Лариса Тимофеева – Утопия о бессмертии. Книга вторая. Семья (страница 13)
– Но если правду сказать, то жеребчик-то уж не тот! Хоть и тр***ет проституток, да… – она пренебрежительно махнула рукой, – больше по статусу. В их деловой среде положено, кроме жены и любовницы, девок дорогих иметь…
Я поморщилась – если эта женщина и была когда-то ядовитой, она, как та старая змея, давно пережила свой яд.
Вскоре двери вип-зала вновь распахнулись. Оттуда вышли несколько человек, продолжающих беседовать между собой, и среди них Серёжа. Он взглянул в направлении нашего столика и, увидев Карину, окаменел. Один из окружающих мужчин похлопал его по плечу в попытке привлечь внимание, но Сергей выставил перед ним ладонь в пресекающем жесте и с какой-то мучительной замедленностью повернул голову ко мне. Глаза наши встретились, и он рванулся с места.
Принеся с собой волну воздуха, так что выпавшие у меня из причёски прядки волос взлетели, Серёжа наклонился и, обхватив моё лицо ладонями, ощупал его тревожным взглядом.
– Маленькая?..
– Серёжа, всё хорошо!
Он с видимым облегчением прижался лбом к моему лбу и выдохнул:
– О-о-о, Девочка, испугался…
Затем он вновь заглянул мне в глаза, кивнул снизу вверх, будто подбадривая, и, выпрямляясь, повернулся к Карине. Она встретила его развязной ухмылкой на губах и настороженностью во взгляде.
Серёжа довольно долго молчал. Не выдержав этого длительного молчания, Карина вызывающе тряхнула головой, но привычный жест не принёс уверенности, смыв попутно и ухмылку с лица. Женщина подобралась, даже руки, доселе свободно лежавшие на столе, подтянула к себе.
– Что ты здесь делаешь? – спросил наконец Сергей, слегка выделив слово «здесь».
– Я приглашена так же, как и ты! – огрызнулась она, но, вновь тряхнув головой, передумала грубить, осклабилась и сменила тон на более любезный: – А-а-а, ты спрашиваешь, что я делаю за столиком твоей… – она опять запнулась, не найдя подходящего слова, и просто кивнула в мою сторону. Слова-определения, похоже, были для неё настоящей проблемой! – Мы познакомились, – продолжала она, – и я рассказала о нашей с тобой любви. Что ты так смотришь? Ты ведь про меня ей не сказал, вот я и решила сама представиться! А сейчас хочу рассказать о наших маленьких шалостях, сам-то постесняешься про такое! Да садись уже! – закончила она с усмешкой, и Сергей рассмеялся.
– Детка, не вынуждай меня создавать тебе неприятности.
– Ты уже создал мне неприятности! – надула она вдруг губы. – Подсунул этого грубияна управляющего. А он ничего не смыслит в финансах! Он разорит меня! Ты же знаешь, я ничего не понимаю в его чёртовых отчётах!
Капризный тон балованной девочки плохо вязался и с её внешностью, и с сексуальной хрипотцой голоса. Чувствуя за неё неловкость, я отвела глаза и поискала в толпе Андрэ.
Граф был далеко – перемещался от группы к группе, пока не попал в плен к толстому господину без шеи, знакомому мне ещё по клубу непорочных бизнесменов (так я когда-то назвала клуб, куда в своё время стремился попасть Серёжа). Ухватив Андрэ под локоть, господин принялся что-то горячо ему доказывать, энергично разрубая воздух свободной рукой.
«Почему ты сам не ведёшь мои дела?» – «Я не хочу вести твои дела». – «Но почему?» – «Карина, мы обо всём договорились, и ты подписала документы». – «Плевать мне на твои документы! Ты вынудил меня их подписать!» – «Прекрасно. И что же ты хочешь?» – «Тебя я хочу, разве не понятно? Давай начнём всё сначала, я же знаю, ты любил меня!» – вели диалог тем временем мой муж и Карина. Обращаясь к стоявшему на ногах Сергею, женщина вынужденно высоко поднимала подбородок, плечи она развернула, и груди – небольшие, конической формы – рельефно обозначились под тонкой тканью её платья. На длинной шее едва заметно пульсировала, волновалась жилка.
Я вновь отвела от неё глаза и, немо ахнув, затаила дыхание – Андрэ освободился от собеседника и шёл к нам. «Не надо, ох как не надо, чтобы граф стал свидетелем этой разлюбезной беседы!» – с мольбой обратилась я неизвестно к кому и протянула к Серёже руку, чтобы предупредить о графе, но Карина опередила меня.
– А вот и высокородный папаша нарисовался, – пробормотала она и, бегло взглянув на меня, поддразнила: – Может, мне заняться старикашкой?
«Старикашка» шёл так, как ходит только он – свободно и неспешно. Графу Андрэ не требовалось пробивать себе дорогу или лавировать между людьми – путь перед ним открывался сам собой, а он лишь едва заметно склонял голову в знак благодарности уступающим дорогу людям, храня в лице доброжелательность и достоинство.
– А он ничего! И не старикашка вовсе, – подслеповато прищурясь, продолжала следить за ним Карина. – Как прямо держится! Сколько ему? Подружками мы с тобой, графинюшка, стали, замуж за папашу выйду – породнимся! А? – она вновь взглянула на меня. – Будешь матушкой меня называть?
К счастью, Андрэ остановил какой-то солидный господин с бородой, и они оба включились в разговор.
– Не дошёл папаша! – подытожила Карина со вздохом и повернулась к Серёже. – Признайся, тебе ведь вся эта женитьба на титуле для бизнеса важна? Типа, возможностей больше? Можешь оставить себе свою маленькую, я не ревнива. Вспомни, как нам хорошо было! А? Серёнька! – на этот раз женщина говорила искренне и очень, очень интимно. Хрипотца голоса обволакивала, искушала обещанием блаженства.
А Серёжа молчал. Что было в его лице? Я и хотела, и боялась увидеть. «Что я здесь делаю? – тоскливо вопросила я себя. – Невольный свидетель любовного объяснения двоих. Ведунья сказала, судьба Сергея не я. Возможно, эта женщина и есть его судьба, и теперь она всегда будет вмешиваться в нашу жизнь?» Ладонь Серёжи легла на мой затылок и не позволила встать. Пальцы ласково прищипнули мочку уха, скользнули по шее вниз к межключичной ямке, поднялись к подбородку, приласкали, и ладонь вернулась на затылок – тёплая, успокаивающая.
Карина заворожено следила за движениями его руки и пальцев, а когда Сергей убрал руку, подняла взгляд на меня. Лицо её разительно изменилось, она… оскалилась (да, именно так!), обнажив мелкие острые зубы, оскалилась и прохрипела:
– Всё молчишь, высокомерная сучка?
– Карина! – едва слышно пророкотал Сергей, и по моей спине пробежал озноб.
Я вновь посмотрела на него и вновь не увидела лица.
– Не пугай! Давай! Вызывай охрану! Посмотрим, хватит ли у тебя смелости! Ты всегда был труслив, всегда боялся скандала! – завопила она.
Черты женщины потерялись, на лице остался только раззявленный в крике рот с поплывшей помадой. Вместе с криком из её рта вылетали капельки слюны, а в уголках губ спекалась пена. Странно, но её крик не привлёк внимания окружающих. Я рванулась со стула и упала обратно: «Стефан!» Как гора, возвышаясь над окружающими, Стефан неторопливо шёл по залу, неся в руках сумки-переноски с детьми, а с ним рядышком семенила Настя.
– Маленькая?.. – вновь с тревогой наклонился ко мне Серёжа.
– Давай! Попробуй выгнать меня! Я расскажу, какой ты! О-о-о, тут всем будет интересно послушать! – надрывалась Карина.
– Серёжа, убери её, – взмолилась я. – Дети!
Он оглянулся, увидел Стефана и приказал:
– Отправляйся с детьми в комнату!
Видимо, заинтересованная происходящим, Карина заткнулась, шныряя глазами от нас к Стефану, от Стефана к нам. Стефан прошёл мимо неё, не взглянув, зато Настя развернулась к ней всем корпусом и растопырила руки, точно наседка крылья, пытаясь закрыть от неё детей.
Дальше всё завертелось с невероятной быстротой.
Карина: – Так вы с выводком!!! Быстро же вы щенков успели нарожать! Или графини, как кошки, дважды в год рожают?
Сергей: – Настя, унеси детей.
Стефан: – Иди! – отдавая сумки Насте.
Та опрометью бросилась за колонну, прикрывающую дверь в комнату для кормления.
Карина: – Делишь жёнушку с этим лохматым медведем? Может, и щенята от него?
Серёжа шагнул и выдернул её из-за стола. Лицо женщины перекосилось от страха, а следом глаза и вовсе округлились ужасом – между нею и Серёжей вклинился Его Высочество, чьё появление, как и появление Андрэ, осталось незамеченным в пылу скандала.
Его Высочество: – Карина, крошка, что ты здесь делаешь?!
Андрэ: – Добрый вечер!.. Детка, что происходит?
Я: – А-а-а…
Его Высочество: – Простите, Ваше Сиятельство, не углядел! Подружку пригласил… пардон, дама не из высшего общества. Друг мой, благодарю.
Последнюю фразу он адресовал Сергею, и Серёжа, с секунду помедлив, отступил.
Его Высочество: – Ещё раз приношу глубочайшие извинения… граф… графиня. Пойдём, крошка! Выпила? Пойдём, не будем никому портить вечер.
Непонятно отчего потерявшая способность говорить Карина отчаянно старалась отлепить от себя его пальцы, но пальцы принца только беспощаднее впивались в плоть её плеча.
Его Высочество: – Ну-ну, крошка, не надо сцен! Ты же знаешь, я этого не люблю. Пойдём, я провожу тебя к твоему суженому, – и он потащил женщину прочь, не забыв прихватить и её сумку.
Никто из окружающих нас людей ничего не заметил, словно и столик наш, и все мы были закрыты непроницаемым колпаком.
Я шагнула к графу и, как ни в чём не бывало подставив ему лоб для поцелуя, сообщила:
– Пойду кормить, Андрей. Минут через тридцать закажи мне, пожалуйста, чаю.
Едва скрывшись из глаз за колонной, я прижалась к ней спиной и, погружая себя в могущественную энергию Прощения, закрыла глаза. Сергей подошёл неслышно.