Лариса Володина – Белые крылья гагары (страница 6)

–Но он может умереть от переутомления.

–С ними это случается. Тогда его заменит другой.

–Это жестоко. Они живые существа и нуждаются в уважении.

–С какой стати? —Он взял меня за руку и ввел в зал. Музыкант заиграл «Грезы любви» Листа, легко, нежно, возвышенно. —Я—их бог, создатель. Их жизнь и смерть принадлежит мне.

–Это ни о чем не говорит, —возразила я, останавливаясь рядом с роялем. —Они—живые, и нуждаются в отдыхе.

–Эти музыканты—мои рабы и принадлежат мне. Они исполняют мои желания, делают то, что я хочу и как хочу.

–Раз ты такой любитель музыки, возьми несколько музыкантов, чтобы они сменяли друг друга.

–Да что с тобой такое?

Он совершенно не понимал, почему я так расстроилась.

–Что со мной? Что с тобой! Ты—эгоист.

–Разумеется, я эгоист, —отвечал он, улыбаясь. – Я самый большой эгоист в Колыбели. Любовь к самому себе, единственному и неповторимому —смысл моего существования. Мне нравится слушать музыку. Нравится, что она постоянно звучит, отражая мои эмоции.

–Я хочу тишины, —отвечала я глухо.

–Ну, хорошо.

Вечный раздраженно махнул рукой, музыкант опустил руки и медленно сполз со стула.

–Ты убил его! —воскликнула я с ужасом, наклоняясь над обмякшим телом.

–Ничего с ним не случилось. —В голосе прозвучали виноватые нотки. —Просто уснул.

–Попробовал бы хотя бы раз поставить себя на место тех, кого ты так безжалостно эксплуатируешь.

–О чем ты говоришь? —Он вцепился в крышку рояля и уставился на меня сверкающими глазами. —Я —на месте своих рабов?

–А что такого? Попробовал бы хотя бы раз. Тогда бы понял, что это такое!

–Ах, так!

Он вспыхнул и уселся за рояль.

Я стояла у панорамного окна, за которым цвел белый яблоневый сад, и слушала, как он играет. Я могла так стоять и слушать целую вечность. Он был гением и создан для музыки, этот самовлюбленный зануда. Его музыка ранила, спасала и окрыляла. Он играл на моей душе, и, наверное, мог изменить ее, если бы захотел —я не могла сопротивляться. Но он касался ее бережно, нежно, словно лепестки яблонь. В музыке было столько нежности и чистоты, что я простила ему детский эгоизм и дурацкие выходки. Наконец, музыка смолкла.

–Я устал, —сказал он жалобно.

–Глупости! —отвечала я. —Играй давай.

–У меня руки болят.

–Ничего страшного. Поболят и перестанут.

Он принялся играть, но тут же бросил, вскочил со стула и подошел ко мне. Всматриваясь в яблоневый дождь, он заговорил с нотками бесшабашности.

–Ну хорошо, я поставлю музыкантов на смену друг другу. —Я подняла на него глаза и улыбнулась. Ответив мне своей детской улыбкой, он забормотал обиженно: – Потом они потребуют у меня восьмичасовой рабочий день с двумя выходными. Потом создадут профсоюз, потом захотят отпуск где-нибудь в Средиземном море на Земле. Ты разрушила мою жизнь!

Я весело рассмеялась. Он рассмеялся в ответ и, подхватив меня на руки, закружил по залу. Потом поставил на пол, схватил за руку и быстро потащил к высоким дверям. За ними бушевал вихрь света и звуков. В огромном золоченым зале сотни разряженных мужчин и женщин, приседая и кланяясь, радостно приветствовали нас.

–Государь! —кричали они. —Государыня! Как мы счастливы видеть вас!

Крепко сжав мой локоть, надменный и сияющий, Вечный поволок меня к сверкающему золотому престолу.

–Иди вперед, – сказала я. —Я тебя догоню.

Опьяненный восторгом, который на него лился, он выпустил мою руку и взгромоздился на огромный престол, вальяжно развалившись на нем. Его обступила ликующая толпа. Я осторожно протиснулась между орущих и вздыхающих поклонников его красоты и прочих достоинств, и вышла на балкон. Внизу, в сиянии холодного света, среди высоких старых деревьев прятались тихие аллеи, выложенные белым камнем, а за ними шумела спокойная река. Задумавшись, я не заметила, что Вечный стоит за моей спиной.

–Ты такая странная, —заговорил он с горечью. —Совсем не любишь себя. Даришь другим больше, чем берешь сама. Ты так и не научилась ценить и уважать себя и то место, которое занимаешь в этом мире, и которое принадлежит тебе от рождения.

–Прости, —ответила я.—Я совсем не хотела обидеть тебя.

–Пойдем.

Он взял меня за руку и провел по пустынному залу к выходу.

–А где же все твои почитатели?

–Я отослал их.

Мы спустились широкой белой лестницей и долго бродили по пустынным аллеям. Я очнулась поздно ночью и обнаружила, что лежу на белой парковой скамейке, а моя голова покоится на его коленях.

–Ты уснула, —сказал он, виновато улыбаясь. —Я не хотел будить тебя.

Он помог мне подняться и осторожно усадил рядом с собой.

–Ты знаешь, —заговорил он, закрыв глаза и подставляя лицо ночному ветру. —Я ведь отказался воспитывать тебя, хотя мои братья настаивали.

–Чему ты должен был, по их мнению, научить меня?

–А в чем нуждается существо, единственное в своем виде? Здоровому эгоизму, любви к себе самому.

–Что же ты станешь делать, если я научу тебя любви? —улыбнулась я. —Если ты полюбишь меня?

Он заливисто рассмеялся и схватив меня в охапку, ласково поцеловал в висок.

–Ты лишишь моих братьев самого драгоценного сокровища, которое у них есть. Звезды Колыбели.

Часть 6. Певец высокой печали

—Я знал, что ты вернешься, —сказал голос.

Белый зал плавал в серебристом свете. В его центре из пустоты падал стеной прозрачный водопад.

–Посмотри, как струится свет, —продолжал голос. —Как ровно ложатся водяные струи, как неторопливо поет вода. На ней можно играть словно на маленькой арфе, и это будет особенная музыка.

Белая рука идеальной формы потянулась к водопаду, и тонкие пальцы легко коснулись воды.

–Я хотела вернуться, —ответила я тихо.

–Знаю. Чтобы понять природу высокой печали, нужно время.

–Все равно, я кажусь слишком тяжеловесной для знания, которое ты несешь.

–Это не так, —возразил брат моего Отца.

Он взял меня за руку, и мы пошли по высоким холодным залам, словно выточенным из сверкающего льда. Этот мир, бело-голубой, нереально прекрасный, напоминал сказочную страну Снежной королевы.

Зима. Время зимы.

За высокими окнами расцветали холод, снег и лед. Но они не казались смертью, не сковывали. Освобождая от чего-то ненужного, замораживая желания, они оставляли простор для возрождения чувств, которые дремали во мне, не смея пробудиться.

–Посмотри сюда.

Не месте огромного хрустального окна открылся портал.

Я увидела, как струится летний солнечный день, как ярко зеленеют деревья, цепляющиеся на высокие серые скалы. Внизу, в небольшом озере с синей водой, в которое лениво вливался водопад, резвились юные девушки.

– Посмотри внимательно, —сказал Певец высокой печали. —Ничего не замечаешь?

Я присмотрелась к молоденькой черноволосой девушке. Она склонилась над белым цветком, напоминающим нашу кувшинку. Осторожно заглянув в золотистую серединку, девушка погрузилась в созерцание цветка. Я ощутила ее восторг и тихую радость, когда она с восхищением вдыхала легкий аромат. Мое сознание— ее сознание— погружалось в нежное трепетание лепестков. Мир вокруг меня растворился, потерял очертания – я стала цветком, девушка стала цветком, слилась с ним. Я чувствовала, как дрожат капельки воды на листьях, как цветок дышит, как вдыхает солнечный свет, как сок течет золотистой смолой по его стеблю. Неяркое чистое сознание цветка и сознание девушки соприкоснулись—и приняли друг друга как равные.