Лариса Тимофеева – Утопия о бессмертии. Книга вторая. Семья (страница 1)
Лариса Тимофеева
Утопия о бессмертии. Книга вторая. Семья
Глава 1. Возвращение домой
Алма-Ата встретила солнцем – ярким, весенним, горячим солнцем. Его радостное сияние с невинной беспощадностью высвечивало копоть на стенах домов, впитанную ими за зиму.
В городе было слишком много машин. Продукты их жизнедеятельности пропитывали всё: воздух, дома, людей. Даже сейчас, в это раннее утро, даже окружные многополосные трассы, которые выбирал Костя, были уже перегружены транспортом. Разрастаясь, Алма-Ата прирастала высотою каменных джунглей и шириною автомобильных трасс, постепенно теряя некогда зелёный облик. А поскольку в это время года зелени, кроме изредка встречающихся хвойников, и вовсе не было, то голые остовы деревьев с уродливо урезанными кронами не только не скрывали неряшливую неприглядность домов, но, казалось, ещё более её обнажали.
В полном молчании мы проехали большую часть пути. Старательно рассматривая город за окном, я упорно прятала глаза от настойчивых поглядываний Кости.
– Лида, что случилось? – наконец не выдержал он и, не дождавшись ответа, сухо, как водитель такси, спросил: – Куда едем?
– На дачу.
– Дом стылый, согреется только к завтрашнему утру, – столь же сухо возразил он.
Я не ответила.
– Лида, поехали домой! Если я мешаю, я уйду!
– Костя, я приехала не на один день. Я вернулась и собираюсь на даче жить!
Он помолчал, видимо, переваривая информацию, и задал ещё один предсказуемый вопрос:
– Анна Петровна знает?
– Нет, – покачала я головой и, усмехнувшись, зачем-то прибавила: – Необходимость в возвращении возникла неожиданно.
Оценив в зеркале мою усмешку, Костя перевёл взгляд на дорогу и резко вильнул в сторону, избегая столкновения с затормозившим впереди автомобилем. Водитель оного так обрадовался счастливой возможности взять на борт пассажиров, что не озаботился ни прижаться к обочине, ни хотя бы предупредить об остановке. Развалившийся на переднем сиденье Паша подобрался и вполголоса остерёг:
– Слева.
– Вижу, – так же тихо ответил Костя.
Как только ситуация на дороге нормализовалась, я попросила:
– Костя, я к Насте хочу съездить.
– Хочешь, съездим. Я восьмого марта был.
– Спасибо.
Костя привез домой. Припарковался во дворе нашей многоэтажки и, заглушив мотор, потребовал:
– Выходи.
– Костя…
– Лида, не дури, ночевать сегодня здесь будете! На даче холодно, ещё не знаю, как котёл запустится. Продукты опять же купить надо.
Взяв у него ключи, я послушно вышла из машины и пошла к двери подъезда, а Костя и Павел уехали запускать на даче отопление.
В квартире было всё по-прежнему. По-прежнему в гардеробном шкафу висели мои вещи, в спальне на туалетном столе стояли сундучки с украшениями, флаконы и тубы с кремами, и даже зубная щётка в стаканчике в ванной, и та была на своём месте.
Я пришла на кухню и заглянула в холодильник. На полках сливочное масло, ветчина, хрен в баночке, открытая банка маринованных томатов, кефир в тетрапаке, сметана. На тарелке под опрокинутой миской большой кусок мяса. Я заглянула в овощное отделение и удовлетворённо кивнула, у Кости порядок – всё, что нужно, есть. Выдвинула ящик рабочего стола, где в банках хранились крупы, и там тоже нашла полный комплект.
Проведя ревизию, я переоделась и занялась приготовлением обеда: подготовила мясо, овощи, рис, и пока мясо обжаривалось, а потом тушилось с луком и морковью, нашла в морозилке ещё одну пачку сливочного масла, натёрла его на тёрке и вымешала с мукой и сахаром. Потом ссыпала промытый рис на мясо, залила кипятком и, плотно закрыв казан крышкой, на нет уменьшила огонь. Сбила майонез, нашинковала белокочанную капусту и огурцы, смешала с консервированной кукурузой, добавила куркуму, белый перец, молотую ламинарию вместо соли и заправила майонезом. Затем раскатала тесто, уложила в форму корытцем, заполнила корытце мороженой земляникой, залила жидким сметанным тестом и отправила в духовку.
Всё это время я вела мысленный диалог с мамой, придумывала слова и целые фразы, которые бы вызвали меньше волнения и меньше обвинений с её стороны, но почему-то вне зависимости от придуманных слов и фраз каждый раз выходило так, что я оправдывалась.
Из гостиной донёсся бой часов. «Два часа?» – удивилась я и для достоверности оглянулась на кухонные часы – часы в гостиной, как всегда, торопились, но только на семь минут. Эти антикварные часы – Gustav Becker 1912 года выпуска, которые достались Косте от его бабушки, – мы уже не раз реставрировали, но то ли мастеров реставрации в Алма-Ате нет, то ли мы мастера не нашли, возвращаясь домой, часы как бежали, так и бегут. Я выдвинула обеденный стол на середину кухни – дубовый и тяжёлый, он даже по кафельному полу двигался неохотно – и занялась сервировкой.
Скрежет ключа в замке застал меня в тот момент, когда я вынимала пирог из духовки.
– Ёлки зелёные, какие ароматы! – тотчас же раздался возглас Пашки. Он появился в дверях кухни с улыбкой во весь рот и спросил: – Маленькая, ты никак приготовила обед?
– Конечно, Паша! Раз уж ты увязался за мной, мне придётся тебя кормить!
– Так я и увязался с этой целью! – хохотнул он и демонстративно принюхался, крутя головой в разные стороны. – Чую запах мяса с овощами… ещё пирог… летом пахнет… с чем он?
– Земляникой пахнет, – проворчал Костя за его спиной.
– Костя, я без спросу в холодильник залезла… – начала я виновато.
Он вскинул на меня изумлённый взгляд и рассердился:
– Ты что городишь?
Скорчив виноватую гримаску, я поспешила замять оплошность:
– Вы долго. Удалось тепло включить? Паша, руки мыть там, ванная по коридору налево.
– Всё в порядке, – проворчал Костя, – мы ещё на базар ездили. Пообедаем, поедем на кладбище, цветы я уже купил, – он проводил Пашу глазами и, понизив голос, добавил: – Лида, я ему про Настю сказал… случайно получилось, не думал, что он не знает.
– Всё нормально, Костя.
– Продукты, которые брали, за все он сам платил, мне не позволил. Он кто?
– Костя, я отвечу на все вопросы после обеда, хорошо?
Обедали мы в молчании. Сложив приборы, сытый Паша умильно осмотрел стол и сказал:
– Помнишь Дюссельдорф? Не думал, что вернётся время, когда ты опять будешь хозяйничать на кухне. Спасибо, Маленькая, вкусно! А помидорчики, вообще, шедевр! И хрен!
– Ты мне чужие заслуги не приписывай! – рассмеявшись, запротестовала я. – Специалист по хрену Костя! Сам копает, сам чистит, сам трёт и маринует.
– Очень вкусно! Ну, ладно! Я мою посуду, а вы идите разговаривайте.
– С посудомойкой разберёшься?
– Зачем? Руками вымою.
Мы с Костей ушли в кабинет. Я с ногами забралась на диван, а он сел в кресло и уставился на меня.
– Почему ты молчишь? – спросил он чуть погодя. – Мне вопросы задавать?
Я пожала плечами.
– Костя, мне рассказывать нечего. Решение уехать я приняла вчера. Сергей, думаю, пока не обнаружил моего исчезновения, он в Вену срочно улетел.
– Почему?.. Я имею в виду, почему ты приняла такое решение?
– Мне показалось, что Сергей не готов к семейным отношениям.
– Не понимаю, – Костя потряс головой, – что значит не готов? – он встал, подошёл к окну и, глядя наружу сквозь тюлевую гардину, спросил: – Ты замуж за него вышла?
– Нет, Костя. Не успела. Понимаешь, мне кажется, он думает, что оплачивать жизнь женщины, это всё, что требуется от него в отношениях.
– Ты ушла… совсем? Или он приедет, и ты опять к нему…
– Ты хотел сказать, побегу? – усмехнулась я. – Побегу, Костя! Но, во-первых, он не приедет, а во-вторых… мне надо, чтобы он понял, что брак – это не каждый сам по себе, брак – это одна жизнь на двоих.
– Если он этого не понимает, значит, не любит!
– Может быть.
– Хорошо! – Костя вернулся в кресло и кивнул в сторону двери. – Этот – кто?
– Паша – охрана Сергея, ещё в Германии объявил, что будет служить мне. Я подумала, шутит. А вчера, видимо, заподозрил неладное и на всякий случай ознакомился со списками пассажиров. Как видишь, ухитрился прилететь раньше меня.