Лариса Володина – Эпоха синих облаков (страница 15)
–Здравствуй, Сэм, —сказал он рассеянно. —Кто это с тобой?
–Госпожа, —ответил тот, скромно замерев у стены.
–Неужели сама?
Старик отложил книгу и выпрямился в кресле, его глаза вспыхнули.
–Пришла порыться в библиотеке? —спросил он без тени иронии. —Неужели в Синей башне не достает какой-то книги?
–Нет, с этим как раз проблем нет, —ответила я. —Стив очень добросовестный. Он хороший учитель.
–Разумеется, —отозвался старик. —Он лучший из моих учеников. Это большая честь —быть твоим учителем.
–Стив был вашим учеником?
–Они все учились у меня. Сэм. —Старик посмотрел на фигуру, замершую у стены. —Очень даже неплох.
–Белоголовые —самые лучшие учителя, —отозвался Сэм.
–Почему белоголовые? —удивилась я.
–Нас так называют, —ответил старик, —из-за этого.
Он сдернул шапочку, я с удивлением увидела белые волосы вместо синих.
–Это седина, —пояснил старик. —Не правда ли, удивительно?
–Но почему?
–Из-за бесконечных раздумий над ошибками.
–Какими ошибками?
Старик подскочил с кресла —он оказался с меня ростом, сморщенный, худенький, древний— и быстро пошел вглубь коридора, по обе стороны которого высились шкафы с книгами.
–Ступай за мной, —бросил он, не оборачиваясь.
Сэм остался стоять, как пришитый. Я пошла за стариком. Мы шли довольно долго, пока, наконец, не оказались в большом светлом зале, круглом и высоком. Почти все пространство занимало возвышение, над которым завис, не касаясь поверхности, огромный шар, сотканный из света и тумана. Некоторые части его внутренностей представляли собой непрозрачные овалы и кляксы серого, коричневого, желтого или графитового цвета. Шар струился, переливался, его формы постоянно меняли очертания.
–Это вечность, – сказал старик, останавливаясь напротив шара. —Темные участки —обжитые территории, населенные живыми существами. Как видишь, их не очень много. В основном вечность —это энергия, живая и непостоянная. Мы изучаем живых существ, обитающий в ней, в надежде найти ошибку.
–О какой ошибке вы говорите?
Он посмотрел на меня задумчиво.
–Видишь ли, все живые существа в вечности ущербны.
Я с удивлением уставилась на него.
–Объясните.
–Рано и поздно они деградируют, так и не поднявшись до уровня идеальности. Это происходит в каждом цикле. Раз за разом. Во всех вселенных. После того, как процесс начинается сначала, новая Ткущая пытается построить совершенный мир, но в результате все сходит на нет. Приходит в упадок, замирает. И в конце концов, угасает. Мы считаем, что существует некий ущербный элемент, с которого все началось. Мы постоянно ищем его, изучая каждое живое существо, рожденное вечностью, но, к сожалению, так ничего и не нашли.
–И не найдете. – Я посмотрела на него с жалостью. —Дело не в ущербном элементе.
Старик встрепенулся и уставился на меня.
–Когда Идеальная создала вечность, —продолжила я чуть слышно, —она очень устала. Поэтому она придумала Ткущую, чтобы та присматривала за вечностью, пока она спит. Когда Идеальная уснула, Ткущей показалось, что некоторые элементы созданы неправильно, и она решила их изменить, на свой страх и риск. Она так и сделала, но после ее исправлений стало настолько плохо, что она попыталась все вернуть обратно. Она сделала ошибку, потом еще одну, чтобы исправить первую. Потом еще одну. В конце концов, отчаявшись, она создала новую Ткущую, а сама ушла. Новая Ткущая разрушила старую вечность и построила новую, но ошибка так и осталась ошибкой. Так родилась система перезагрузки и создания новых Ткущих. —Я вздохнула. —Моя мать была последней.
–То, что ты говоришь—невероятно! —Старик заметался рядом со мной. —Значит, ничего исправить невозможно? Но откуда ты…? —Он запнулся. – Ах, да… Прости.
–Я разбудила первую Ткущую, и она во всем призналась, —ответила я устало, вглядываясь в сияющий шар.
–Мы не могли бы послушать этот разговор? —спросил старик нервно.
–Но каким образом?
–Иди за мной.
Он быстро побежал в дальний конец зала, и через несколько переходов ввел меня в совсем маленькую темную комнату, в центре которой ярко сиял белый круг на полу. Вероятно, он, пока мы шли, каким-то образом связался со своими собратьями, потому что маленький зал был заполнен Белоголовыми.
–Встань на круг, дитя. —сказал чей-то низкий голос.
Я встала без возражений на белый круг. Это длилось всего мгновение—круг вспыхнул ярким холодом— и потух. В зале воцарилась гробовая тишина.
–Нам больше нечего искать, —сказал кто-то глухо.
–Ты ошибаешься, —возразил ему другой Белоголовый, и когда я попыталась сойти с круга, остановил меня. —Пожалуйста, не уходи. Покажи нам теперь, как выглядит идеальное.
Круг вспыхнул ярко, бело и ослепительно.
Часть 3. Яблоки из сада надежды
—Что ты возишься? —спросил раздраженный женский голос из сумрака.
Мне было тепло и темно. Синие крылья окутывала меня словно коконом. Сквозь них я увидела небольшую пустую комнату, в которой находилось двое. Мужчина лет сорока, невысокий, худощавый, поджарый, возился у стены, пытаясь открыть проход. У него не получалось, и он, чертыхаясь, пробовал снова и снова, пока ладони его рук не покраснели. Женщина, маленькая, очень худая и быстрая, некрасивая как обезьянка, в коротком алом платье, облегающем костлявое тело, очень нервничала. Сдувая со лба прядь темных коротких волос, она двумя руками прижимала к груди большой круглый сверток, завернутый в темную ткань.
–Ну, наконец-то! —выдохнула она, увидев, что проход начал формироваться. —Поторопись.
–Как тебе удалось? —спросил мужчина, отдуваясь. Он повернул голову, и его темные глаза на выкате уставились на шар в руках женщины. —Как удалось подобраться к ней?
–Через одного из хранителей.
–Ты шутишь?!
Женщина только хмыкнула.
–А если догадаются?
–Не догадаются. Хранитель собирал только свет, который она изучала. Она даже ничего не почувствовала.
Задрожав, я рванулась вперед, но синие крылья крепко держали меня. Я подняла глаза. Сэм молча покачал головой. Я его понимала. Эти двое не видели и не слышала нас. Мне следовало посмотреть представление до конца. Но вдруг они унесут шар с моим светом, моей силой сквозь портал?
В это время портал открылся. Я уставилась на женщину, которая сняла со свертка ткань. Под тканью оказался большой прозрачный шар, внутри которого переливался ярко-золотой свет. Мой свет. Я задрожала, но не сдвинулась с места.
Мужчина и женщина двинулись к порталу. Но если мужчина прошел его без труда, то женщине это не удалось. Портал не пропускал шар, или шар не хотел входить в портал —она не могла пронести его. После нескольких безуспешных попыток, обессиленные, мужчина и женщина стали переговариваться.
–Хозяин убьет нас, —шептал мужчина, обеспокоенно поглядывая в голубое свечение.
–Мы сделали все, что могли, —отвечала женщина.
–Он не уйдет без этого шара, —продолжал мужчина.
–Пусть придет и сам заберет, если сможет, —отрезала женщина.
Словно услышав ее слова, сквозь портал прошла сияющая фигура. Увидев ее, я отшатнулась —это был Сияющий. Едва он потянулся к шару, комнату залил синий-синий свет, и она наполнилась огромными сиими ангелами. Женщина завизжала и уронила шар. Один из ангелов протянул к нему руку, и шар повис в центре комнаты, освещая, словно сказочная иллюминация, искаженные лица похитителей, холодные мерцающие глаза синих ангелов и переливающуюся золотом фигуру Сияющего.
–Она сказала, это был кто-то из моих хранителей, —сказала я хрипло. Потом выдавила: – Кто?
Сэм молча кивнул в сторону портала.
Сквозь него в сопровождении синей стражи вошли Марта и Аристарх.
Не помня себя, я рванулась из объятий синих крыльев и вошла в комнату. Меня не интересовали похитители света, мне был безразличен Сияющий. И казалось совершенно неважным, что со мной произойдет после того, как из меня откачали такую кучу энергии. Я смотрела только на этих двоих. Наше знакомство казалось таким недавним, но я думала, что оно переросло в нечто большее. Я плакала у них на руках. Они обнимали меня. Мы вместе смеялись, играли. Я доверяла им свои маленькие секреты. Они были мне больше, чем просто знакомые. Они стали частью моей жизни в Городе Синих облаков. Благодаря им я не чувствовала себя чужой и одинокой.
Увидев меня, Марта задрожала.
–Прости, —прошептала она. —Мы просто хотели… Мы хотели, чтобы у нас был большой дом, как у всех в Городе. Мы не причинили тебе боль. Мы собирали только то, что ты сама отдавала.