Лариса Тимофеева – Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие (страница 19)

– Не выдам. Радоваться буду абсолютно неожиданному подарку, зуб даю! – и я щёлкнула ногтем большого пальца о край верхнего резца.

С лаской во взгляде Макс укоризненно покачал головой.

– А ещё графиня! Видел бы тебя дед!

– Ну-у, графиней Наше Сиятельство сделались в пятьдесят пять, а до того голубыми кровями облагорожены не были. Дай поцелую, пока ты ниже меня.

Я склонилась к сидевшему на полу сыну, поцеловала его макушку, лоб, щёку, а напоследок прижалась губами к краешку рта. Он обнял меня одной рукой и сказал:

– Мама, сейчас тяжело, но я знаю, у нас всё будет хорошо.

Я кивнула и, чтобы вновь не расплакаться, понеслась в кабинет.

Андрэ, против ожидания, выслушал мой рассказ спокойно и лишь сухо спросил:

– Твой муж дал тебе какие-то объяснения?

– Мы ещё не виделись. Да и какие объяснения он может дать? «Извини, дорогая, я случайно ребёнка на стороне родил»?

– Как дети?

– Макс знал уже три месяца как. Тоже случайно их встретил и тоже в торговом центре. Катя… не знаю… поплакала, но скромно. Что у неё внутри творится, бог её знает! Боюсь я за Катю.

– Как ты сама?

– Я? Я, Андрей, словно замёрзла. У меня и слёз нет. И новая семья Сергея будто не стала неожиданностью, будто ждала. Да я и одна-то ещё почти не была, так, часок только. Больше думала не о случившемся, а о том, как жить дальше будем.

– Детка, я сегодня же вылетаю, завтра обниму тебя. Ночью одна не оставайся!

– Не останусь, Катя уже напросилась на ночлег.

– Вот и славно! И ты не одна, и она с тобой! Порасспрашиваешь её.

– Андрей, завтра у нас праздник, Машины пятьдесят пять празднуем, помнишь?

– Ну значит, с корабля на бал. В порту что-нибудь куплю в подарок.

Кончив разговор, я вышла в гостиную и… встретила восхищённый взгляд Стефана. «Неужели я просто не замечала?.. Неужели Стефан и вчера, и месяцы, и годы назад смотрел на меня так? – подумала я, смущаясь и помимо воли расплываясь в улыбке. Я вдруг вспомнила точно такой же его взгляд двадцатилетней давности, когда в торговом центре Подгорицы хулиганства ради я продефилировала перед ним в платье, которое собралась купить. Его восхищение тогда дорогого стоило. Его восхищение позволило мне – неуверенной в себе женщине, какой я тогда была, попав на своё первое светское мероприятие, чувствовать себя настоящей королевишной.

– Мама, ты прелестна! Ты восхитительна, моя юная мама! – поднялся встретить меня мой взрослый сын.

– Благодарю, сынок.

Принимая мой поцелуй, он шепнул:

– Я в кабинет, поработаю до ужина.

– И меня не забудь поцеловать, Маленькая! – заявил о себе Василич. – Я, вишь, и побрился к ужину! – он погладил себя по щеке и добавил: – Ох и красивая ты сегодня!

Я засмеялась и поцеловала его вначале в одну, а потом в другую щёку.

– Сладкие твои поцелуи, Маленькая, – подмигнул он, – завидую я Сергей Михалычу, ох и завидую!

«А вот Сергей Михалыч ищет поцелуи послаще», – тоскливо подумала я и отошла от него. А с дивана, бросаясь ко мне, уже вспорхнула Анюта, по-прежнему лёгкая, несмотря на беременность, прижалась ко мне животом и повторила вслед за Василичем:

– Лидия Ивановна, вы такая красивая!

– Здравствуй, Анюта. Самая красивая в семье у нас ты, девочка. Как ты себя чувствуешь?

– Да хорошо я себя чувствую! Устала только, скорее бы уже родить!

– Анютка в меня, – подала голос Даша, – и беременность легко носит, без токсикозов там всяких, и рожать будет легко, и ребёночка родит здорового. А муж захочет, так и другого выносит! Потому здоровая она у нас со Стефаном!

При первых же звуках пронзительного гласа матери Анюта судорожно на неё оглянулась и вновь повернулась ко мне с виноватым видом. Я ласково поцеловала её в лоб и сказала:

– Не торопи роды, девочка, всему своё время. Малыш сам знает, когда ему пора. Разговаривай с ним больше и наслаждайся свободой! Сейчас, Анютка, малыш привязан к тебе, а когда родишь, ты будешь привязана к малышу!

– А дедушки и бабушки на что? – вновь вклинилась Даша. – Вчетвером, думаю, справимся с одним-то ребёнком! Правда, Стефан?

– Справишься! Сиськой тоже своей кормить будешь? – недобро покосился он на неё.

– А и что такого? Сейчас вон сколько разного для детей, и без сиськи можно вырастить.

– Дак, с сиськой-то малышу лучше, особливо ежели мальчик! – ввернул Василич.

– А тебе откуда знать, Василич, ежели ты своих не имел? – огрызнулась Даша, и в гостиной стало тихо.

Василич часто-часто заморгал и, пряча навернувшиеся на глаза слёзы, отвернулся. Стефан же взглянул на жену так, что та поёжилась.

Бить по больному по силам не каждому, а Даша сегодня превзошла многих. Она знала, что Маша трижды беременела, знала, что все три раза это была внематочная беременность, а при второй беременности Машу чудом спасли, но всё равно ударила.

– Рожать тебе недели через три? – спросила я Анюту, только чтобы разрушить давящую тишину.

– Через двадцать дней! – защебетала она охотно. – И со свадьбой мы тоже всё решили! Будем свадьбу играть через три месяца после родов, когда я в себя приду. Эдвард до родов предлагает, чтобы ребёнок, когда мы уже муж и жена, родился, но вы же знаете, я настоящую свадьбу хочу – и фата чтобы, и платье белое в пол!

Слова дочери вызвали у Стефана ироничную усмешку, и Даша тотчас развернулась к нему, изготовившись к бою.

– А в чём противоречие? – упреждая их разборки, вновь спросила я. – Брак вы можете зарегистрировать сейчас, а свадьбу потом сыграете.

– Это же затратно! – возмутилась Даша. – Регистрацию брака праздновать придётся, а потом ещё и свадьбу! Лучше уж за раз.

– Но Эдвард вполне успешный бизнесмен… – растерялась я.

– А и что, что успешный? Деньги и ему на голову не сыплются!

– Лидия Ивановна, Эдвард так и хотел! – бросилась на защиту жениха Анюта. – Он ещё два месяца назад предлагал зарегистрироваться и в свадебное путешествие поехать, хотел в Штаты, к своему отцу, ну, к тому, который художник, а мама не согласилась.

Я смотрела на Дашу и вспоминала юную горничную в доме Андрэ. Куда подевалась милая, быстроногая и ласковая девочка? На диване восседала грузная дама с ярким макияжем на всё ещё красивом лице, в излишне декольтированном туалете, возгордившаяся предстоящим родством и жаждущая управлять и дочкой, и будущим зятем.

Не так давно Маша мне поведала, что Даша попрекает Стефана тем, что он отказался от зарплаты семейного врача, коим, по сути, для семьи является. «Да я не в первый раз слышу, как Дашка вопит об этих деньгах, – приняв моё удивление за недоверие, сказала Маша и веско прибавила: – И не первый год! Потому что жадная! И не спорь! Все знают, что одеваться она норовит за твой счёт, только ты в магазин, она тут как тут со своей Анькой: «Маленькая, Анюте сапожки надо да платьице пора свежее прикупить», – передразнила она Дашу, – а сама и себе нахватает! А Стефан, между прочим, тысячами деньги домой приносит, да не рублей, а евро! А подарки она какие себе и Аньке на праздники да дни рождения заказывает? Ты ей одними подарками раз сто уже выплатила всю двадцатилетнюю зарплату Стефана!»

Выплеснув возмущение, Маша выразительно помолчала и, сменив тон, заговорила о том, зачем, собственно, и начала разговор: «Так это… что хотела сказать-то, вчера Дашка об Анькином приданном вопила. Она-де зарплату Стефана копила бы, и тогда Анька не шла бы замуж бесприданницей. Вот я и подумала, Эдвард за Анькой приданное, что ли, требует? За брюхо её нагулянное?»

Эдвард, конечно, никакого приданного за Анютой не требовал. Будь так, Даша уже бы решала вопрос со мной, как решала все свои материальные капризы и нужды. Про приданное она, скорее всего, на ходу выдумала, как обоснование для упрёка Стефану, но… на чужой роток не накинешь платок – услышали, вложили в слова свой смысл, и вот уже едва нарождающиеся отношения молодых тащат за собой шлейф торга. Даша должна бы понимать, что, чем скорее Анюта выйдет замуж, тем быстрее улягутся сплетни; что внуку её лучше родиться не у матери-одиночки, случайно забеременевшей от студентика из соседней общаги, а в полной семье, где у малыша есть и мама, и папа, но Даша опять что-то выгадывала. Маша права, равнодушный к деньгам, как, впрочем, и к любым другим материальным ценностям, Стефан всегда очень прилично зарабатывал и всё, что зарабатывал, отдавал жене. Даша же деньги складывала. Куда – никто не знает, банкам она не доверяла, равно как и инвестиционным инструментам, значит, складывала где-то дома.

К счастью, она не знает, что, несмотря на отказ Стефана от зарплаты, Серёжа всё равно открыл на его имя счёт, куда все эти годы каждый месяц перечисляет его зарплату, ещё и вкладывая эти деньги в различные финансовые инструменты. Сумма там накопилась немалая, и узнай Даша об этих деньгах, она и их приберёт к рукам. Когда-то пьяные родители забывали покормить маленькую Дашу, недостаток пищи в раннем детстве обернулся для Даши скаредностью в жизни взрослой.

– Анюта, замуж ты выходишь за состоятельного взрослого мужчину, – проговорила я наконец, – пусть он сам решит, как будет лучше и для тебя, и для малыша, доверься ему! А твоя мама просто побоялась отпустить тебя за океан. Ты у неё единственный ребёнок, и к тому же чудо какой красивый и умненький ребёнок!

Порозовев от смущения, Анюта ласково прижалась ко мне щекой и вдруг вскрикнула: