Лариса Володина – Белые крылья гагары (страница 18)

Прозрение накатило как головокружение.

Он посмотрел на меня сверху вниз без всякой улыбки. Глаза цвета пепла, льдистые, прозрачные, как и его мир, говорили о смерти, а не о жизни.

–Ты изучаешь смерть.

–Во всех ее проявлениях, – ответил он и провел ладонью над цветами.

Он понаблюдал как они умирали, как покрывались ледяной прозрачной коркой, превращаясь в часть его мира, потом впился взглядом в мое лицо.

–Иди за мной, —сказал он властно и холодно, и широко зашагал вдоль кромки застывшей воды.

Путаясь в длинном полушубке, я пошла за ним. Вскоре показалось куполообразное сооружение из белого льда, похожее на жилище эскимосов. Поскольку сооружение не имело ни окон, ни дверей, я подумала, что мне придется проходить сквозь стену. Собственно, так и сделал мой новый знакомый. Едва я подошла достаточно близко к ледяному сооружению, оно втянуло меня в себя. Внутри было пусто, светло и холодно. В центре странного помещения горел большой костер, вокруг которого, протягивая руки к огню, разместились четверо. Пятый, хозяин дома, стоял, сложив руки на груди, чуть в стороне. Одинаковая одежда из меха и кожи делала их почти близнецами. Свет костра скользил по непроницаемым бледным лицам. Когда один из них поднял на меня глаза, властные, темные, мерцающие, мне стало еще холоднее.

–В этом месте нас никто не услышит, —сказал владелец темных глаз. —Нам нужно поговорить с тобой.

–О чем?

–О войне.

–Я ее не начинала.

–Но стала ее невольной причиной.

Я промолчала, не предпринимая никаких попыток подойти к огню.

–Если войну не остановить, мы все умрем, —сказал другой Вечный и отдернул руки от огня.

–Мне не нужна эта война, —ответила я, зябко поводя плечами. —И мне больно видеть, с какой радостью Вечные встретили ее.

–Войну можно остановить, если убить ее зачинщиков.

–Сомневаюсь, что это поможет, – возразила я. —Кроме того, я никогда не приму такой смерти. – Я покосилась на моего нового знакомого, нисколько не сомневаясь в его способности сделать то, о чем говорилось. —Это отвратительно и неправильно.

–Чего же ты хочешь?

–Чтобы за прекращение войны проголосовали все Вечные.

Все пятеро беспокойно зашевелились и уставились на меня.

–Тебе придется самой сказать им об этом.

–Хорошо. —Я вздохнула, —Когда я должна это сделать?

Я понятия не имела, что могу сказать этим существам, насколько совершенным, настолько и непредсказуемым в своих чувствах и поступках.

–Сейчас, немедленно.

Я растерянно уставилась в холодные лица.

–Ну, хорошо. —Я задумалась. – Только отнесите меня к золотому столбу.

Я оказалась в белой пустыне через мгновение. Чьи-то руки бережно раздели меня, освободив от мехов и кожи. Я коснулась рукой золотого столба, и в то же мгновение с неимоверным ужасом осознала, что восемнадцать миллионов высших существ смотрят на меня. Я чувствовала легкое касание их разумов, негодование, скорбь и надежду, и еще жажду, словно они хотели выпить меня до дна. Поборов дрожь, я заговорила:

–Этот золотой столб —последняя память о тех, кто жил до вас в Колыбели. Они начали войну, и проиграли ее. Два воина, оставшиеся в живых, сошлись здесь в своей последней битве. И погибли оба, похоронив Колыбель. Вы —те, кто наследовал им— повторяете их шибки и заблуждения, которые приведут вас к такому же печальному концу. —Я замолчала. —Я люблю вас. Я еще не узнала вас. А мне так хочется прийти в дом каждого, увидеть и понять все то, что он нашел в своих исканиях, трудных и счастливых, почувствовать его, понять и принять его. Я хочу научиться у вас всему, что вы знаете. Я хочу любить вас. И не хочу терять никого, ни единого, потому что каждый из вас —прекрасен и совершенен, и нет такого другого. И потеря любого из вас невосполнима. —Слезы полились по моим щекам, и я добавила тихо: – Прошу вас, остановитесь. Моя жизнь, жизнь человека на маленькой планете в крошечной вселенной, так коротка. Мне сейчас трудно прийти к каждому из вас. Но я обязательно это сделаю. Я обещаю.

Сообщество Колыбели вздохнуло как единое существо.

–Мы принимаем, —заговорили миллионы, радостно смеясь. —Мы принимаем твои слова и твое обещание. Это конец войне.

Горизонт вспыхнул разноцветными красками. Начался звездопад. Сияющие вспышки напоминали праздничный фейерверк. Маленькие огоньки падали словно дождь, высушивая мои слезы.

Кто-то вздохнул рядом со мной с облегчением и, повалив столб, стал засыпать его песком.

Часть 8. Жажда

Звезды хрустели у меня по ногами словно стекло.

–Что в этом такого? —спросил голос. —Ты можешь ходить по звездам. Они всего лишь стекляшки, игрушки, которыми играют боги. Посмотри в окно.

Я подошла к окну, такому же темному, как прозрачный дом, в котором пол устилали солнца. За ним сияли гирлянды звезд, необыкновенно ярких и крупных.

–Ты не увидишь такого с Земли. – продолжал голос. —эти созвездия не видны с нее. Правда, красиво?

–Да, —ответила я.—Они красивые, только чужие.

–Ну, что ты. —Силуэт, темнее ночи за окном, стоял рядом, сложив руки на груди. Я чувствовала его тепло и спокойную ровную энергию, любопытную, но ненавязчивую. —Я очень люблю бывать в мирах твоего Отца. Они такие непредсказуемые. В них всегда есть что посмотреть.

–Ты путешествуешь или что-то ищешь?

–Вот именно, ищу, —ответил он. —Всегда ищу. Как и все живое в этом мире, я ищу то, чего не имею.

–Ты изучаешь любознательность?

–Любознательность? Может быть. И еще пытливость. И настойчивость. И стремление идти вперед. И желание познать и понять.

–Что же это за чувство, которое ведет тебя?

–Жажда, дитя. Это жажда. Посмотри сюда.

Звезды исчезли. В пространстве открылось окно.

Мужчина сидел в окружении множества красивых молодых женщин. Он был печален и хмуро отталкивал обнимающие его руки.

–Этот человек ищет любовь, которая бы изменила его жизнь, —говорил голос. – У него огромный гарем. Он вспыхивает при появлении каждой новой женщины в надежде, что это и есть та, единственная, которая осветит его жизнь. Но каждый раз разочаровывается.

В другом окне нервный человек метался в маленькой комнате, заставленной пробирками и странными приборами.

–Ученый редко ищет славы, хотя и это встречается, —говорил голос. —Он мечтает стать первым. Единственным. Тем, кто откроет что-то новое. Он ищет знание, которое не нашел до него никто.

Я обернулась к сумрачной фигуре.

–А Вечные? Чего жаждут они?

–Все живое и неживое, способное думать, мыслить и чувствовать, от пылинки до бога, жаждет одного, —отвечал он. —Мы всегда ищем ответы, даже если не надеемся найти их. Человек ищет любовь. Или знание. Или власть. Или смысл жизни. У Вечного интересы более изощренные, но смысл остается тем же. Каждый из нас ищет совершенства в том, что нам дорого, к чему мы привязаны, тянемся. Мы стремимся к познанию мира и самих себя, но более всего— к пониманию того, зачем живем. Каждый из нас несется вперед в безумной надежде понять. Нам кажется, что вот-вот, осталось совсем немного, и мы поймем, зачем живем. Найдем совершенное чувство, совершенную ноту, совершенную жизнь, совершенное существо. Мы стремимся к идеалу бессознательно, вопреки логике, забывая обо всем, что нам дорого, стоит только впереди засверкать надежде. Эта сумасшедшая жажда, сжигающая изнутри, жажда понимания—проклятие, которой наделил нас творец, когда создавал этот мир.

Он замолчал и повернулся ко мне. В темноте засверкали глаза яркого василькового цвета.

–Желание быть понятым, найти того, что понимает тебя —самое страшное и мучительное из всех чувств, подаренных нам творцом. Мы зависимы от него как наркоман от дозы. Однажды встретив кого-то, кто отвечает нашим преставлением о разделенном одиночестве, кто коснулся нас, заполнил пустоту внутри, мы уже никогда не сможем отказаться от него. Желание испить, заглушить жажду, заполнить себя чужим пониманием, разделившим твое одиночество —высшее благословение и высшее проклятие жажды. Дело в том, что ее трудно утолить, понимаешь? Она превращает живущего в раба. Она требует новой дозы, новой пищи. Она хочет пить. И она сделает все что угодно и пойдет на все что угодно, чтобы напиться.

–Значит, война Вечных…

–О, да. Но, кажется, теперь у нас есть чем удовлетворить свою жажду. Мы познали идеальное, и оно совершенно поглотило нас. Мы хотим коснуться его снова и снова. Хотя бы видеть и слышать его. Мы будем старательно готовиться к встрече с ним. Горделиво показывать то, чего достигли, что нашли, чего добились за свою долгую жизнь. Теперь у нас есть слушатель, и благодарный слушатель. Идеальное пришло в наш дом. Чего еще может желать жаждущий, как не коснуться источника жизни?

Часть 9. Неожиданный поворот

Меня разбудил звон колокола. Так тревожно звонят, когда случается что-то плохое. Я неохотно потянулась навстречу звуку—и упала в сухую колючую траву. Предрассветные сумерки, серые, душные, поглощали звук, делая его глухим и оттого еще более тревожным.

К маленькой белой церкви с позолоченным куполом, со странным символом на верхушке, в виде круга и полумесяца, бежали какие-то существа. Они были о двух ногах и двух руках, но этим их сходство с человеком заканчивалось. Большие головы, близко посаженные глаза, чересчур длинные руки делали их похожими на обезьян.

Неожиданно низкое небо вспыхнуло, и из туч выскочила пылающая колесница с впряженной в нее тройкой коней. Управлял тройкой всадник цвета расплавленной меди.