Лариса Володина – Белые крылья гагары (страница 17)

–Ну, что же ты застыла? —обратился ко мне невысокий черноволосый мужчина в ярко-золотой накидке, которому принадлежал колоритный бас. —Подойди, не стесняйся.

–Не хочу вам мешать.

–Ты и не помешала, —ответил обладатель второго голоса, высокий, худощавый, с длинными льняными волосами. – Мы играем эту партию довольно давно, но сделали всего по десять ходов. На один ход уходит примерно… сколько?

Он посмотрел на своего партнера.

–Около тысячи земных лет, —ответил тот, уставившись на меня яркими зелеными глазами.

–Но война…

–Это место—что-то наподобие гостиной, – перебил меня темноволосый Вечный. —Мы здесь собираемся, чтобы отдохнуть, поговорить, обсудить свои дела. Это нейтральная территория.

Я подошла, рассматривая необычную доску. Они молча наблюдали за мной, утратив интерес к своим шахматам.

–Неужели нельзя как-то остановить это? —спросила я глухо.

Я говорила не о шахматах. О войне.

–Что ты хочешь остановить? —отвечал темноволосый, откинувшись на спинку кресла. —Давнюю вражду? Накопившиеся обиды? Взаимные претензии?

–Но ведь раньше вы как-то справлялись с этим.

–Когда не видели цели—да. Это казалось неважным. Но теперь это словно прорвавшаяся плотина. Ее уже ничем не остановить.

–Но предыдущая война…

–С нами этого не случится! —темноволосый Вечный резко вскочил со стула, сильный и быстрый, словно ветер. —Может быть, это буду я! Стану победителем! Неужели ты прогонишь меня от своего порога?!

–Оставь ее, —вмешался светловолосый. —Ты ее пугаешь. Не слушай его, дитя мое, —обратился он ко мне мягко. —Мы сейчас все немного не в себе. Вчера Повелитель ночи убил в поединке двоих Вечных. Это было феерическое зрелище!

–Я знаю, – вздохнула я.—Он вчера был очень сильно возбужден.

–Еще бы! Он получил силу двух Вечных.

–Но зачем обязательно убивать?

Они переглянулись.

–Вечный —это сила и свет. Лишившись того и другого, он перестает существовать, растворяется, переходит в небытие.

–Но как же миры, которые они создавали?

–Извлечение силы сопровождается таким огромным выбросом энергии, что все созданное Вечным погибает. Сгорает дотла.

–Но там же живые существа! Им же больно!

–Это наши игрушки. Мы их создали! —ответил темноволосый. —Они разделят нашу участь, участь своих создателей. Как же может быть по-другому? Их судьба занимает нас меньше всего.

Длинный тяжелый звук разлился в зале, и Вечные поднялись.

–Пойдем, —обратился ко мне светловолосый. —Посмотришь, что такое война в Колыбели.

Они увлекли меня к одной из стен, и мы просочились сквозь нее.

Огромный круглый зал, похожий на амфитеатр, был забит зрителями. Золотистые фигуры, некоторые имеющие контуры тел, некоторые выглядевшие как сияющие облачка различной яркости, занимали все свободные места. В центре зала на площадке размером со стадион друг напротив друга зависли два рыцаря – в золотом и алом. Странно, это действительно напоминало рыцарский турнир. Оба моих спутника не предпринимали никаких попыток занять места на трибунах. Они остановились у входа в зал, заняв позиции по обе стороны от меня. Я не успела подумать об этой странности —рыцари начали сходиться.

Мне никогда не забыть этой схватки. У Вечных не было мечей или другого оружия. Сила, которой они владели, стала разгораться по мере их сближения. Золото потемнело, алое стало багровым. Две фигуры не сошлись, а столкнулись со всей мощью, на которую были способны.

Мир вокруг перестал существовать. Я погрузилась в пучину красного и золотого, которая пылала и вопила на все голоса. В моем сознании проплывали вселенные, звезды и планеты, охваченные первородным огнем, породившем их. Вопли миллиардов живых существ слились в один вздох, одну мучительную ноту, и на взлете захлебнулись и смолкли. Это длилось всего мгновение, но никогда в жизни я еще не переживала столь громадного накала страстей и столь ярких эмоций. Это зрелище завораживало и ужасало. Чувство жалости? Сострадания? Я не успела понять, что со мной. Я ощутила чужую боль и умерла вместе с теми, кто сгорел в пламени поединка. А мертвый ничего не чувствует.

Если бы не мои спутники, я бы, вероятно, упала на песок арены.

Вечный с алым ореолом умирал. Вечный в золотом повернулся к нам. Я увидела, как пылают его глаза. В них горело алое пламя, сила его умирающего брата. Он указал на меня и проревел:

–Награда!

–Награда! Награда! —ревел зал, утративший в эти мгновения все свое величие и самобытность, забыв о дорогах, которые прошел каждый из них, ответственности и величии, памяти и надежде.

Один из моих спутников протянул мне тонкий лучик света, который извивался в его руке, словно плеть.

–Обмотай вокруг его запястья, —сказал темноволосый властно. —Ты обязана это сделать. Это его право.

Вечный шагнул мне навстречу. Он был страшен и казался безумным. Я видела вчера такие же глаза, и теперь понимала, что стоит за всем этим. Я молча обвила послушный солнечный луч вокруг левого запястья Вечного. Зал заревел как один человек. Я ошибалась. Это мало походило на рыцарский турнир. Скорее, на гладиаторские бои.

Через мгновение на ринге стояло еще двое. Рыцарь в белом свете и рыцарь в голубом. Все повторилось как в страшном сне. Трибуны вопили и сканировали как безумные. Свет разгорелся вокруг фигур. Голубое стало ярко-синим, а белое сгустилось до молочного. Они столкнулись. Вспышка. Агония, крики и вопли живых существ, горящие города и реки, пылающий воздух, плавящийся камень, яркий белый огонь, холодный и мертвый. Последняя агония —и тишина.

–Награда! —вопил синий рыцарь.

–Награда! Награда! —скандировал зал.

Я пришла в себя среди пустого безжизненного пространства, которое когда-то было территорией проживания одного из погибших Вечных. Я не помнила, как забрела сюда. Кажется, в тот момент я размышляла, что остается от мест, где жили умершие. Теперь я молча смотрела как все вокруг пожирает чернильно-черная Пустота, как исчезают краски, как Пустота разъедает прозрачную перламутровую ткань, в которой плавал этот мир, как образуется черное пятно, пожирая остатки форм и цвета.

–Напрасно ты пришла сюда, —сказал уставший голос.

Я подняла голову, ощущая, а не видя своего знакомого, который меня встретил у золотого столба. У меня не было сил говорить.

–Теперь темнота будет расползаться по Колыбели, пока окончательно не поглотит ее, —добавил он с грустью.

–Я могу придумать их снова, —отозвалась я глухо, —тех, кто умер.

–К чему воскрешать то, что умерло? —ответил он. —Разве они не хотели умереть?

–Я тебя не понимаю.

–Умереть как мужчины, на поле боя, не дожидаясь конца вечности, которая поглотит их —разве не этого они ищут?

–Но ведь этого может и не случиться.

–Может. Но не для всех. Не каждый в состоянии смириться с мыслью, что он не вечен и не так велик, как ему казалось. Они предпочитают уйти в зените славы как воины, а не дожидаться конца, чтобы узнать, что их не выбрали.

–Но я…

–Разве ты знаешь, чего хочешь?

Часть 7. Звездопад

—Этот ручей никогда не замерзает, – сказал голос.

Я подставила ладони и набрала кристально чистой воды, которая сочилась из ледяной стены. Она была сладкой, мягкой и не очень холодной несмотря на то, что стены и пол пещеры покрывал толстый слой серебристо-белого льда.

Тот, кто склонился надо мной, носил пушистую ушанку из бело-желтого меха и толстый белый тулуп на меху. Выудив откуда-то из-за спины такие же, только меньшего размера, ушанку, тулуп и высокие белые сапоги, похожие на валенки, он обрядил меня во все это, не слушая моих возражений.

–Я не могу замерзнуть, —говорила я. —я же всего лишь привидение в этом мире.

–Ты можешь чувствовать себя привидением, если тебе так нравится, —отвечал он, увлекая меня к выходу, —но простудишься и заболеешь по-настоящему.

Снаружи царствовала зима, ярко-голубая и ослепительно-белая. Огромные застывшие волны высотой с десятиэтажный дом, нависали над белым берегом. Высокое жемчужно-серое небо, чистое и умытое, переливалось красками, которые землянин счел бы северным сиянием.

–Это зима или лето?

Он рассмеялся.

–Лето, конечно. Посмотри сюда.

На берегу в небольших проталинах пробивалась зеленая трава и распускались маленькие розовые цветы. Он были так неуместны среди холода и синей пустоты, что я недоверчиво покачала головой.

–Ты их убьешь, когда я уйду,