Лариса Володина – Белые крылья гагары (страница 2)

Стена справа от нас растворилась. Я увидела огромную площадь, забитую возбужденными людьми. Сквозь орущую, плюющуюся и дергающуюся толпу стражники тащили женщину. Она напоминала обычную землянку, и я подумала, что братья используют одинаковые формы для своих созданий, вероятно, с их точки зрения, наиболее удачные. Люди выглядели довольно живописно в тканых разноцветных плащах, напоминающих пончо, грубых тяжелых ботинках и широкополых шляпах. На обветренных лицах застыли гнев и презрение.

–Эта женщина изменила мужу, —сказал их создатель.

Женщину подняли на деревянный помост и, положив на спину, привязали к плоскому камню.

–Раньше таким зашивали промежность и рот —те органы, которые были источником преступления – и оставляли медленно умирать, —неторопливо комментировал голос. – Позже сжигали на кострах. В еще более поздние периоды любовника кастрировали, а женщину отправляли в —как это называется в твоем мире? —публичный дом, чтобы она смогла, наконец-то удовлетворить себя и всех желающих. Обманутый муж мог прийти и взять ее за деньги. Но сейчас наказание стало более изощренным. Женщину уродуют, но оставляют жизнь. Ей ломают руки и ноги, потом дают им срастись, но неправильно. Выжигают волосы. Острым орудием кромсают тело и лицо. Полуживую, обезумевшую от боли, ее выпускают на улицы города. И когда это изуродованное существо в лохмотьях тащится по улицам, ни одна женщина города уже даже не подумает о том, чтобы изменить мужу.

Вздрогнув, я отвернулась и посмотрела в лицо Вечного.

–Это ты придумал?

–Нет, —усмехнулся он. —Я дал им закон и справедливость. Остальное они придумали сами. Посмотри сюда.

В высоком темном зале, забитом воинами, сидящий на престоле человек что-то говорил, горько и с надрывом.

–Он говорит, что совершил несправедливость по отношению к народу, живущему по соседству с этой страной, —говорил голос. – Уронивший свою честь судит и карает себя сам—это и есть высшая справедливость.

Человек выхватил меч и воткнул его себе в живот. Люди в зале только молча склонили головы.

Открылся другой портал. За столом сидела обычная семья, отец с матерью и трое детей. Маленький мальчик, еще не умеющий аккуратно обращаться с приборами, уронил тяжелую ложку на пол. В наступившей тишине плавал ее мелодичный тихий голос. Ни слова не говоря, мальчик встал из-за стола и вышел из комнаты. Семья как ни в чем не бывало продолжала обедать.

–Он сам лишил себя обеда. И так будет всегда, пока он не научится вести себя за столом.

Окно закрылось. Я помолчала, глядя в полыхающий в камине огонь.

–А что есть в твоем мире, кроме справедливости?

–Все есть, —усмехнулся Вечный. – Красота и благородство. Уважение и любовь. Но царствует над всем справедливость.

–Даже в любви?

–В любви действует принцип —прав тот, кто сильнее.

–Этот принцип позволяет мужьям бить своих жен и издеваться над ними, —ответила я, едва сдерживаясь

–Ну и что с того, если они этого заслуживают?

–А если муж не прав?

–Для этого существует другое правило. На несправедливость отвечают несправедливостью.

–Ты создал миры убийц и палачей, —не выдержала я и заплакала. Потом закричала: —Женщина! Которая полюбила другого! Она имеет право жить с тем, кого любит! Маленький мальчик! Он не виноват, что маленький и серебряная ложка слишком тяжела для него! Люди, насилующие и уродующие себя во славу твоей справедливости! Ты обезумел от боли, которую испытал когда-то и создал таких же уродливых созданий, как сам!

–Да! —заорал он и вскочил с кресла. —Этот мир холоден и жесток! Он расправляется с теми, кто не принимает его законов! Но он честен! Он не прячется за сладенькими словами о добре и сострадании! Он режет по живому и отсекает то, что нездорово и сгнило! Он чист! Он светел! В нем нет мерзости и темноты, как в мирах твоего Отца, который искал любовь! Посмотри, что эта любовь сделала с твоей вселенной!

Он вытащил меня из кресла и, тряхнув, схватил за плечи и уставился мне в глаза.

–Ты! —заговорил он тихо и с горечью. —Посмотри, как ты живешь! Ты существуешь рядом с чудовищем, которое удерживает тебя, используя твой страх за тех, кого ты любишь и кто в его полной власти. Его болезненная безграничная любовь словно яд, разрушает твою жизнь! Он не дает тебе шагу ступить, контролируя каждое твое дыхание, каждый жест и шаг. Когда ты вырываешься из-под его опеки и сбегаешь, то выслушиваешь скандалы и упреки. А твои няньки? Толпы ахающих и вздыхающих лиц и рук, которые окружили тебя своей заботой, любовью, от которой ты задыхаешься. Когда ты убегаешь от них, тебе вслед несутся плач и громкие надрывные крики отчаяния. Они ни на секунду не могут оставаться без тебя. Ты правда считаешь это жизнью?

Он разжал руки. Я упала в кресло и закрыв лицо руками, заплакала.

–Твоя золотая клетка— всего лишь тюрьма, какой бы прекрасной она не выглядела, —добавил он тихо.

Отойдя к камину, он долго молча смотрел на огонь.

–Ты прав, —прошептала я. —Прав. И не прав одновременно. Ты не понимаешь и не знаешь ни меня, ни того, о чем я думаю.

–Я понимаю, о чем ты. —ответил он. —Никто из нас не знает тебя. Никто не слышит, о чем ты думаешь. Ты растешь и меняешься.

–Я сама разберусь со своими проблемами, —сказала я с горечью и встала.

–Подожди, —окликнул он меня, когда я повернулась, чтобы уйти. —Послушай меня, девочка, —заговорил он медленно и с трудом. —Может статься, что тебе понадобится помощь. Наказать или убить. Сделать то, что ты сама не сможешь сделать. Я всегда приду, чтобы помочь. Я люблю тебя и никогда не оставлю. Я защищу тебя, даже ценой своей жизни, если понадобиться. Помни об этом.

Я рванулась к нему навстречу и, упав в его объятия, зарыдала, как ребенок.

Часть 2. Ласковое солнце

—Посмотри только, как он подрос! —сказал голос мягко и с восхищением.

В кирпично-красной земле, зарытый наполовину, пульсировал ярко-золотой шар, по меньшей мере метров пяти в диаметре.

–Это просто оболочка, —продолжал голос. —Сам Вечный очень маленький. Он может поместиться в твою ладошку.

Ветер нес колючую красную пыль. Сквозь нее едва пробивалось багровое солнце. Высокие холмы уходили к горизонту. Человек поднял на меня темно-вишневые глаза и мягко улыбнулся. Высокий, худой, бритоголовый, с терракотового цвета кожей и шестью пальцами на длинных тонких руках, он тем не менее вызывал во мне странную приязнь.

–Я не знала, что Вечные растут как грибы, —отозвалась я.

–Иногда так оно и есть. Они появляются неожиданно в самых неподходящих местах. Вот, пришлось отгородить эту планету, чтобы ему никто не мешал расти. Я приглядываю за ними, пока они маленькие.

–У тебя что, нет других забот?

–Так уж повелось, что мои братья всегда зовут меня. —Он посмотрел на меня виновато. —Подожди меня немного, я сейчас закончу его осматривать, и мы пойдем.

Шар мягко пульсировал, пока Вечный ходил вокруг него, ласково поглаживая и что-то бормоча. Я отошла в сторону, вглядываясь в поднимающиеся за столбами красной пыли темные холмы.

–Пойдем.

Он мягко тронул меня за рукав, и мы вошли в открывшееся пространство.

Мир был чистым и зеленым, словно только что умытым дождем. Только небо, бирюзово-серое, напоминало, что я не на Земле. Широкая белая дорога вела в небольшой город. Дома выглядели как земные помещичьи усадьбы, большие, белокаменные, с широкими воротами, но существа, которые попадались нам навстречу, походили на людей только отчасти. Голова, торс и руки были человеческими, но нижняя часть принадлежала кенгуру. Сильные ноги весело прыгали по дороге, хвосты волочились сзади, из сумчатых мешков торчали детские головы. Кожа, мягкая, серая, с очень короткой густой шерстью, отливала серебром в лучах неяркого желтого солнца.

–Это мои дети, —сказал Вечный, ласково кивая каждому встречному-поперечному. —У них нет души, как у человека, созданного твоим Отцом. Я стараюсь дать им счастье сейчас. Им нет необходимости дожидаться смерти, чтобы получить его.

–Это миры добра? —спросила я, вглядываясь в смеющиеся лица пробегающих существ.

–Добро—всего лишь категория, —отвечал Вечный, —набор качеств и черт, которые твой Отец пытается привить своим детям. В моем мире нет деления на добро и зло. Мои дети не знают зла, потому что не в состоянии причинить его.

–Почему?

–Они сострадательны и жалостливы, они воспринимают чужую боль как свою собственную и всегда готовы помочь. У них нет бездомных и голодных, одиноких и заброшенных. Всем находится место, все окружены заботой. Вон, посмотри.

По дороге проскакали несколько людей-кенгуру, впряженные в маленькие серебристые тележки. На мягких сиденьях удобно устроились старенькие сморщенные существа.

–Это их родители, —улыбнулся Вечный. —Их физиология такова, что они к старости теряют способность прыгать. Ходить, как люди, они не умеют, поэтому нуждаются в заботе и уходе.

–А куда дети везут их?

–К себе на работу.

–В каком смысле? —удивилась я.

–Они не хотят оставлять их дома одних, чтобы они не скучали. Во всех общественных местах есть специальные комнаты, похожие на детские ясли. Там родители общаются между собой, пока их дети работают. Порой несколько поколений сменяют друг друга. Сначала дети возят родителей, потом то же самое делают их дети.

–А если человек совсем одинок?

–Такого не происходит. —Вечный помолчал. —Они полигамны. Иногда у женщины несколько мужчин, иногда у мужчины несколько женщин. У них очень дружные семьи. Они строят большие дома, и все вместе живут в них. В этом мире нет таких заведений, куда дети сдают своих старых родителей, потому что они надоели им.