Лариса Володина – Белые крылья гагары (страница 14)

–Я все время пытаюсь, но у меня не получается убить, —обратилась она ко мне. —Я познала многие чувства темного мира, почти все. Ложь, подлость, обман и лицемерие. Злобу и ненависть. Я заглянула в них, поняла их и научилась им. Мне осталось убийство. Но я не могу убить, как не пыталась.

–Ты так и не примешь убийства, —ответила я. —Я не приму.

Золотые глаза блеснули.

–Ты старше меня, —сказала она. —Значит ли это, что ты—мое будущее, а я— твое прошлое?

–Так и есть.

–Но в тебе горит свет. Он такой манящий. Во мне его нет.

–Ты еще не узнала его, как и много других вещей. Доброты и красоты. Жалости и сострадания. И любви.

–Любовь. —Она опустила голову. —Я знаю только одну любовь. Но в ней больше темноты, чем света. – Она помолчала. Потом спросила: – Он все еще рядом со мной, Правитель темного мира?

–Да. Он рядом со мной. Но он очень изменился.

Она вздохнула.

–Мы постоянно ссоримся. Он считает меня неуправляемой. Говорит, что я не поддаюсь никакому контролю.

–В этом как раз все осталось по-прежнему.

Золотые глаза впились в мое лицо. Потом она сказала:

–Меня манит этот свет. Во мне все переворачивается, когда я смотрю на тебя. Неужели я смогу испытать и познать его глубину и красоту? Где он живет?

–За пределами темного мира.

–Хорошо, —отозвалась девушка глухо. —Это хорошо. Мне все равно все опротивело здесь. Теперь я знаю, что мне делать.

Мне в глаза ударил яркий свет —и я очнулась. Я стояла в пустыне у хрустальной стены под пристальным взглядом двух пар горящих глаз.

–Вы снова сделали это, —сказала я, понимая и принимая. —Вы только что подтолкнули меня на путь к свету. Теперь я знаю, почему ушла.

Они радостно оскалились.

–Тебе пора, —пророкотал голос.

И все исчезло.

Часть 4. Достойно прожитый день

—Убери это.

Унылые сумерки, серый дождь.

–Почему?

Я протерла рукой запотевшее стекло. В маленькой темной комнате едва поблескивали головешки сгоревших в камине дров. За окном лил осенний дождь. Он стоял стеной и гудел, словно ветер в печной трубе.

–Потому что это неправда. Дождь идет на Земле. В моем мире осень.

–А так?

Мне в лицо ударил сухой ветер. Я стояла в центре бескрайнего поля, поросшего серым сухим ковылем. Темные тучи клубились у горизонта. Там, где солнце уже коснулось краешка земли, горела алая полоска. Казалось, вот-вот начнется гроза, воздух уже дышал ею, но мир вокруг все еще сопротивлялся ее приходу.

–Зачем тебе все это? Это только иллюзии, отражения моего состояния.

–А чего же ты хочешь?

–Правды.

–Правды…Ну, хорошо. Ты ее получишь.

Мир вспыхнул и засиял ровным золотым светом. Существо, которое плавало рядом со мной в сверкающей пустоте, не имело лица, только контуры человеческой фигуры. Оно было глубже и ярче мира, в котором жило. Золотая полужидкая субстанция пылала за тонкими линиями формы. Она была живой. Сильной. Я чувствовала личность, характер и некоторую досаду. Вероятно, моя дерзость не доставила ему удовольствия.

–Пойдем.

Существо поплыло вглубь золотистого сияния.

–Куда?

–Ты же хотела правду. Ты ее получишь.

–Ты искатель правды?

–Я ее изучаю.

–Ты—Вечный.

–Да.

–И в чем же она? Правда? Истина?

–Твой Отец как-то сказал тебе, что истина—это достойно прожитый день, —отвечал Вечный. —Каждый из нас видит ее по-своему. Но она всегда поступает жестоко с теми, кто ищет ее.

Ни о чем больше не спрашивая, я полетела следом за ним. Через несколько мгновений мы уже стояли у мерцающей стены.

–Что это? —спросила я немного испуганно.

–Правда, —ответил Вечный.

За стеной клубилась пустота. Она была наполнена собой и замыкалась в себе. Ни жизни, ни смерти. Ни формы, ни движения. Ничего. Глубокий черный свет с таким же успехом мог, вероятно, стать голубым или зеленым. Я видела ее такой. И она стала для меня такой. Мой спутник мог видеть ее по-своему. Я думаю, для каждого она— разная.

–Ты права. —Он стоял за моей спиной, и я чувствовала его взгляд, устремленный в пустоту. —Восприятие живым существом мира, в котором оно живет, разнится в зависимости от степени его развития. Душа ощущает бесконечность воздуха и света, прозрачную и глубокую. Вечные – плотность и текучесть Колыбели, в которой мы плаваем, словно мухи в киселе. Жители вечности— разреженность и зыбкость, яркое касание света. Но это все —оттенки пустоты, которую построил Создавший нас. А там. – Он помолчал. —Там правда. Истина, которую ищут все и умирают, когда находят.

–Я тебя не понимаю.

–Никто никогда не вернулся оттуда, —ответил он мрачно. —Все, кто уходил на поиски ответов на свои вопросы, сгорают. Пустота забирает их.

–Что она такое?

–То, что ты зовешь тканью мира. Основа всех миров. Всего живого. То, из чего Создавший нас построил вечность. Все, что ты видишь и знаешь, этот свет, Колыбель, где живем мы и твой Отец, вечные миры, лежащие за нею— все это построено из пустоты.

–Но ведь это всего лишь пустота. Что из нее можно построить?

–Зачерпни ее.

–Но я же умру.

–Это я умру, —возразил он. —Вот, смотри. —Он протянул край полы длинного золотого кафтана к стене. Едва пройдя сквозь стену, ткань вспыхнула и рассыпалась пеплом. —Ты—нет. Давай, не бойся.

Я протянула руку сквозь стену и коснулась темноты. Она оказалась гибкой и упругой, очень плотной и в то же время разреженной. Я набрала пустоту в ладонь, с удивлением ощущая ее теплоту и податливость.

–Теперь подумай о том, что хочешь увидеть.

На моей ладони расцвел цветок. Тонкие серебристые лепестки задрожали, внутри чашечки загорелся неяркий свет. Я не знала этого цветка, никогда не видела такого. Я сама придумала его когда-то, и была уверена, что его не существует. Забыв обо всем на свете, я шагнула сквозь стену.

Через мгновение пустота поглотила меня. Я плавала в ней словно в мягкой перине. Она обнимала меня, ласково касаясь каждой частички моего существа. Я воспринимала это не как исследование, а скорее знание. Не знакомство, а приветствие. Я ощущала ее безграничность как данность. Ее разумность была иной, не понятной мне— между нами не происходило ни разговора, ни обмена мыслями. Я не чувствовала, что готова, а, может, никогда не буду готова понять это существо, столь отличное от всего, что я знаю. Сейчас это казалось не важным. Единственным чувством, которое я испытывала и которое сразило меня наповал, было одиночество.

Мое одиночество… Пустота, в которой никто не живет. В ней ничего нет. Не с кем поговорить. Некого обнять. Некого любить. Некого ненавидеть. Нет солнца и неба. Нет свежего ветра. Нет маминых рук. Ненавистной работы. Войны. Голода и смерти. Ничего нет. И никогда не было. Я могла вечно скитаться здесь без всякой надежды встретить кого-то хоть сколько-нибудь похожего на себя. Вообще хоть кого-нибудь.

Оглянувшись, я увидела, как за моей спиной струится вечность, похожая на необъятный золотистый шар, как переливаются внутри нее города и страны, галактики и вселенные, как ярко светятся силуэты Вечных и Сияющих. Живая струящаяся вечность, единственный островок света и жизни в бесконечном ничто.

Я прижала к груди цветок и заплакала. Я почувствовала, как Пустота осторожно собирает мои слезы, превращая их в драгоценные камни. Как бережно прячет их, словно сокровища. Я чувствовала ее печаль и жалость, и неожиданно осознала свое одиночество как неизбежность, а звенящую бесконечность как дорогу, по которой буду идти вечно. Я вдруг поняла, что никогда не найду никого похожего на себя. И все что я создам и построю, будет только моим собственным отражением, тем, что живет внутри меня. Светом или тьмой, добром или злом, но всегда —моим собственным.

Мягкие объятия баюкали меня, не давая упасть. Я чувствовала, как Пустота растекается, превращается в жидкое золото или солнечный свет. Основа мира. Материал. Ткань, из которой создано все. Строитель, который создает, но не оживляет. Мечту, которая оживит цветок, должен вложить кто-то другой.