она и зачем пришла. Прошло очень много времени, прежде чем она придумала нас снова, восстановила Город и построила вечность. Но в нас с тех пор живет ущербность от предательства, которое мы совершили. А в Ткущей —понимание того, что сила и власть решают все.
–Так думала моя мать. Но я —не она.
–Я знаю. Ты не похожа на нее. Думаю, ты вообще не Ткущая. Совет считает, что ты—Источник, та, что создала все. —Сэм замолчал. —Но, прошу, позволь Совету выполнить то, что он должен. —Он поднял на меня глаза. —Прощения не существует. Ты можешь думать, что простил, но память в самый неподходящий момент напоминает о боли, которую ты пережил. Муж возвращается домой после измены, и супруги мирятся, стараются жить как будто ничего не произошло. Но женщина не забыла, они никогда не забудет. Червоточина в ее душе будет расти, и в конце концов поглотит ее. Она будет чувствовать презрение и даже ненависть к человеку, которого любит и с которым живет, и возможно, будет до конца. Ей следовало простить и уйти из его жизни, забрать детей, отпустить его. Тогда она почувствовала бы облегчение и, может быть, сохранила свою целостность и чистоту, не замарав ее ненавистью. —Он помолчал. —Правитель прощает предателя, потому что любит его и надеется, что это никогда больше не повториться. Но предательство —это суть, живущая внутри. Предавший однажды, сделает это снова. И нет никакой гарантии, что следующее предательство не приведет к твоей смерти.
–Лучше умереть, чем жить с мыслью, что ты стала причиной чьей-то смерти.
Он смотрел как я плакала. Меня раздирала боль, которую я не могла вынести.
–Дай им умереть, —продолжал он, уставившись на темные точки метрах в пятистах от нас. —Подумай, на какую жизнь ты их обрекаешь. Никто не подаст им руки, никто не посмотрит в глаза. Они перестанут существовать для нас. Смерть —благо по сравнению с такой жизнью.
Я его не слышала. Рванувшись, я побежала сквозь пустыню навстречу двум понурым фигурам, которых вели синие ангелы.
–Нет! —закричала я что было сил. —Нет! Не трогайте их! Я их прощаю!
Женщина тихо охнула и обернулась.
–Марта! —кричала я. —Марта!
Растрепанная и обезумевшая от горя, я упала в ее объятия и зарыдала. Заплаканная, с потемневшим лицом, она ласково вытерла мое лицо и, отстранившись, встала передо мной, но колени. Аристарх упал рядом с ней, заливаясь слезами.
–Прости нас, прости, дитя, —шептали запекшиеся губы.
Задрожав, я повернулась к высоки синим стражам, предвестникам смерти.
–Вы их отпустите. Дадите им все что необходимо, чтобы они построили себе дом на берегу синего озера. Их никто не будет преследовать.
–Мы затеряемся в вечности, —заплакала Марта. —И будем ждать и надеяться, что когда-нибудь снова увидим тебя.
–Всех строителей переселят из трущоб, – продолжала я твердо как только могла. —Их уравняют в правах с другими родами. Каждый получит большой и красивый дом. Я не хочу больше никогда слышать о превосходстве какого бы то ни было рода.
–Что делать с остальными? —спросил синий ангел.
–Они не принадлежат Городу. Пусть их судьбу решает Совет вечности.
–Госпожа, они их разорвут.
Ничего не ответив, я подняла Марту и Аристарха и попрощалась с ними. Когда мы снова остались одни, Сэм заговорил:
–Сегодня ты излечила нас от нашей ущербности, —сказал он. —Научила нас прощать. Ты спасла нас от нас самих. Неужели в нашем мире снова родилась надежда?
Часть 4. Смена формата
—Ну, где же она? —пробормотал голос. —Точно помню, что была где-то здесь.
Мне показалось, что это чердак старого дома, настолько яркой была иллюзия. Я чувствовала где-то на грани, что за стенками деревянного сруба плавает хрустальный мир Парящих. Но здесь, в полумраке, где сквозь прорези в старой крыше пробивался солнечный свет, было тепло и уютно, как дома. Постепенно зрение сфокусировалось, и я увидела большой старинный сундук с кованными углами. Крышка была откинута, и какой-то старичок выбрасывал из сундука старинные вещи. Он почти наполовину уже скрылся в нем, когда раздался счастливый возглас.
–Наконец-то! Синяя!
Старичок вынырнул из сундука, и я смогла рассмотреть, что он невысок, полноват, но крепок. Седые коротко остриженные волосы растрепались и торчали в разные стороны, придавая загорелому моложавому лицу несколько комичное выражение. На нем были широкая серая фланелевая рубашка и такие же брюки. Одежда не стесняла движений, быстрых и легких. Он резко повернулся в мою сторону и неожиданно ударил меня по рукам тяжелой синей пряжкой.