Лариса Володина – Аромат идеала (страница 11)

– Каким ты его ощущаешь?

Я прислушалась—и почувствовала запах мира, который еще не проснулся, мира, где еще не встало солнце. Он еще спит и не знает о скором рассвете.

– Ты поняла. Это утренний туман, за которым придет рассвет. – Он помолчал. Потом спросил: —Ты еще способна удивляться?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что правда —жестокая вещь.

– Думаю, способна.

– Ты готова?

– Да.

– Тогда туман сейчас развеется.

И я увидела мир рассвета…

Вечность не серая, не белая и не черная. Она прекрасна, а у прекрасного нет цвета. Она начиналась у моих ног. Исчезли небо, горизонт, земля. Исчезла память, и время стало только сном. Не осталось ничего, кроме вечности, струящейся, словно прозрачный перламутр, живой, благоухающей.

–У каждого из нас своя дорога, – сказал Отец, – только у тебя она отлична от прочих.

– Ты говорил, что не знаешь, куда ведет моя дорога.

– Я говорил неправду. Я знаю, куда она ведет, но не знаю, что тебя ждет в конце пути.

– Значит, тебе известна твоя судьба и судьба твоих братьев?

– Известна. Мы вернемся к началу такими же, как и были. К темноте, из которой вышли. В этом смысле мы ничуть не лучше тех живых существ, которых создавали сами. Мы думали, что у нас есть цель, стремления, которые придавали смысл нашей жизни. Но мы так и не смогли создать Идеала, к которому стремились, даже объединив свои усилия. Суть божественного – создавать идеальное, новый порядок вещей, новых существ, новые миры – не изменилась. То, что создало божественное, настолько выше нас по развитию и гораздо дальше от нас, чем создаваемые нами существа от своего создателя. То, что создало божественное, давно уже миновало в своем развитии стадию божественности, настолько давно, что это не укладывается в порядок чисел. Оно прошло после этого неисчислимое количество превращений.

Тот Идеал, к которому мы стремились, оказался недостижим даже для нас. И то, что из скопления случайностей среди нас родилось семя Идеала —не наша заслуга.

Ты примешь правду, когда освободишься от бесполезного ощущения, что не живешь, а спишь, что подобные разговоры —только части сновидений. Когда ты умрешь, то сначала освободишься от тела, а затем от божественного, заменившего в тебе человеческое – все это упадет с тебя как ненужная одежда.

– И что случится потом?

– Ты покинешь нас, уйдешь в вечность, которая лежит перед тобой.

– Это ты ее создал?

– Нет. Ее создашь ты сама. Это будет твоя собственная вечность.

– И что будет потом?

– Сколько частиц там, впереди? Ты пройдешь их все до одной, потому что каждая их них —вселенная, осмыслишь и впитаешь их. Ты перестанешь быть ребенком, взрослой, стариком и богом. Ты станешь чем-то новым, и это будет концом твоего пути.

– А вы? Все вы?

– Мы останемся, а ты уйдешь.

– Мне придется расстаться с тобой?

– Не сейчас. Не сразу.– Он замолчал. —Правда – горькое лекарство. Ложь —оружие этого мира, спасающее и убивающее. Один из моих сыновей спасает с помощью лжи, а другой сын убивает с ее помощью. Но ни один из них не использует в достаточной мере правду.

Правда —лекарство против верности. Познавший правду освобождается от верности женщине, долгу, вере, потому что правда снимает пелену с глаз. Живущие не могут выдержать ее отрезвляющей силы. Те, кто сохраняет после этого свои принципы —исключение. И мне пришлось сначала давать ее тебе по капле, но теперь капли слились в реку, и тебе придется принять ее.

Послушай, дитя мое. Когда ты покинешь меня, то пойдешь налегке. Ты мало возьмешь из моего мира, мира, который я создал, но зато самое лучшее. Ты научилась любви, состраданию, нежности и доброте. Ты научилась слышать музыку и соловьиное пение, ощущать свежий ветер, запах дождя, прикосновение любимых рук и мягкой кошачьей шерстки. Ты научилась видеть ласковые глаза, заглядывающие в твои. Это совсем немного, но это лучшее, что я имею.

Возьми это с собой в дорогу

Часть 10. Синие облака

– Каждый человек стремится умереть там, где родился.

– Что? Что ты сказал?

– Я говорю, что человек стремится вернуться в старости в то место, где когда-то родился. Таковы законы жанра.

– Жанра? Какого жанра?

– В котором я написал это произведение. Я, знаешь ли, написал книгу, в которой нашлось место для каждого. Я выписал истории, личности и характеры каждого существа, живущего в этой вселенной. Но это только один из законов.

– Существуют и другие?

– Разумеется. Тонкие линии судеб так переплетены, так связаны друг с другом.

Человек не может умереть раньше положенного срока, иначе судьбы других людей, с которыми он не встретится, изменятся тоже.

Он не может умереть позже, потому что встретит тех, кого не должен встретить.

Он должен выйти на улицу в определенный день или проснуться в определенное время.

– Ты говоришь о физическом мире.

– Не только о нем. Физическое и духовное – это части жизни вселенной, а я писал историю именно о ней. Физическое и духовное тесно связаны друг с другом и взаимно воздействуют друг на друга, как части одного цветка. Его корни – физическая жизнь – погружены в землю, а сам цветок – духовный мир —находится на поверхности. Цветок умрет, если корни не напитаются влагой и минеральными веществами, получаемыми из земли, но он не вырастет и не распустится без воздуха и солнечных лучей.

Человек, человеческая душа, живущая в физическом мире – это энергетическая батарея, дающая жизнь вселенной, питающая ее.

– Когда-то я тебя спросила, в чем смысл жизни человека, и ты ответил —в том, чтобы жить.

– Я это и имел в виду. Но ты никогда не видишь буквальности моих слов. Хотя, должен сказать, с возрастом уменьшается качество.

– Не понимаю.

– С количеством превращений. Не понимаешь? Человеческая душа проходит множество превращений и считается, чем больше раз она возвращается, тем совершеннее становится. Но это не так. Мудрость, опыт, пережитое – это все ничего не значит.

Самым совершенным остается первое воплощение, в котором я создал душу. Оно самое яркое, самое чистое, наполненное светом и высокой энергией, питающей вселенную. С каждым воплощением эта сила все более меркнет, энергия угасает, и в конце концов, она еле-еле тлеет. В таком состоянии душе сама нуждается в поддержке, подпитке, если хочешь. Она никак не может питать вселенную.

– Разряжается, как какая-то батарейка? Ты это хочешь сказать?

– А что в этом постыдного? Каждый выполняет свое предназначение. Кроме того, человек физический получает поддержку из духовного мира, от членов того рода, к которому принадлежит он сам.

– А ангелы, демоны?

– Ангелы. Демоны… Цветок не видит человеческих рук, которые его посадили и ухаживают за ним. Но он ощущает тепло или холод. Он не может цвести зимой или в суховей, без воды. Он не понимает, что его давят сапогом или вырывают с корнем – он чувствует только смерть.

Чтобы понять, нужно вернуться к самому началу.

Вот, смотри, книга, которую я написал. Книга о вселенной. Здесь все о каждом, его история с самого рождения и до смерти, вплетенная в линии, тонкие сияющие линии других историй. Книга, состоящая из слов и букв, где каждая буква – чья-то судьба. Когда я написал последние слова, я закрыл книгу и задумался. История имела свое начало и свой конец. Авторы редко ставят точку в своих историях. Но даже если они пишут: «Они жили счастливо и умерли в один день», – для меня это не конец, потому что это касается только физического мира.

– Значит, ты закончил истории и духовного мира?

– В тот момент, да. Но, послушай же. Я закрыл книгу и почувствовал, как мне скучно. Я подумал, что мои герои теперь живут в книге, которую я написал, без всяких усилий с моей стороны. Они не нуждаются больше во мне, как и я не нуждаюсь в них. Они могут верить в мое существование или нет, молиться мне или ненавидеть меня – это не имеет никакого значения. Я закончил книгу, и они идут к своему концу по пути, который я начертал для них.

И я подумал: «Что мне делать? Ведь переписать историю даже одного существа я не могу. Мне тогда придется переписывать или конец книги, или с середины, или всю книгу с самого начала».

И тогда я добавил в нее немного чудесного. Понимаешь? Я окропил книгу чудесным и написал несколько слов в конце, так, чтобы конец стал новым началом. Я написал: «И в конце было слово. И слово было Богом. И слово было Бог». Мне показалось, что герои моей книги могут упрекнуть меня в моей безапелляционности, в том, что я лишил их возможности стать лучше, чем они есть. И, в конце концов, я лишил и себя возможности найти Идеальное. И то чудесное, что я вложил в книгу, и мои слова в конце – все это дало возможность каждому существу переписывать самому свою историю во множестве ее вариантов. Таким образом, вся книга менялась несколько раз. Но знаешь, что произошло потом?

Я стал замечать, что некоторые буквы и слова начали каменеть. Мои герои повторяли свои истории, одни и те же истории. Постепенно теряя огонь, они становились безжизненными, и в конце концов, превращались в мертвые слова и буквы. Книга стала умирать, во многих местах превращаясь в труху, или камень, или пепел.

– И что случилось?

– Смотри, вот что случилось. – Огромный столб пламени взметнулся вверх и, коснувшись книги, поглотил ее. – Я сжег ее.

– Но некоторые слова и буквы были золотыми!