Лариса Сербин – Уродственные связи (страница 9)

– Крис, ты совсем мальчишка, – наконец сказала она, выдыхая дым. – Думаешь, что одной любви достаточно, чтобы все изменить? Чтобы сделать меня… свободной? – Последнее слово прозвучало почти с издевкой.

Он не ответил сразу. Она видела, как его плечи напряглись, как он сжал кулаки, но сдержался. Кристофер подошел к окну, распахнул его, впуская в комнату свежий воздух, смешанный с гулом города. Джулия смотрела на его широкую спину, а внутри нее боролось: желание обнять его, забыться, раствориться в этой простоте, и страх, что все это разобьется о ее реальность.

– Я не мальчишка, Джулия, – наконец сказал он, повернувшись. – Я просто хочу жить с тобой. Жить, а не красть эти несколько часов раз в неделю, пока твои дети с няней, а муж думает, что ты на тренировке. Я хочу быть тем, с кем ты начнешь новый день, а не тем, с кем ты убегаешь из старого.

Она рассмеялась, но смех прозвучал натянуто, почти нервно.

– Ты говоришь красиво, Крис. Даже слишком красиво. Ты не понимаешь, насколько я… связана.

– Связана или привязана? – его голос был тихим, но острым, как бритва.

Джулия вздрогнула. Он подошел ближе, сел напротив, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Ты боишься, Джулия, – сказал он. – Больше, чем готова признать. Но ты знаешь, что я прав.

Она отвела взгляд. Слова Криса эхом отдавались в ее голове, раскатываясь неприятной тяжестью. И вдруг ее охватила злость. Какого черта? Почему все вокруг вдруг решили, что знают ее лучше, чем она сама? Откуда они могут знать, что происходит у нее внутри? Почему каждый считает себя вправе давать советы, притворяясь умнее, чем есть, при этом не добившись ничего в своей жизни?

– Я бы на твоем месте просто заткнулась, – выпалила она, бросив на него холодный взгляд.

Кристофер встал. Он прошелся по комнате, остановился у окна, немного постоял, будто обдумывая ее слова. Затем вернулся к креслу, тяжело сел, потирая виски.

– Я не понимаю, Джулия, что с тобой не так, – проговорил он, почти устало, но с ноткой насмешки в голосе. – Может, ты просто боишься, что я понимаю тебя слишком хорошо?

Она замерла, не зная, что ответить. Джулия взяла с тумбочки свои украшения и начала медленно надевать их одно за другим. Сначала кольца, затем серьги, и только самым последним – свое обручальное кольцо. Крис все это время молча смотрел на нее, качая головой, словно вдруг осознал что-то очень важное, что долго оставалось скрытым.

– Я понял, – почти промычал он, и его голос прозвучал глухо. – У меня же нет денег, как у Виктора. Я же не смогу покупать тебе такие украшения.

Джулия лишь пожала плечами, не утруждая себя ответом. Ее взгляд оставался равнодушным, как будто слова Криса даже не задели ее. Она быстро оделась, уверенными движениями застегнула пуговицы на платье, взяла сумочку и вышла из квартиры.

По пути домой она шла с широкой, почти дерзкой улыбкой. Ей было радостно, легко, словно весь мир только что выложил ей карты с выигрышной комбинацией. Ей даже хотелось смеяться. Джулия упивалась этим новым ощущением – быть соблазном, быть той, кем восхищаются, кого добиваются. Ей нравилось нравиться. Ей нравилось влюблять.

Ей не нужна была эта любовь, но заполучить ее, завоевать чье-то сердце стало ее новой целью. Ее новой зависимостью, от которой она уже не могла и не хотела избавиться. Эта игра будоражила ее, наполняла вкусом жизни, как самый крепкий и пьянящий напиток.

Наконец-то Джулия поняла все. Она обрела смысл своего существования, свое настоящее «я». И от этого открытия ей было так радостно, так прекрасно, словно она сорвала самый крупный джекпот.

Она вернулась домой. В квартире было тихо и пусто. Дети еще гуляли с няней, а Виктор должен был вернуться не скоро. Новая квартира сияла чистотой, запах свежей мебели наполнял воздух, создавая ощущение стерильного уюта. Джулия прошла в ванную комнату, где все было идеально: серый мрамор стен, хромированные детали, блестящие от полировки.

Она зашла в просторный душ, включила воду и закрыла глаза. Сначала на ее тело обрушились ледяные капли, заставив вздрогнуть, но через мгновение вода стала горячей. Пар быстро заполнил ванную комнату.

Улыбка не покидала ее лица. Джулия стояла под струями, чувствуя, как вода смывает с нее запах Криса, его прикосновения, его присутствие. Ее охватило странное, почти детское удовлетворение – будто она стерла следы своей маленькой тайны. Это доставляло ей особенное удовольствие – ощущение контроля, власти над своей двойной жизнью, где все было так, как хотела только она.

Глава 7

Джулия ехала в тот самый городок, где бывала лишь однажды – на Рождество у Люси. Поездка на поезде занимала полтора часа, и она надеялась вернуться домой к вечеру. Патрик все еще ничего не знал, и Джулия понимала, что чем дольше откладывает этот разговор, тем хуже делает, но ничего не могла с собой поделать. Ей самой хотелось бы оставаться в неведении, как будто этого ничего не происходило.

Как и ожидала Джулия, Люси не смогла выделить для нее даже час.

У Джулии был насыщенный день. Ей нужно было встретиться с ритуальной службой, чтобы утвердить детали: выбор гроба, оформление зала для прощания, цветы. Затем она планировала зайти в мэрию, чтобы уладить все необходимые формальности, связанные с разрешением на похороны в этом городе. После этого предстояло договориться с кладбищем о месте захоронения.

Кладбище было больше похоже на ухоженный парк. Узкие дорожки, выложенные гравием, петляли между высокими деревьями, чьи ветви переплетались. На склонах холмов стояли старинные надгробия, обвитые плющом и покрытые мхом. Джулия решила зайти в церковь, чтобы обсудить с местным священником проведение службы – даже если была не до конца уверена, что это нужно.

Кроме того, ей нужно было зайти в цветочный магазин, чтобы заказать венки и букеты. Это был последний штрих, но для нее он казался важным, почти символичным.

Все эти дела казались простыми только на первый взгляд. Каждый шаг отдавался тяжестью в ее сердце. Ее не покидало чувство, что она занимается чем-то чужим, неправильным.

– Теперь ты мой должник, – пробормотала она, словно Виктор мог ее услышать.

Время, проведенное в этом городке, казалось ей пыткой. Она чувствовала себя чужой, словно вторглась в мир, к которому никогда не принадлежала. Это был мир Виктора – мир, о котором она почти ничего не знала.

Здесь он провел свое детство. Здесь гулял, рос, становился тем, кем был. Это место сформировало его, и теперь Джулия будто заново изучала его личность, просматривая сцены из его жизни, которые раньше оставались скрытыми.

Этот день стал для нее своего рода новым знакомством с Виктором. С Виктором, которого она никогда не знала и которого уже не узнает.

Странное чувство преследовало ее, пока она ходила по мощеным улочкам среди старых каменных домов, уютно украшенных тыквами к осенним праздникам. Это чувство было похоже на страх, но какой-то иной, незнакомый. Страх, который она никогда не испытывала рядом с Виктором, даже в самые, так сказать, страшные моменты. Она его не боялась.

Когда она ехала в поезде обратно, телефон зазвонил. На экране высветилось имя Оливии.

– Очень много всего навалилось в один момент, – прозвучал родной, но холодный голос.

– Но ты же приедешь? – встревоженно спросила Джулия, стараясь сдержать дрожь в голосе.

– Да, мам, не переживай. На похоронах я буду.

После этих слов повисла недолгая пауза. Джулия прислушалась к ритмичному стуку колес поезда, словно это могло заглушить ее мысли.

– Я еще ничего не говорила Патрику, – произнесла она, глядя на свое отражение в окне. – Поэтому, если будешь говорить с ним…

– Мам, – тяжело выдохнула Оливия.

– Я ему правда скажу! Сегодня или завтра! – Джулия поймала себя на том, что оправдывается перед собственной дочерью.

– Понятно, – коротко отозвалась Оливия. Ее голос прозвучал так, словно она хотела добавить что-то еще, но передумала.

Джулия знала: Оливия хотела сказать гораздо больше.

– Оливия… – начала она тихо, как будто надеялась смягчить ее настроение.

– Я не хочу ничего говорить! – резко перебила дочь. – Мы обсуждали это сотни раз! Тысячи!

Джулия сжала телефон крепче, чувствуя, как раздражение в голосе Оливии разрывает ее изнутри.

– Ты же знаешь, что ему будет трудно это вынести, – снова попыталась оправдаться она, но ее голос звучал слабее.

– Когда ты уже перестанешь его беречь! Ему трудно лишь от твоей опеки! – голос Оливии звучал твердо, почти грубо. – А про отца тебе все равно придется рассказать.

Джулия выдохнула, словно пытаясь выпустить все напряжение вместе с воздухом. Она знала, что Оливии ее никогда не понять. И это осознание, раз за разом, приводило их разговоры в тупик.

Весенний день был невероятно теплым и ясным. Все вокруг утопало в розовых лепестках цветущей сакуры, которые покрывали траву, словно нежный ковер. Солнце приятно пригревало, и трехлетний Патрик бегал по лужайке в одной футболке и джинсах, возясь с цветами и пытаясь поймать жучков.

Виктор появился на аллее, возвращаясь с работы в своем коричневом костюме. Джулия с гордостью приобняла его, надеясь, что кто-то в парке заметит их и позавидует ее счастливой семье. Виктор выглядел собранным, почти безупречным, но, к ее разочарованию, он даже не взглянул на сына, увлеченного игрой в траве.