Лариса Тимофеева – Утопия о бессмертии. Книга вторая. Семья (страница 6)

– Что я, Маленькая, умею делать? Охранять, машину водить. На такую работу и устроился! – он подошёл к столу, вывалил на разделочную доску большой кусок говядины из мешка и продолжал: – Шефа буду возить. Условия хорошие – один день в неделю выходной, машина всегда при мне, штука евров в месяц. Немного, но для начала ничего!

– Водителю? Тысяча? – удивилась я, развешивая его полотенце.

– Ну, не совсем водителю. Я же сказал: охрана!

– Для Алма-Аты тысяча евро неплохо. Твой шеф кто?

Пашка, пожав плечом, буркнул:

– Бизнесом занимается, – и тут же прикрикнул: – Иди оденься уже! Дрожишь вся.

Под коньячок и шашлычок Паша и Костя вскопали мне в воскресенье огород. Вечером, постелив всем постели, я ушла наверх в свою спальню, сразу уснула и проснулась от поскрипывания ступенек под чьими-то осторожными ногами.

– Куда ты? – следом послышался приглушённый голос Паши.

– Туда… наверх… – шёпотом пробормотал Костя.

– Ты не понял? Паша – охрана! Иди на своё место!

Я улыбнулась и, повернувшись на другой бок, крепко уснула.

Минуло два месяца, как я рассталась с Серёжей. За это время он не сделал ни единой попытки связаться со мной, и я запретила себе о нём думать.

Жизнь вошла в определённый ритм. По утрам Паша учил меня приёмам самообороны, был строг и терпелив, как брат; потом он уезжал на работу, а я занималась хозяйством. На выходные приезжал Костя и привозил маму.

За эти два месяца я так и не позвонила графу и всё чаще, со всё возрастающим беспокойством, думала о нём. «Что я ему скажу?» – спрашивала я себя по нескольку раз на день и понимала: что бы я ни сказала, Андрэ разгадает причину моего побега из Москвы и либо станет требовать возвращения в Париж, либо приедет сюда сам.

«А я ни к тому, ни к другому не готова», – вздохнула я, отрезала от мотка кусок ленты и склонилась к земле. Я подвязывала подросшие кустики томатов к опорам, спеша сделать работу по утренней прохладе. Переходя на следующий рядок, я подняла голову вверх и прикрыла глаза ладошкой – в просторе синевы кружил крупный хищник. Раскинув крылья, птица красиво, по спирали, спускалась к земле, сокращая радиус полёта. «Охотится! Видно, увидел добычу. Как им живётся среди людей? – спросила я себя, возвращаясь к работе, и дала себе слово: – Сегодня вечером позвоню графу… нет, не вечером, а в час тридцать дня! Он как раз закончит завтрак у себя в Париже».

От работы меня отвлёк шум открываемых ворот. Я оглянулась и застыла, потеряв способность и двигаться, и даже дышать. Сергей взглянул на меня и отвернулся, закрывая ворота. На его плече висел портплед.

Я смотрела, как он обходит виноградную шпалеру, как приближается по изгибистым дорожкам. Не дойдя до меня пары метров, он неуверенно остановился, не решаясь взойти на грядку, посреди которой я стояла, и сказал:

– Здравствуй, Лида!

Я медленно кивнула. Он скользнул взглядом по моему телу – пользуясь отсутствием Паши, ради загара я облачилась в бикини. Так мы и стояли, глядя друг на друга.

Наконец я очнулась и заторопилась с грядки, но не к нему, а в противоположную сторону. Наклоняясь под ветками малины, я обошла грядку и встретила его в дурманящем аромате расцветающих пионов у ступенек, ведущих на следующую террасу.

– Здравствуй, Серёжа!

Щурясь от солнца, он спросил:

– Не поцелуешь?

Я покачала головой.

– Я не знаю, с чем ты приехал. Пойдём, – я первой взбежала по ступенькам, перед лестницей в дом сняла с крючка сарафан, надела и только потом повернулась к нему. – Ты… ты на такси?

– Нет. Бауржан привёз.

– Он ждёт?

Сергей усмехнулся и покачал головой.

– Маленькая, я без тебя не уеду. Я приехал за тобой или к тебе, как решишь.

– Проходи, Серёжа.

Поднимаясь по лестнице, я приостановилась – не снимая сумки с плеча, Сергей разувался на коврике перед нижней ступенькой. Его рука – крупная, угловатая, с длинными пальцами, такая любимая… так близко лежала на поручне… Я отвернулась и побежала в дом.

Ступив в прихожую, Серёжа удивился:

– Пол тёплый.

– Да. По ночам топим пока. Днём тридцать, а ночью плюс десять. Если не топить, ванная за ночь выстывает, утром заходишь как в погреб. Проходи в гостиную, я тебя сейчас завтраком накормлю, – затараторила я, пряча волнение за многословием, и двинулась на кухню, – можно было бы внизу, на летней кухне, но там солнце. Там после двух хорошо…

– Лида! – Сергей схватил меня за плечи и прижался лицом к затылку. – Лида, Девочка, ты забыла меня? Чужая… неприступная…

– Ты уехал к другой женщине, Серёжа.

– …не могу без тебя… ни днём, ни ночью покоя нет…

Я пошевелила плечами, он руки убрал. Не оглядываясь, я ушла на кухню. Слёзы, сбегая по щекам, капали с подбородка, предательски оставляя на сарафане мокрые пятна.

Поставив чугунную сковороду на огонь, я тоненько нарезала ветчину, бросила её на сковороду, позволила подрумяниться и разбила яйца. На минутку накрыла крышкой – Серёжа любит полупропечённый желток. Отрезала от хрустевшего под ножом каравая ломоть и положила на тарелку. Сняла крышку со скворчащей яичницы и позвала:

– Серёжа, иди завтракать.

Он успел сменить майку на рубашку и, садясь за стол, зацепился взглядом за мокрые пятна на моем сарафане. Я улыбнулась и вновь защебетала:

– Приятного аппетита, Серёжа! Кофе вот только нет. Ни Паша, ни я не пьём, поэтому не покупаем. Есть квас, если хочешь, малиновый. Сама ставлю. Ну или чай… чай травяной – мята, кипрей, гвоздику добавляю… – я отрезала кусок пирога и поставила перед ним на тарелке, – вчера пекла и хлеб, и пирог… пирог капустный с грибами.

Умолкнув, я села напротив, наблюдая за тем, как он взял вилку, нож, как отправил первый кусочек яичницы в рот, и с отчаянием подумала: «Соскучилась! Как же я соскучилась, Серёжка… по рукам твоим… губам…»

– Маленькая, платочек сними, – прервал он молчание.

Я ахнула и потянула платок с головы. Он таким жадным взором объял рассыпавшиеся по плечам волосы, что я смутилась и пробормотала:

– Забываю… если не повязать, в глаза лезут…

Он резко встал и, перегнувшись через стол, взял меня за подбородок. Я утонула в густой-прегустой зелени его глаз… близко, ещё ближе… губы робко прикоснулись к его горячим губам… Я запоздало подумала: «Зачем?» – но вопрос тотчас растаял…

– Маленькая… счастье моё… одна ты у меня… одна… – покрывал он поцелуями моё лицо. Огибая стол, неловко толкнул его, загремев посудой, и выхватил меня со стула, – никому, никогда… слышишь?.. никому не отдам… моя ты…

Я уткнулась в колючую шею, вдохнула его тепло и мысленно возопила: «Вот он, вот он мой дом! Зачем же убегать, если только тут мне хорошо?» Прижав к себе, Серёжа гладил меня по волосам. Запустив руку в их гущу, сжал пальцы в кулак и потянул, понуждая меня поднять голову.

– Насмотреться на тебя… – прошептал он. Его взгляд медленно шарил по моему лицу, я вдыхала его дыхание. – Скучал, с ума сходил, ни делом заняться, ни бездельничать… тоска, одна непроходимая тоска без тебя. Вернись ко мне, Девочка!

– Это ты убежал…

– Нет, Маленькая, не убегал… и к другой женщине не уезжал. Ты моё счастье… жизнь моя…

Моё сознание растворилось в ощущениях – нежной ласке губ, ласковой нежности языка…

Но следующие слова вернули в действительность:

– Первого числа у нас свадьба.

– Первого?.. – я попыталась сообразить какое нынче число.

Он не понял моего замешательства и пояснил:

– Июня, Маленькая. Первого июня. Ты согласна… согласна стать моей женой?

– Я не отказывалась, Серёжа.

Он выдохнул, будто сбрасывая с плеч груз, и вернулся к поцелуям… быстро теряющим нежность.

– Девочка… соскучился… ротик желанный, сладкий… – рука, забравшись под подол сарафана, огладила мои ягодицы, пальцы скользнули меж бёдер. – Моя…

Каким-то образом мы оказались на полу в гостиной, на стянутом с дивана покрывале. Я лежала, тесно вжавшись в него всем телом, он теребил мочку моего уха. Спускаясь пальцами по шее, хотел добраться до груди, и не смог. Приподнялся, перевернул меня на спину и приник ртом к соску. Я чувствовала, что в нём снова растёт желание. Но он вернулся в прежнее положение, и я опять прилепилась к нему.

– Соскучился, боюсь истерзать тебя, – произнёс он и, прижавшись губами к моему лбу, глубоко втянул в себя воздух, – надышаться не могу… ветром пахнешь… травкой… Лидка, мне страшно – никогда, ни с кем я не терял голову до беспамятства.

Я потянулась к его губам и тем самым разрешила его борьбу с желанием в пользу желания…

А потом Сергей рассказал, почему так стремглав бросился на зов Карины.