Лариса Тимофеева – Утопия о бессмертии. Книга вторая. Семья (страница 16)

– Маленькая, я боюсь, вдруг я не угожу ему? Дашка сказала, у него в Париже повар какой-то очень знаменитый.

– Дашу послушать, так в Париже всё самое лучшее и знаменитое, – проворчала я, перебирая в библиотечном шкафу том за томом в поисках романа с живым неутомительным сюжетом.

– Так что, Дашка врёт, что ли? Про повара-то? – встрепенулась надеждой Маша.

– Маша, повар у графа хороший, а знаменитый он или нет, я не знаю. Я не совсем понимаю, почему ты нервничаешь, ведь граф уже ел твою стряпню?

– Да я даже не помню тот раз, – отмахнулась она, – тогда такая суматоха с вашей свадьбой была, и гостей полный дом…

– Да-да, и граф, и лорд, и даже особа королевского рода… помнится, все нахваливали твою кухню, а пироги так и вовсе встречали аплодисментами! – сунув под мышку том Фицджеральда, я закрыла шкаф, подошла к Маше и весомо проговорила: – Маша, ты повар в доме Сергея и твоя задача, прежде всего, угождать ему – хозяину!

Она замерла, точно осмысливая мои слова, кивнула и, развернувшись, заспешила на кухню.

Сказать правду, я тоже нервничала, но меня волновало вовсе не то, что взволновало домочадцев, и, как оказалось, не зря.

Граф приехал близко к обеду. Серёжа сам, лично, встретил его у трапа бизнес-джета и привёз домой. Семья собралась за обеденным столом, сторожко поджидая гостя, который приводил себя в порядок с дороги, и слушала рассказ Василича о буйстве Красавицы при перековке.

– С утра-то она в хорошем настроении была, – довольный всеобщим вниманием, живописал Василич, – это потом с ней что-то приключилось, ржать вздумала, копытами вскидывать…

– Маленькая, а где Сергей Михалыч? – перегнувшись через стул Серёжи, шёпотом спросила Маша.

– В погребок за вином пошёл, – тоже шёпотом ответила я.

– …может, ей что померещилось, может, кузнец не понравился, не знаю. Вправду сказать, мне-то он тоже не глянулся, хоть и дело своё знает, хмурый какой-то, неразговорчивый, а животина, что человек, ласку любит да разговор ласковый. В общем, без Стефана, Маленькая, мы бы твою капризулю не перековали! Меня-то она, сама знаешь, не шибко уважает, а Стефана, ничего, послушалась…

– Идёт! – раздался сдавленный шёпот кого-то из женщин, и все, как по команде, повернули головы в сторону лестницы.

Андрэ спускался не спеша, а ближе к подножию и вовсе замедлил шаг, удивлённо осматривая сидевших за столом домочадцев. Даша сжалась, стараясь уменьшиться в размерах, а Маша, наоборот, расправила плечи и вызывающе задрала подбородок.

Я поспешила навстречу.

– Мы ждём тебя, Андрей! Как тебе твоя спальня?

Он вежливо улыбнулся и, взяв мою руку, поцеловал.

– Всё очень мило, детка.

– Я позволила себе смелость самой выбрать для тебя место за семейным столом, – заворковала я, указывая на три свободных стула, с одного из которых только что встала, – вот здесь, где сидим я и Серёжа. Но ты можешь сесть во главе стола, – и я указала на стул, позволяющий сидевшему на нём человеку обозревать пространство не только столовой, но и гостиной в целом. – Выбирай, милый, хотя не скрою, мне будет приятно, если ты будешь сидеть рядом со мной.

Андрэ ещё не оправился от удивления, но, помня о галантности, сделал мне комплемент:

– Детка, я уже и забыл, какая ты красивая! Замечательно выглядишь, милая!

– Благодарю, Андрей! – я приникла к его груди и прошептала: – Я так рада, что ты приехал!

– Ах, детка… – растрогался он и, предложив руку, повёл меня к трём пустым стульям. – Полагаю, твой муж сидит справа от тебя? – спросил он ворчливо.

Я засмеялась и кивнула.

– Тогда твой отец сядет слева от тебя. А-а-а, – увидел он Серёжу, – вот и зятёк пожаловал!

Обхватив за горлышки бутылки, Серёжа нёс их по три в каждой руке. Эльза подхватилась и кинулась к комоду и, пока Серёжа выставлял бутылки на стол, достала хрустко накрахмаленные салфетки и повесила на спинку Серёжиного стула, для верности пригладив ладошками с обеих сторон.

– Спасибо, Эльза, – поблагодарила я.

Серёжа открыл первую бутылку, и Андрэ протянул руку.

– Позволь полюбопытствовать, зятёк.

Я подала ему салфетку, он, не глядя, взял и, обернув её вокруг бутылки, одним концом потер надпись. Брови его одобрительно приподнялись. Потом он ознакомился с другой бутылкой и удовлетворённо кивнул, взял следующую и разочарованно отставил прочь. Так он пересмотрел все. Из шести бутылок две ему не понравились.

Сергей поинтересовался, из какой бутылки наполнить его бокал, он выбрал первую.

Пока Серёжа разливал вино, я подкатила сервировочный столик ближе к столу, и на этот раз граф выразил удивление вслух:

– Лидия, детка, ты намерена сама всех обслуживать?

– Да, милый! – подтвердила я и рассмеялась. – Я намереваюсь каждому налить его тарелку супа.

Постепенно семья освоилась с присутствием графа, шуток и смеха домочадцы себе, конечно, не позволяли, но разговоры, хотя и негромкие, начались.

Серёжа и я разноголосицей нахваливали стряпню Маши, но Маша всё равно оставалась скованной – не улыбалась, не благодарила в ответ, как это делала обычно, а только рассеянно кивала на похвалу да искоса поглядывала на графа. Граф же молчал на протяжении всего обеда, но за десертом удостоил Машу взглядом и несколько свысока похвалил:

– Благодарю. Я приятно удивлён, ваша кулинария на высоком уровне, радует и вкус, и глаз.

Маша повеселела, как-то сразу расслабилась и похорошела прямо на глазах. Андрэ улыбнулся её преображению, и в лучах его улыбки Маша ещё более осмелела и попросила:

– Вы мне о своих предпочтениях скажите, я их буду учитывать, когда буду готовить.

– О предпочтениях? – удивлённо приподнял брови граф, продолжая улыбаться. – Всё, что я ел за обедом, на мой вкус прекрасно, а это значит, что вы готовите так, как я предпочитаю.

Маша покрылась румянцем удовольствия, скромно опустила глаза и тут же (господи помилуй!) стрельнула ими на графа. Но, кажется, Андрэ её невинное кокетство понравилось.

Позже Серёжа тоже удостоился похвалы. Андрэ похвалил его винный погребок, впрочем, не удержавшись и от критики.

– Я не люблю испанское, – заявил он. – Ну разве что каталонское, из Приората, да и то… себе я такое вино не покупаю, слишком терпкое и плотное на мой вкус.

Серёжа не спорил.

Андрэ – хозяин нескольких виноградников в разных провинциях Франции. В начале наших отношений он весьма категорично не допускал Сергея к выбору вина, априори считая его дилетантом, обладающим грубым и неразвитым вкусом. Серёжа абсолютно спокойно позволял поучать себя, продолжая при этом руководствоваться собственным мнением. Андрэ его независимость раздражала. Всё изменилось с приездом графа в Москву. Познакомившись с винным погребком зятя, он был неприятно удивлён, обнаружив, что коллекция Серёжи включает в себя шедевры, собрать которые мог только человек, глубоко знающий суть вопроса и обладающий отменным вкусом. Обескураженный открытием, Андрэ вынужден был признать, что его собственная коллекция – любителя и ценителя вина, да к тому же профессионального винодела, несравнимо беднее коллекции Серёжи. С тех пор выбор и заказ вина для семейного стола осуществляется в результате совместного обсуждения и, как правило, обоюдного согласия тестя и зятя.

После обеда мы с Андрэ пошли прогуляться. Я прижалась щекой к его плечу и повторила:

– О, Андрей, как же я рада, что ты приехал!

Он похлопал меня по руке, лежавшей на его предплечье, и озабоченно спросил:

– Детка, а где Анна Петровна?

– В санатории. Надеюсь, вернётся через неделю.

– Всё в порядке? – сейчас же встревожился он.

– Да, насколько это возможно в её возрасте. Поехала на две недели, нашла там подругу, и обе решили остаться ещё на две недели.

Мы шли по дорожкам сада мимо голых деревьев. Обнажённая земля чуть-чуть парила под осенним солнцем. Вчера выпал первый снег, но сегодня от него не осталось и следа. Навстречу нам, по соседней дорожке, Василич катил тачку с конским навозом. В другой раз он бы пошутил, крикнул бы что-нибудь, но сейчас поостерёгся обеспокоить графа.

– Детка, вы с мужем всегда обедаете со слугами за одним столом? – спросил граф.

– Да, милый, и обедаем, и ужинаем за одним столом всегда всей семьёй. Завтракаем не вместе, каждый завтракает тогда, когда ему удобнее. Скажем, когда мы возвращаемся с конной прогулки, домочадцы, как правило, уже позавтракали и занялись своими делами. Ты с нами будешь кататься верхом?

– Верхом? – рассеянно переспросил он. – Не знаю, детка. Я пытаюсь понять, зачем принимать пищу за одним столом со слугами? Это неудобно. Слуги будут чувствовать себя свободнее, если будут обедать в своём кругу. А когда к вам приходят гости, ты и гостей рассаживаешь вместе со слугами?

Моё настроение испортилось, испортилось ещё и потому, что я и ждала этого разговора, и всё же надеялась, что разговор не состоится. А надеялась, потому что тему эту мы уже обсуждали в Париже, тогда тот же самый вопрос возник из-за Стефана.

Граф вновь похлопал меня по руке.

– Почему ты молчишь?

– Прости, милый, задумалась.

– Я спросил…

– Я слышала, Андрей, – прервала я и остановилась. Вилять, убегая от сути, стало бессмысленно, оставалось надеяться, что хотя бы ссоры удастся избежать. – Андрей, в моём доме нет слуг, в моём доме есть члены семьи – домочадцы, – спокойно и твёрдо сказала я. – За моим столом все равны: и гости, и домочадцы.