Лариса Тимофеева – Утопия о бессмертии. Книга вторая. Семья (страница 10)

– Нет, хотели уже заказывать, тут Катя заплакала, не до обеда стало, – объяснила Настя. – Стефан, выбери, что ты будешь есть. Я себе уже выбрала.

– Мясо, – лаконично ответил Стефан и расположился на диване, свободно раскинув руки по спинке.

– Какое мясо? – вспылила Настя. – Меню перед тобой, выбирай хоть мясо, хоть не мясо, мне название блюда скажи!

Я подошла к стационарному телефону и сняла трубку. Нажала поочерёдно две клавиши и тотчас услышала услужливый женский голос.

– Добрый день! Чем могу помочь?

– Здравствуйте. Я хочу заказать обед на две персоны, но прежде хочу переговорить с кем-то, кто поможет мне сделать выбор, – и пока меня соединяли с рестораном, я спросила у Насти: – Ты что выбрала?

Она потыкала пальцем в разные строчки меню.

– Да-да. Здравствуйте. Мой гость любит мясо. Баранина предпочтительнее… да, лучше целым куском… на гарнир овощи… нет, слегка припущенные в оливковом масле, – я проговаривала блюдо вслух, глядя на Стефана на случай корректировки, но он безмолвствовал и с мягкой усмешкой смотрел на меня. – Да, благодарю. И порцию сделайте, пожалуйста, двойную. Нет, и мяса двойную порцию, и овощей. Благодарю.

Потом я заказала блюда, выбранные Настей, на своё усмотрение десерт и кофе и положила трубку.

– Вот! Учись! – назидательно воздел указательный палец Стефан, обращаясь к Насте. – Женщина сама знает, чем сытно и вкусно накормить мужчину. А ты: «меню возьми перед собой»! Так и мужа накормить не сумеешь!

– Ты мне не муж! – огрызнулась на шутку Настя.

– Стефан, почему детки плакали? – спросила я. – Что думаешь?

Он так выразительно посмотрел на меня, что я опустила глаза раньше, чем он произнёс:

– Кишечник не возбуждён.

– Ну хорошо. Обедайте, я пойду.

Стефан поднялся и двинулся к двери вслед за мной.

– Куда ты? – запротестовала я. – Я сама дойду.

– Дойдёшь, – легко согласился он. – Со мной.

В лифте, расслабленно опираясь могучими плечами на стенку кабины, он не спускал с меня глаз. Я никогда не умела уйти от его вопросов, пусть даже и молчаливых.

– Стефан, не смотри на меня так, – попросила я и смело встретила его взгляд, – всё в порядке.

– Я вижу, – кивнул он, и я вновь опустила глаза.

Он понял, что что-то случилось, как только увидел меня. Он всегда чувствует моё состояние – и когда мне хорошо, и когда плохо, и будто бы хочет оградить от неприятностей, но делает только больнее. Нельзя же оградить человека от жизни!

«Нас словно связывает прочная нить… что за нить, я не знаю, но чувствую себя несвободной, словно что-то должна ему… должна и не отдаю», – в который раз подумала я, а вслух спросила:

– У Даши вчера глаза были красные. Поссорились?

Он показательно промолчал, и я извинилась.

Мы шли по залу, притягивая к себе взгляды со всех сторон. Точнее, взгляды притягивал Стефан. Огромного роста, огромный в плечах, лохматая шевелюра закрывает половину лица, тёмно-карие глаза мерцают из-под широких бровей, их взгляд всегда внимателен и печален. Стефан никогда не беспокоится, каким его видят люди, и словно не замечает того особого к себе внимания, какое проявляют женщины к красивым и печальным мужчинам. Красавицу Дашу он покорил с первого взгляда ещё в Париже, в доме Андрэ. Точнее, он Дашу не покорял, она сама покорилась. Стефан Дашу и не заметил. Тогда он никого не замечал – жил в своём мире, состоящем из горя и боли. Думаю, он и сейчас живёт воспоминаниями о своей первой жене.

Серёжа встал из-за стола, когда мы приблизились, и шагнул навстречу. Я подняла лицо, встречая его поцелуй, но чей-то взгляд вновь коснулся моего затылка, и я оглянулась.

– Что ты, Маленькая?

– Какая-то женщина… не в первый раз… чувствую взгляд, оглянусь, она прячется.

И Серёжа, и Стефан осмотрели обедающих за моей спиной людей.

– Нет никого, Девочка, – сказал Серёжа, – все заняты только собой. Садись, я тебе рыбу заказал. С малышами всё в порядке?

– Всё в порядке, Серёжа, – сказала я и покосилась на Стефана.

– Пойду, а то моя двойная порция остынет, – буркнул тот, перехватив мой взгляд, и, едва заметно усмехнувшись, зашагал обратно к выходу.

– После обеда встреча за закрытыми дверями. Думаю, минут на сорок затянется, – сообщил Серёжа, усаживая меня за стол. – Поскучаешь? Или поешь, и я провожу тебя наверх?

– Поскучаю. Детки уснули, Настя тоже хочет прилечь.

– Я не позволю соскучиться! – вмешался Его Высочество. – Если ты, друг мой, разрешишь поухаживать за твоей женой, буду иметь честь пригласить графиню на танец, – и принц через стол слегка поклонился мне. – А если не оттопчу ей с первого раза ножки, дерзну пригласить и на второй, и на третий.

– Ах, Ваше Высочество, – рассмеялась я, – танец с особой королевской крови – это, скорее, честь для меня. Я, увы, не принадлежу к столь высокому роду, правда, Андрей?

Андрэ развёл руками, шутливо сокрушаясь, и подтвердил:

– Да, детка, не принадлежишь!

– Ты не пойдёшь на обсуждение? – спросил Сергей у принца, не принимая его весёлого тона.

– Я всецело тебе доверяю, мой друг! – отозвался тот. – К тому же это такая скука! Думаю, вы там и за час не управитесь! Я часок потанцую с графиней, а потом минут на пятнадцать загляну разогнать вас, краснобаев. Ну, а если вы раньше управитесь, то и того лучше!

Его Высочество был в ударе – он успевал и есть, и пить, и развлекать нас анекдотами из жизни ближневосточных монархов. Обычно сдержанный в проявлении эмоций, Андрэ смеялся так же весело, как и я. Принц же, доведя рассказ до развязки, лишь взблёскивал глазами при взрыве нашего хохота и торопливо принимался за еду, а едва смех наш утихал, у него наготове был уж новый анекдот. Только Серёжа не участвовал в общем веселье, он был молчалив и задумчив, и, кажется, всё больше мрачнел.

Перед десертом я прикоснулась к его руке, чтобы спросить, о чём он думает, но, когда он повернул голову и взглянул на меня грустными, утратившими искорки глазами, спрашивать стало незачем.

– Серёжа, мне нужно тебе кое-что сказать, и лучше сейчас, чем потом, – шепнула я.

Он тотчас же встал и потянул меня за собой, вновь привёл в комнату для кормления и, захлопнув дверь, как и в прошлый раз, прислонился к ней спиной.

– Да, Маленькая. Что ты хочешь сказать?

– Серёжа, давай забудем о том, что произошло! Ты молчишь, и я всё больше чувствую себя виноватой.

– Да нет же, Девочка! Дело не в тебе! – он стремительно шагнул ко мне и, взяв за плечи, прижался лбом к моему лбу. – У меня перед глазами стоит твой испуганный взгляд, – горячо прошептал он. – Я поверить не могу, что это я тебя напугал. Как, увидев твой страх, не остановился? Как мог упиваться властью? Я обещал себе баловать тебя, исполнять твои прихоти и не позволил малость – танцевать!

– Серёжка, нет! Ну что ты такое говоришь? Виной всему ревность, всего лишь ревность! О боже мой! Ты лучший из мужчин, а я счастливейшая из женщин! Я люблю тебя… люблю!..

Я ещё что-то восклицала… до тех самых пор, пока губы Сергея, легко прикасающиеся к моим в пылу восклицаний, не стали твёрже и не пресекли их.

Мы вернулись за столик, и почти тотчас в распахнутые двери вип-зала поодиночке и по двое потянулись представители российского бизнеса. Серёжа и граф ушли. Принц лениво потягивал коньяк, а я доедала десерт, смакуя каждый кусочек, нежнейший бисквит таял во рту, оставляя после себя холодно-свежее, чуть горьковатое послевкусие.

– Лидия, вы удивительная женщина! – сказал Его Высочество, как только я сложила приборы. – За пять минут вы повергаете мужчину в ад и ровно с той же стремительностью возвращаете в иллюзию рая.

Я рассмеялась и запротестовала:

– Ваша оценка происходящего не совсем справедлива, Ваше Высочество! Когда, как вы выразились, я повергаю мужчину в ад, я и сама оказываюсь там же; а когда я возвращаю мужчину, как вы выразились, в иллюзию рая, это вовсе не означает, что и я возвращаюсь в эту самую иллюзию. И позвольте вопрос, Ваше Высочество, отчего же, по-вашему, ад – это реальность, а рай непременно иллюзия?

Слушая, Его Высочество упёрся взглядом в нижнюю часть моего лица, будто надеясь считать ложь с моих губ, а выслушав, и вопрос мой оставил без внимания, и к уточнениям интереса не проявил, и продолжал:

– Ваш муж, графиня, ревнив, а вы, по своей сути, соблазнительница. Вы сами по себе для него отрава. Когда мы с вами познакомились, вы соблазняли инстинктивно. Вы и сейчас соблазняете любым вашим жестом, действием, у вас это в крови. За вами интересно наблюдать, но наблюдатель очень скоро становится жертвой. Полагаю, раньше вы не отдавали себе отчёта в своём воздействии на мужчин и, вероятно, искренне недоумевали, когда мужчина обнаруживал вам своё вожделение. Ваша наивность делала вас ещё более желанной и ещё более опасной. Признайтесь, вы ведь не сталкивались с отказами?

– Я не искала побед, Ваше Высочество, потому и с отказами не сталкивалась. Да и что такое отказы? Когда-то меня бросили ради другой женщины.

Теперь рассмеялся принц.

– Бьюсь об заклад, тот мужчина до сих пор помнит вас, хоть и сбежал от вас ради собственной безопасности! Но вернёмся к вам. Сегодня я увидел, насколько вы преуспели в искусстве обольщения, теперь вы соблазняете сознательно. Если бы ваш муж не остановил вас, и вы танцевали бы своё одинокое танго ещё минут пять, мужчины в зале начали бы турнир за право обладания вами. Не возражайте, я знаю, о чём говорю! Я помню ваш арабский танец. Вы танцевали, а мною владело единственное желание – всадить кинжал в печёнку моего друга, и останавливало меня только одно: остатками своего разума я понимал – вы соблазняете его, весь ваш танец предназначен исключительно для моего друга! Вы сами сочились вожделением, и желали вы только его. Я вам был не интересен, точнее, меня не было в вашем мире, а ещё точнее, я был, но я был пустое место. К несчастью, сегодня вы соблазняли не вашего мужа, вы соблазняли других мужчин! – принц глотнул коньяк и отвернулся, не совсем учтиво предоставив мне удовольствие любоваться его горбоносым профилем.