Лариса Володина – Белые крылья гагары (страница 13)

Мой ангел-хранитель перестал улыбаться, осторожно поднял меня и усадил спиной к парапету.

–Ему трудно управлять Землей, —ответил Александр. – Из-за тебя. Он перестал быть объективным. И не хочет, чтобы вы постоянно ссорились из-за тех решений, которые он принимает.

–Это порочно и жестоко—проводить подобные игры, —продолжала я.—Я буду обращаться к совету старейшин Колыбели, чтобы их запретили.

Александр посмотрел поверх снующих по крыше голов ангелов, рыцарей и Вечных, и нахмурился.

–Похоже, ты опоздала.

Я увидела, как в нашу сторону, словно тяжелый эсминец, движется Ариэль, черный, мрачный, с ног до головы залитый кровью. Он остановился в двух шагах от нас, опираясь о свой огромный окровавленный меч, и молча уставился на меня.

–Где ты был? —спросила я и задрожала, уже зная ответ.

–Больше никакого баскетбола, – ответил он хрипло. —Это был их последи матч.

–А что будет с планетами?

–Их вернут прежним хозяевам. —Он сверкнул глазами и добавил: —Придется мне самому заняться Землей.

Часть 3. Хрустальное отражение

—Надо же, как быстро получилось, —сказал голос. —Я только собрался позвать, а ты уже здесь.

Я упала в кромешную темноту. Она поглощала все, даже мой собственный свет.

–Это что, ад?

Голос тихонько рассмеялся.

–Нет, не ад. Но должен признаться, не слишком далеко ушел от него. По крайней мере по накалу страстей. —Голос помолчал. —Так и будешь сидеть? Прости, не могу подать тебе руки. Это будет слишком для меня.

–Сама справлюсь.

Темнота сгустилась в одном месте, обретая контуры человеческой фигуры, но я по-прежнему не понимала, кто передо мной. Влияние было слишком глубоким и сильным для обычного ангела или демона. В нем чувствовалась рука мастера.

Я поднялась с того, что казалось деревянным полом, но могло и не быть им. Уловив порыв свежего ветра— вероятно открылась дверь—я пошла ему навстречу, и через мгновение стояла в центре бескрайней темной равнины. Ее поверхность выглядела чуть более светлой, чем небо. Я ощущала присутствие еще одного живого существа, кроме нас двоих, но не здесь, а дальше, в темноте.

Мой невидимый собеседник стоял рядом, и мне казалось, он улыбается, ждет, когда я, наконец, закончу свои исследования и сделаю выводы.

–Ты —Вечный, —сказала я.– И не один здесь. Вас двое.

–Так оно и есть, —ответил он.

–Но Вечные не делят одно пространство на двоих. У каждого свое место в Колыбели. Кстати, сколько вас?

–Восемнадцать миллионов.

–Сколько?!

–Восемнадцать миллионов юных богов, которые еще не переросли свое детство. Мы взрослеем очень медленно, потому что никуда не торопимся. Твой Отец —такой же ребенок, как и все мы. По мере взросления мы выходим из Колыбели в вечный мир и получаем место среди совершенных существ, Сияющих.

Мы уже какое-то время брели в темноте, и чужое присутствие ощущалось все более явно.

–Почему вы живете вдвоем?

–Ты, вероятно, уже знаешь, что вечный мир неоднороден. Он полон не только хороших, но и плохих парней. Между вечными часто вспыхивают конфликты, которые заканчиваются настоящей войной.

–Вы что, на войне?

–Можно и так сказать, —ответил другой голос, низкий, тяжелый, обволакивающий. – Она в какой-то мере и сейчас идет.

–Я не понимаю.

Ночь сгустилась темным зданием, и через мгновение мы уже входили в небольшой дом, внутри которого едва брезжил свет. У окна, глядя в темноту, стоял человек. Он был невысок и крепок, с короткими волнистыми волосами, которые словно щетка торчали в разные стороны, и смуглым породистым лицом. Когда он обернулся нам навстречу, его глаза блеснули, как у волка.

–Представь себе корабль, несущийся в открытом море, —заговорил он негромко, пока его товарищ закрывал за нами дверь. Я тут же почувствовала, как тихо и замкнуто окружающее нас пространство. —И одна часть команды взбунтовалась против другой части и капитана. Бунт довольно быстро подавили. Как по-твоему, что сделают с бунтовщиками?

–Посадят в трюм или тюрьму. Как Жнеца. Закроют в собственном мире. Но он не выглядел удрученным этим обстоятельством.

–Жнец принял это решение добровольно. – мужчина помолчал. —Тебе следует понять кое-что, прежде чем мы продолжим.

Я не успела опомниться, как оказалась в темном каменном мешке с низким потолком со скованными цепями руками и ногами. Я попыталась закричать, но не могла издать ни звука. Решив, что пришел мой конец, и никто никогда не найдет меня в этой тюрьме, я рванулась изо всех сил, и, пробив стену, ввалилась в комнату. Двое негодяев сидели у стола, потягивая золотистый напиток из тонких бокалов. Вечный, который меня встретил, невозмутимо наблюдая как я освобождаюсь от остатков кандалов и цепей и отряхиваю каменную пыль с лица и одежды, сказал своему брату:

–Я тебе говорил, она слишком сильная. Ее не удержать.

Теперь я могла рассмотреть, что он высок, худ и светловолос. Серые и холодные, словно льдинки, глаза спокойно и внимательно изучали мое возмущенное лицо.

–Теперь ты понимаешь, —заключил темноволосый. —Ты ведь, и сама знаешь, что такое цепи.

–Вы сбежали, – поняла я.

–Хочешь чего-нибудь прохладительного? —спросил темноволосый.

–Прохладительного? —изумилась я.—В таком холоде?

Они негромко рассмеялись. Мир вспыхнул жаром и светом. Маленький домик стоял в центре пустыни, правда, такой же безводной и голой, как и темная равнина до нее.

–Пойдем.

Они встали из-за стола. Мы молча вышли из дома и углубились в пустыню. Настоящее солнце, настоящий зной, горячий песок и дрожащее марево – я не сразу заметила, что темноволосый преобразился. Рядом со мной шел огромный темно-коричневый волк с горящими как угольки глазами. Второй Вечный внешне не изменился, только его кожа стала гораздо темней.

–Я люблю эту форму больше любой другой, —сказал волк и оскалился.

Он неторопливо засеменил впереди, а мы со светловолосым Вечным двинулись следом. Я заметила хрустальную стену только потому, что волк остановился. Она совершенно растворялась в дрожащем зное, превращающем формы и предметы в мираж. За стеной, искажая пространство и время, струилась вечность.

–Это что-то наподобие летающего дома? – спросила я, прикоснувшись к ледяному камню.

–Хрустальный шар, —отозвался темноволосый. —Он каждое мгновение меняет свое местонахождение. Поэтому нас невозможно отследить. Внутри мы можем существовать без всяких ограничений, раздвигая бесконечность до каких угодно пределов и конструируя все, что нам нравится.

–Но из-за чего вы поссорились?

–Из-за тебя.

–Я что-то слышала об этом, но мне никто не рассказывал подробностей.

Волк подошел к хрустальной стене и застыл, играя мышцами.

–Как ты себе представляешь совершенное существо? —спросил он глухо. —Вечные приучили тебя к мысли, что совершенствоваться в одном направлении—это правильный путь. Ты выбираешь то, в чем ты силен или что тебя интересует, и сосредотачиваешься на этом. Чтобы понять досконально этот предмет. Стать лучшим в его познании. Так живут Вечные. Каждый увлечен чем-то одним, остальное их мало интересует. Каждый совершенен, единственен в своем роде. – Он помолчал. —Наше представление о совершенном существе отличается от принятого в Колыбели. Мы считаем, что по-настоящему совершенное существо должно быть идеально во всем. Оно должно познать глубину каждого чувства так, как никто до него. И только испытав все, пройдя сквозь череду ошибок и падений, выбрать, кем и каким оно хочет быть. Твой Отец и большинство Вечных, наоборот, считали такое образование слишком жестоким испытанием для тебя. Они учили тебя доброте и свету, избегая травмировать знаниями о темной стороне жизни.

Волк обернулся и уставился на меня горящими глазами.

–Несколько наших экспериментов, которые мы провели на свой страх и риск, так травмировали тебя, что ты впала, так сказать, в искусственную кому, или скорее летаргический сон, убегая от боли, которую узнала.

–Отец говорил, что мне уже лучше. Я просыпалась несколько раз.

–Мы знаем. Эта жизнь в теле человека для тебя последняя. Ты проснешься и больше не уснешь.

Они переглянулись.

–У нас есть кое-что для тебя. Подарок.

Тьма сгустилась и упала холодом и давлением. Я стояла на черной земле ада. В нескольких шагах от меня девушка в темной кольчуге с голубым мечом склонилась над поверженным врагом. Он еще дышал. На его восковом лице выступили капли пота. Она замахнулась – но так и не ударила. Огромные золотые глаза пылали в темноте, и я почувствовала странное головокружение —этой девушкой была я сама.

Она снова замахнулась, и снова опустила меч.

–Я не могу, —сказала она себе устало.

Человек перекатился на живот и исчез. Девушка отбросила меч и тут только заметила меня.