Лариса Володина – Белые крылья гагары (страница 4)

Я зарыдала как ребенок и опустила кисть.

Художник молчал, не отводя взгляда от горизонта.

–Мне никогда не нарисовать так, как ты, – сказал он тихо. Потом спросил: —Это так серьезно?

–Да, —ответила я, отчаянно пытаясь унять душившие меня слезы.

–Когда? – спросил он глухо.

–Уже, – прошептала я.

Он вытер мне слезы и спрятал полотно.

Часть 4. Жнец

Перламутровые волны, прозрачные, как слезы, и веселые, как солнечные зайчики… Я подошла к кромке прибоя и уселась, окунув ноги в прохладную воду. Переливался и струился воздух, тихо и торжественно сиял вечный рассвет.

–Ты ничего не слышишь? – спросил Отец.

Я прислушалась.

– Нет, ничего.

– Просто не хочешь слышать.

– А что там?

– Плач женщин, детские крики, мужские рыдания. Мужчины, переполненные ненавистью до такой степени, что она льется из их глаз. Война.

Я вздохнула.

– Посмотри.

Из песка торчал остов какого-то предмета. Я вырыла ямку и увидела короткий кинжал из серебристого металла с гравировкой на ручке. Ополоснув кинжал в воде, я положила его рядом с собой. Он блестел тускло и устрашающе.

–Посмотри еще.

Через мгновение я выкопала еще один кинжал, длинный, с бороздками по тонкому лезвию. Спустя несколько минут —оружие, похожее на шпагу. Я положила их рядом, и они мгновенно слились в единое целое. Потянувшись к мечу с серебряной рукояткой, я тут же отдернула руку.

–Этот не для тебя. Ты отдашь меч тому, кто придет за ним.

–Кто он?

–Жнец. Он будет идти за твоей спиной, следом за тобой.

Ты будешь моим словом, он —моим жнецом.

Ты будешь моими глазами, он —моим жнецом.

Ты будешь моим сердцем, он —моим жнецом…

– Пора, – сказал Илия и поднял на меня помрачневшее лицо.

Я с беспокойством посмотрела в строгие неумолимые глаза своего учителя и без возражений вышла из тела.

– И ты здесь, черт старый, – проворчал голос, и из перламутра переходного мира выплыло бледное лицо Ариэля.

– Кто бы говорил, – пробормотал Илия.

Ариэль усмехнулся.

– Куда ты ведешь ее?

– Время пришло, – отрезал Илия, не поднимая глаз. – Освободиться Жнецу.

Ариэль сжал кулаки и мрачно уставился на меня.

–Ты не пойдешь, – остановил его Илия. – Не сможешь. Это не твоя дорога.

На границе сумерек и багрового света нас ждали всадники, огромные, в темных кольчугах и круглых шлемах, отливающих медью. Один из них подхватил меня, другой – Илию. Кавалькада развернулась и вошла в багровый свет.

До меня донеслись обрывки чуть слышного разговора.

–Ты уверен, что поступаешь правильно? —спрашивал Всадник Илию, пока мы двигались в сгущающемся, словно кисель, багровом зареве.

– Да, уверен, – отвечал Илия.

–Это жестоко. Она не выдержит. Мы пойдем с ней.

– Нет. Она пойдет одна. Ей нужно учиться справляться с неизбежным. Никто не защитит ее от превратностей мира, который ждет ее впереди. И вы не сможете.

Всадник ничего не ответил.

Багровое сменилось черным. Мы долго ехали в темноте, пустой и безжизненной, пока впереди не стал разгораться бледный рассвет. Кони остановились у огромных, высотой с десятиэтажный дом, каменных ворот. Вокруг простилались километры пустой земли. Ни города, ни здания, ни деревца—ничего. Ворота были распахнуты. За ними открывался совсем другой мир. В нем под жемчужно-серыми небесами в сиянии утра расстилалась бескрайняя равнина, покрытая яркой зеленой травой.

–Мы подождем тебя здесь, —сказал Илия, и я, очнувшись от созерцания необыкновенной картины, наткнулась на полные боли глаза.

Все похолодело у меня внутри.

– Но я…

– Ступай.

Всадник молча соскочил и, подхватив меня на руки, снял с коня. Опустившись на корточки, он долго и внимательно смотрел мне в лицо, но так ничего и не сказал. Чувство обреченности и бессилия— вечные спутники таких как я. Отвернувшись от своих провожатых, ни о чем не спрашивая, я двинулась в сторону ворот.

Едва я прошла внутрь, мир снова изменился.

Большой круглый зал утопал в мягком свете. Молочные стены украшали тонкие узоры. Бежевые плиты пола с белыми прожилками, прохладные и скользящие, словно литые, подчеркивали неяркую красоту серо-голубого неба, переливающегося за высокими узкими окнами.

У окна стоял человек. Его тяжелые бледно-желтые одежды, расшитые тусклыми золотыми нитями, ниспадали до пола. Узкие запястья сильных рук, которые он скрестил на груди, подчеркивала тонкая ткань белой рубашки. Короткие слегка вьющиеся льняные волосы, зачесанные наверх, открывали высокий бледный лоб. Профиль хищной птицы совсем не портил его, а когда он повернул голову и посмотрел меня, я поразилась сочетанию красоты и мрачной силы, которую встречала у членов только одного рода.

– Ты права, – отозвался он на мои мысли. В черных глазах вспыхнули золотые искры. —Я – брат твоего Отца.

Я молчала. Он тоже молчал, разглядывая меня.

–Я несколько бесцеремонен, – заговорил он, наконец. И, словно извиняясь, добавил: – Я слишком долго находился в заточении и отвык от посетителей. Подойди, не бойся.

Я подошла и встала рядом с ним, глядя как за окнами разгорается рассвет.

– За что тебя заперли здесь? – спросила я.

– Я, можно сказать, поссорился с твоим Отцом, – ответил он. Потом добавил: —Точнее говоря, это была настоящая война.

– Вечные не воюют между собой.

– Вот именно. Поэтому Вечные приняли сторону твоего Отца и заточили меня здесь.

– Никто не может держать тебя взаперти, если ты этого не хочешь.

Он усмехнулся.

–Я согласился добровольно, ты права. Твоему Отцу требовалось время. Он хотел увидеть, как ты вырастешь, закончишь свое образование. Поэтому я пошел ему навстречу.

Я резко повернулась и натолкнулась на пристальный взгляд бездонных глаз.

–Что ты получил за эту уступку?

– Два миллиарда лучших представителей всех миров, которые имели Вечные. Они все здесь, со мной, в моей тюрьме. Мои заложники и пленники. Навсегда.