Лариса Володина – Аромат идеала (страница 4)

У перил стояла фигура в белом. Я замешкалась у входа – по обе стороны двери возвышались огромные статуи из светло-серого камня. Левая изображала человеческое существо в высоком прямоугольном головном уборе, которое сидело, подогнув под себя ноги. В руках статуя держала голубя с хвостом павлина. Правая представляла человека, закутанного в широкий плащ с капюшоном, который протягивал вперед правую руку тыльной стороной вверх. Я заглянула в неплотно сжатый кулак – в центре ладони темнел круглый знак с какими-то символами. Обе статуи, высотой в два человеческих роста, были выполнены так искусно, что я поначалу приняла их за живые существа.

Пока я рассматривала статуи, существо молчало. Но едва я ступила на гладкий пол балкона, оно заговорило:

– Иди вперед. Тебя уже ждут. Все давно собрались.

Гулкий и низкий голос отскакивал от пустоты и не поглощался ею.

–Ты проводишь меня?

– Я только вестник, предупреждающий. Ты пойдешь одна.

Существо указало на сияние.

Наученная опытом посещения подобных мест, я подошла к перилам и, не очень удивившись, прошла сквозь них. Золотой свет стал менее ярким, превратившись в слабое свечение. Я стояла в огромном зале из пористого серого камня перед широким коридором, из которого лился свет, на этот раз белый. Выход из зала перегораживала толстая цепь, висящая на стержнях, венчаемых круглыми шарами. Я сняла с шара одно из звеньев, осторожно положила цепь на пол и пошла вперед.

Коридор привел меня в маленькую комнату, выложенную светлым камнем, в которой едва помещались двенадцать существ. Они сидели на широких белых скамьях – шестеро у одной стены, шестеро у противоположной. Посередине оставался узкий проход, где я едва могла пройти, не задевая сидящих. Под черными плащами с широкими рукавами и низко надвинутыми капюшонами угадывалась белые одежды, плотно облегающие все тело, в том числе голову. Их поразило какое-то горе – некоторые тихо плакали, закрыв лица руками. С трепетом вступив на черную дорожку из ворсистого материала, начинавшуюся у входа, я неловко прошла мимо них к арочному проему в другом конце зала.

Дорожка привела меня в темный коридор. Почти сразу я повернула налево и стала подниматься вверх по широкой витой лестнице, очевидно, не знакомой с законами притяжения.

На очередном повороте я приостановилась – на каждой ступеньке по обеим сторонам лестницы стояли высокие воины. Их черные акетоны и широкие брюки были изготовлены из той же ткани, что и дорожка, а лица скрывали черные маски. Завидев меня, воины подняли широкие изогнутые мечи и направили их в мою сторону. Сначала мне показалось, что они не пропустят меня. Поколебавшись, я пошла вперед. По мере моего приближения, воины разворачивались в мою сторону, сгибая в локте руки, держащие мечи, а когда я прошла мимо первых из них, то услышала лязг за спиной. Оглянувшись, я увидела, что они опускают мечи, перекрещивая их друг с другом. Я прошла несколько этажей под странную песню мечей. Наконец, дорожка закончилась у высокой белой двери. Я открыла ее и вошла в ослепительный свет.

В белом зале находились ярко-золотые существа. Я не могла определить их форму, она постоянно менялась.

– Подойди, – сказал низкий мелодичный голос, и я, совершенно ослепленная, пошла ему навстречу.

– Протяни руки, – продолжил голос, и я без всякого возражения протянула руки.

Кто-то взял мои руки в свои. Я почувствовала мягкость ладоней, которая ударила меня сквозь миражи, и, коснувшись моего физического тела, заставила содрогнуться. Тот, кто никогда не путешествовал вне пространства и времени, не поймет, что так поразило меня. Прикосновение теплых ладоней соединило видимое и невидимое. Оно было реальным в нереальном мире снов, в котором я бродила.

– Это она, – сказал низкий голос, мягко и сильно сжав мои руки, и все вокруг зашумели.

Существо отпустило меня, наступила тишина. Пол в центре зала стал расходиться, обнажая древнюю квадратную плиту с орнаментом в виде треугольников. Ни о чем не спрашивая, слишком ошеломленная и уставшая, чтоб удивляться, я стала в ее центре. Плита раскрылась и поглотила меня. Я опускалась еще несколько раз, переходя из коридора в коридор. Наконец, открылась последняя дверь, и я шагнула в темноту.

Из полумрака выплыла небольшая комната. Вокруг продолговатого, отполированного до блеска, черного стола стояли темно-синие стулья с высокими спинками. Нижняя часть спинок состояла из того же материала, что и ножки, а верхняя часть – из какого-то радужного поля. Все стулья оказались заняты, за исключением одного. Я не могла рассмотреть сидящих за столом. Глупо полагаться на зрение там, где им никто на пользуется, на ощущения там, где в них нет необходимости.

– Подойди, – сказал далекий и холодный голос.

Так взрослый человек, никогда не имевший своих детей, пытается говорить с ребенком, стараясь не испугать его.

– Одного из нас сейчас нет, – продолжил другой голос. – Ты можешь сесть на его место.

Я отрицательно покачала головой.

– Если он вернется, ты освободишь его.

– Я не стану садиться на место, которое мне не принадлежит.

– Он не обидится.

– Это не имеет значения.

– А что имеет?

– Право сидеть за этим столом. Я его не заслужила.

– Так ты не сядешь?

– Нет.

Кто-то поставил сзади меня легкий серебристый табурет на высоких ножках.

– Вот, садись, – сказал голос, – мы сделали его для тебя.

Я взобралась на табурет.

Пока я усаживалась, они молчали, вероятно рассматривая меня. Тихий свет лился ниоткуда, охватывая полированный стол, странные стулья и причудливую игру теней и света, которая их заполняла. Сидящие за столом струились и менялись, таинственным образом переговариваясь между собой. Я чувствовала их связь и разговор, но была благодарна им за молчание.

– Как тебя зовут, ребенок? – спросил первый голос.

– Соуни.

– Давно ты носишь это имя?

– Я узнала его недавно.

– От кого?

– От своей матери.

– А как называют тебя еще?

– Мотыльком света.

– Кто зовет тебя так?

– Мой Отец.

– А как он зовет тебя еще?

– Милая или дитя.

– Любимая?

– Иногда.

– А зовешься ли ты золотоглазая?

– Это часть моего имени. Моя мать называет меня так. Соуни, золотоглазая.

– А как тебя зовут в последней жизни?

– Лариса.

Голос помолчал. Потом продолжил:

– Ты знаешь, зачем ты здесь?

– Нет.

– А чего ты ищешь?

– Не знаю. Это трудно. Может быть, счастья. А вообще дорогу.

– К чему?

– К идеальному, совершенному.

– Это люди стремятся к совершенному, тратя на это свою жизнь. Но ты же не человек. Как и мы. Иначе бы тебя здесь не было. Если только за этим дело, ты можешь получить то, чего ищешь. Мы —Творцы совершенного. Наш Отец создал нас для этого.

– Вы несете совершенное в миры, которые Он создал?

– Каждый мир получает то, что ему предназначил Отец. Ту цель, то главное, к чему он стремится. Любовь или красоту. Или доброту.

Или сострадание. Или мудрость. Многое другое. Но эта цель всегда одна, и смысл жизни живущих во вселенной существ сосредоточен именно вокруг этой цели.

– И вы приносите ее во вселенную? Но как вы это делаете?

– Мы – то, что в твоем мире зовется Святой Дух, жизненная сила, наполняющая каждое живое существо. Она может поглощаться живым существом, рождая новые ощущения, чувства, новый свет, или вытесняться из вместилища, которое у вас зовется душой. Принимая или отвергая жизненную силу, живое существо вносит что-то новое в совершенное или уничтожает его.