Лариса Володина – Белые крылья гагары (страница 16)

Он поднял меч—и оскопил мальчика. Потом острием меча перечеркнул его лицо крест на крест, оставив глубокие, развернувшиеся плотью, разрезы. Из них тут же брызнула кровь. Женщина перестала кричать и упала на землю. Мужчина поднял глаза на девочку, которая замерла на поленнице. Он поднял меч и нарисовал такой же крест на ее лице. Потом подошел к женщине и склонился над ней. Я искала в нем хоть какое-то чувство, но ничего не находила. Эта женщина была ему чужой. Та, которую он так страстно любил когда-то, умерла вместе с его детьми. Он поднял окровавленный меч и отсек женщине длинные черные косы. Потом таким же образом, как детям, искромсал ей лицо.

–Отныне вы —отверженные, —загремел его голос. —Вас будут гнать отовсюду, никто не даст вам пищу и кров. Вы будете скитаться по этому миру, как бездомные псы, пока не сдохните. Смерть —слишком легкое наказание. Вы его не достойны.

Сзади послышался скрип калитки. Во двор вошел человек. Это был мужчина примерно того же возраста, что и тот, в чем сознании я находилась. Я думала, что хозяин дома бросится защищать свою семью, но этого не произошло. Он только бессильно облокотился о забор и на мгновение закрыл глаза. Мститель ждал. Внутри него царили холод и пустота. Он не испытывал вражды к этому человеку, я это чувствовала. Он понимал его. Они оба были воинами. И всегда поступали так… как поступали. Он даже не винил его. Воин взял чужую женщину —мужчины всегда поступали так на войне. Но честь женщины в этом мире принадлежала семье, и она несла ее с гордостью и самоотверженностью. Потеря чести вела к добровольной смерти. Та, кто нарушила этот закон, становилась изгоем своей семьи и общества.

Мститель молча прошел мимо поникшего мужчины и только на мгновение остановился рядом с ним.

–Если оставишь их в своем доме, —сказал он тихо и холодно, —я приду за тобой и всеми, кого ты любишь.

И исчез.

Я без сил откинулась в кресле и открыла глаза. Во мне звенела пустота, яркая и холодная, словно январский снег.

–Ты не боишься, – сказал Вечный с восхищением. —Ты принимаешь. Теперь посмотри сюда.

На широком белом дворе всадники бились на мечах. Я сразу поняла, что это не подлинное сражение, хотя порезы мечи оставляли настоящие. Это напоминало тренировку, дружеский поединок. Мужчина, в сознании которого я находилась, крепкий, с железными мышцами, носил металлическую кольчугу и такой же шлем. Ловкий и быстрый, он оказался сильнее пятерых или шестерых, которые нападали на него. Прислушавшись к своим ощущением, я поняла, что он старше и опытнее воина, сознание которого я покинула. Думаю, пройдет немало времени, прежде чем мститель станет таким, как этот воин. В этом мужчине холодная ярость стала чище, глубже и светлей. Она была почти нежностью, зимними цветами, не боящимися мороза. Она сияла как зимний солнечный день, прозрачный и холодный.

Какой-то человек в одежде слуги остановил поединок, и я почувствовала досаду и недовольство владельца тела. Служка сказал, что у ворот стоит путник, который желает сразиться с мужчиной. Без всякого удивления воин прошел к высоким каменным воротам, приказал открыть их и вышел, небрежно играя мечом. За воротами раскинулось небольшое, но шумное селение, дворов сто. Дорога, которая тянулась мимо ворот, напоминала оживленный проселочный тракт, по нему передвигались путники, пешие, с котомками за плечами, и конные, с переметными сумами. Молодой человек лет двадцати, в темной кольчуге и таком же шлеме, сверкая глазами, ожидал его. Мельком взглянув на своего соперника, воин процедил:

–Я не стану биться с тобой. Ты мне неинтересен.

–Ты убил мою семью, – крикнул юноша. —Уничтожил все, что я любил.

–Да, я сделал это, —отвечал воин спокойно. – Но этого недостаточно, чтобы сразиться со мной. Ступай на войну. Убивай, вытравливай в себе ненависть. И когда станешь достойным меня, возвращайся, мы сразимся как равные.

Воин отвернулся, чтобы уйти.

–Нет! —завопил юноша и бросился на него, вынимая на ходу меч.

Все остальное произошло почти мгновенно. Воин повалил своего соперника на землю, скрутил, сорвал с него шлем и кольчугу. Потом он перевернул юношу на живот и стал сдирать с него брюки. Вокруг стала собираться толпа, холодная и насмешливая.

–Сейчас я поимею тебя на глазах этой толпы, —прошептал воин на ухо вырывающемуся юноше. —Ты пойдешь с этим стыдом, этим позором, пока не утопишь его в крови, пока не вытравишь в себе остатки жалости. И когда в тебе все сгорит внутри, когда ты почувствуешь холод, и твой разум станет чистым и ясным, ты вернешься.

Я отшатнулась.

В камине пылали дрова. Вечный сидел, глядя на пламя, и молчал. Я тоже молчала. Мне не хотелось говорить. Нарушил ли он что-то во мне? Ничего. Научил меня чему-то? Ничему. Кажется, он и не преследовал такой цели. Он хотел понять, что есть я. Хотел понять, хватит ли у меня сил и мужества сделать то, что я должна буду сделать. Теперь он знал ответ.

Часть 6. Война в Колыбели

Золото мерцало сквозь песок. Кто-то осторожно сметал песчинки с выпуклых форм. Чем больше руки разрывали песок, тем громаднее казался предмет, который в нем был спрятан. Я так увлеклась наблюдением за процессом откапывания, что даже не заметила, что оказалась у края белой пустыни. Слева от меня поднималась плотная непрозрачная стена. Она уходила к горизонту, перекрывая небосвод и, кажется, отгораживала не физический мир, а нечто совсем другое.

Пока я рассматривала стену, предмет был очищен от песка. Сильные руки подняли и поставили высокий золотой столб, высотой с пятиэтажный дом. Это была фигура уродливого, с моей точки зрения, человека, с большим животом и лысой головой, макушку которой украшал пучок волос, собранных в хвост. Руки, сложенные на животе, кривоватые ноги, глаза навыкате – статуя в полный рост производила странное впечатление старости и чуждости одновременно.

–Это пограничный столб, – сказал усталый голос.

Оглянувшись, я увидела яркое золотое сияние, из которого выплыло лицо, отточенное под мое восприятие. Вечный был молод и хорош собой, но его внешность ничем мне не сказала. Иногда она отражает внутреннюю суть, иногда—нет. Но печаль казалась подлинной, глубокой.

–Зачем нужен пограничный столб в Колыбели? Вечные ведь не воюют между собой.

–Теперь воюют.

–Началась война? Когда?

–Вчера.

–Но что случилось?

–Разящий был неосторожен и горяч. После вашей встречи он оспорил решение о выборе для тебя учителей. Вечные разделились на три лагеря, началась война.

–Три лагеря?

–Пять миллионов теперь воюют против пяти миллионов. Остальные пока придерживаются нейтралитета. Но это ненадолго.

–Я не понимаю.

–Рано или поздно, как показывает история, все Вечные вступают в войну.

–И что теперь будет?

– Они все погибнут. Посмотри на этот столб. Это все, что осталось от предыдущей Колыбели.

–Ты хочешь сказать, что все Вечные, которые здесь жили, погибли?

–Да.

Я задумалась. Потом спросила:

–А как у Вечных проходит война? Воины? Пушки? Другое оружие?

–Нет. Они бьются один на один. Тот, кто побеждает в поединке, забирает силу и жизнь побежденного. В предыдущей Колыбели к концу войны остались всего двое. Они оба погибли в последнем поединке.

–Понимаю теперь, почему Вечные не воюют.

–Они воюют, но войны обычно длятся недолго и носят локальный характер. Они не любят говорить об этом.

–Но мой Отец…

–Он и те, кто составляет твое ближайшее окружение, не участвуют в войне. Это всеобщее решение. Этот столб как раз отмечает границы нейтральной территории, где не ведется война.

–Но я не понимаю, в чем причина. Война не может вестись из-за того, кто меня станет учить.

Он вздохнул.

–Это только повод, всего лишь спусковой крючок. Вечные потеряли смысл в жизни. Движение к идеалу, улучшение себя и создание новых совершенных существ —все это перестало казаться привлекательным для них с тех пор, как они узнали, что срок жизни вечности движется к концу. Они обрели новую цель – право на место у престола Идеального. Каждый из них хочет стоять у престола и получить право на вечную жизнь.

–Мне кажется, есть что-то еще, —ответила я задумчиво.

–Может быть. Война очищает. Убирает все наносное, вскрывает давние обиды, которые накопились за долгое время и не находили своего выхода. Они слишком долго сдерживали себя, убеждая, что не хотят и не могут воевать. Но кажется, это неизбежно.

–Сияющие тоже воюют?

–В высокой вечности нет конфликта интересов. Двенадцать родов разделили безграничное пространство и властвуют в своей части вечности безраздельно. Никто никому не мешает. Для всех достаточно места. —Мой собеседник помолчал. —Юные боги более агрессивны и нетерпеливы. В них слишком много амбиций и желаний. Они еще не научились властвовать над своими чувствами, да и не хотят этого. Пойдем.

Он взял меня за руку и втолкнул в слепящий белый свет…

–Пора уже давно решиться, милый мой, —сказал голос, высокий и яркий, словно чистая нота.

–Пора, пора. Я хожу вот так, —ответил мягкий бас.

Я стояла в большом овальном зале, стены которого переливались бледными оттенками золотого, а потолок отсутствовал вообще. Что касается пола…Не знаю, можно ли назвать полом пушистое нечто, похожее на облако. В дальнем углу зала двое играли в очень странные шахматы. Доска разворачивалась в нескольких реальностях, пространствах и времени. Фигуры из белого полупрозрачного металла размещались на этой объемной доске совсем не так, как в земных шахматах —темные фигуры, перемешанные со светлыми, занимали всю доску. Завидев меня, игроки как по команде повернули в мою сторону головы.