Лариса Порхун – Психи (страница 1)

Психи

Лариса Порхун

© Лариса Порхун, 2026

ISBN 978-5-0069-8449-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

АННОТАЦИЯ

Молодой учёный, психиатр Андрей Григорьевич Сикорский обращает внимание на то, что психически нестабильных людей становится всё больше. Он начинает вплотную заниматься данным вопросом и выясняет, что это характерно не только для их региона. Подобная тенденция прослеживается и в других городах и даже странах.

Что это? Вирус, затронувший ментальную сферу? Результат накопившихся геополитических и социальных проблем? Сбой матричной программы? Некий изощрённый вид бактериологического оружия?

Неизвестно, но ясно одно: над человечеством нависла вполне реальная угроза новейшей пандемии. На этот раз с приставкой «психо».

Однако, чтобы это ни было, Сикорский и его единомышленники берутся это выяснить и найти путь, ведущий к спасению.

ПСИХИ

*******

После того, как жена окончательно затихла, он легко поднялся, сделал большой полукруг по комнате, шумно, с усилием выдыхая и одновременно разминая шею. Затем открыл в ванной горячую воду и полностью разделся. Подойдя к зеркалу, он провёл ладонью по запотевшей поверхности и долго вглядывался в своё отражение.

Тёмно-русые волосы почти не растрепались, только отдельные пряди немного взмокли, прилипнув ко лбу и вискам тугими колечками. Дыхание ровное, руки не дрожат, и вообще, если не считать суточной щетины, бледности и запаха пота, который он к своему неудовольствию ощущал сейчас во влажном воздухе небольшого помещения, выглядел мужчина как обычно.

Даже выражение лица спокойное, почти безмятежное. Словно это не он только что, в этом уютном номере загородной, полупустой сейчас базы отдыха задушил женщину, с которой прожил семнадцать лет, а кто-то совсем другой, не имеющий к нему никакого отношения.

Он сейчас напоминал не лишённого привлекательности, недавно проснувшегося мужчину среднего возраста, в рассредоточенном, почти отсутствующем взгляде которого легко считывалось, что ещё ни одна тревожная мысль не успела омрачить его незамутнённого сознания.

Да так оно и было на самом деле. Он вообще ни о чём не думал, кроме того, что всё сделал правильно. Вернее, это была даже не мысль, это была холодная, спокойная уверенность человека, хорошо выполнившего не самую приятную и лёгкую работу, которую ещё необходимо довести до конца. То есть, он поступил именно так, как и должен был. Жена просто не оставила ему шанса. Ни единого. А значит и себе тоже.

Тщательно намыливаясь, он вдруг ясно понял, что с самого начала знал, чем закончится эта их встреча. Но до сих пор не признавался себе в этом. Почему? Надеялся на какой-то другой исход, оставляя мизерный шанс? Кого он хотел обмануть? Себя? Её?

Нет, когда он приглашал жену на этот романтический уик-энд, чтобы не только ещё раз попытаться убедить её в своей правоте, а просто побыть вдвоём, поговорить без опасения того, что за ними следят, их прослушивают, — он и не думал кривить душой. Он на самом деле этого хотел вполне искренне. Или ему это только казалось?

Он повернул кран и сделал воду ещё горячее. Тело приятно заломило, он с головой встал под душ, и с наслаждением чувствовал, как горячая вода стекает по лицу, распаривая кожу и окрашивая её в густо-розовый цвет, заливает глаза, нос, скапливается в уголках рта и не задерживаясь, бодро сбегает дальше по крупному телу, обволакивая его густым, влажным паром. Он всё ловил и ловил ртом воду, прикрыв глаза и с жадностью вдыхая волглый, напитанный тёплой сыростью воздух.

Растираясь до красноты с каким-то весёлым остервенением, он открыл баночку крема, цветом, консистенцией и даже запахом, напоминающим взбитые сливки, и зачерпнув щедрую порцию, растёр его по лицу, рукам, груди. Особую пикантность придавал этой процедуре тот факт, что крем принадлежал жене, она сама поставила его сюда, когда приехала сегодня днём.

Придав обычную форму волосам, — зачёсанная назад лёгкая, с нарочитой небрежностью волна, — он подошёл почти вплотную к зеркалу. Определённо он выглядит не так, как раньше. Что-то произошло с ним. Но изменения эти столь неявны, что заметить их может только он. Ну и, разумеется, тот, кому известны конкретные признаки. Как выражается его четырнадцатилетняя дочь: те, кто в теме. Но так как до сих пор он не встретил человека, погружённого «в тему» так же глубоко, как он, то можно считать, что всё в порядке. В любом случае, лично его всё устраивает. Даже более чем.

Чутким ухом он уловил какой-то шум. Человеческие голоса. Первая мысль, метнувшаяся в голове, оказалась бредовой: это из комнаты, где на полу лежит, раскинув по сторонам тонкие руки, его жена. Через секунду стало понятно, что звуки доносятся с улицы, а он и подзабыл, что не один здесь. Часа через три после приезда жены, когда они уже возвращались после прогулки по лесу, в соседний домик как раз заселялись две парочки.

Сейчас он вспомнил, как шла его жена к дому, запахнув полы куртки и зябко подняв плечи, хоть в сентябрьский день этот вовсе не было холодно. Она была рядом, но чувствовалось, что она не только не с ним, она необозримо далеко. И односложные ответы, и опущенная голова женщины, и её отстранённо-рассеянный взгляд, всё словно говорило: всё не то, и не так, и вообще, зачем я здесь?

Вспомнив о жене, ему нестерпимо захотелось взглянуть на неё ещё раз. До такой степени, что возвращая дезодорант на узкую, пластиковую полочку у зеркала, он почти не обратил внимания, что тот с гулким стуком задев край раковины, свалился на пол.

Пересекая узкий коридорчик, он вдруг совершенно некстати подумал, что нисколько не испугался в ту секунду, когда ему показалось, что голос слышится из комнаты, где лежит его жена. Вернее то, что ещё совсем недавно было его женой. Он не сомневался в том, что просто вернулся бы и закончил то, что начал. С той же уверенностью в своей правоте, и с тем же спокойствием.

В комнате, залитой мягким, оранжевым светом, всё оставалось по-прежнему. Тихо урчащий телевизор, большой угловой диван, обитый протёртым в нескольких местах голубым вельветом, маленький столик возле него, и серый ковёр с мягким, длинным ворсом. На нём и лежала женщина, всё так же, чуть отвернув к дверям голову, и раскинув в стороны тонкие руки с нежно-голубыми прожилками вен. На ней был лёгкий, шёлковый халатик с широкими и короткими рукавами, который он целомудренно запахнул на ней после случившегося.

Первое, что он сделал, когда всё было уже кончено, убрал в комнате. Поправил диванные подушки, расставил в изначальном порядке стулья, подобрал фен, которым она так и не успела воспользоваться, телефон в перламутровом, розовом чехле, валяющийся на полу, смятый журнал «Космополитен» и пульт от телевизора с вылетевшими из него после падения батарейками. Она всегда удивительно быстро умела обживать и заполнять собой любое пространство в котором оказывалась.

Пройдя в спальню, он убрал в сумку, где уже находился фен, журнал и телефон, — приготовленный женой для вечера голубой, брючный костюм, который ей очень шёл и кружевной, телесный бюстгальтер. Трусики из того же комплекта уже были на ней, он это знал, их никак не мог скрыть во время их недолгой борьбы лёгкий халатик без пуговиц.

Она тогда вышла из душа и как раз собиралась одеваться к ужину, когда состоялся этот спонтанно возникший разговор, который он планировал позже. И разговор этот, почти перешедший в ссору, который они, кстати, так и не закончили, был в общем-то уже и не нужен. Всё было и так понятно. Причём им обоим. Вообще, — подумал он, — осторожно, словно боясь её разбудить, опускаясь на колени и заглядывая в лицо женщины, — когда люди говорят друг другу, что им нужно серьёзно поговорить, чаще всего это значит, что говорить, собственно, уже не о чем. Точно так же, как уверение про выход, которого якобы нет, означает только одно: выход уже найден.

Всё решено, просто не каждый может в этом признаться. Хотя бы себе. Вот у него действительно выбора было немного. И то, на что он, в конце концов, решился, может и не самый элегантный, но почти наверняка самый надёжный вариант. А значит и самый лучший. Особенно, если иметь в виду будущие перспективы его работы, а ничего важнее, чем продолжать своё исследование для него просто не может быть.

И даже представить страшно, что могло произойти, если бы ей удалось выполнить хотя бы часть из того, что она намеревалась. Вот с этим справиться было бы куда сложнее.

На лице у его жены застыло странное выражение напряжённого внимания. Глаза широко открыты, как будто она замерла в ожидании щелчка фотоаппарата и отчаянно старается не моргнуть. Ему вдруг очень захотелось дотронуться до её щеки, такой нежной и такой беззащитной сейчас, а потом накрыть ладонью веки женщины, чтобы не видеть этот её взгляд, всматривающийся в пустоту… Но в последний момент, он хоть и не без усилия, удержался от этого. Не стоит идти на поводу у эмоций. Это ещё никогда и никого не приводило ни к чему хорошему.

Мужчина встал, посмотрел на часы и быстро оделся. Чуть позже, он позаботится обо всём. Он не сомневался, что всё получится. И у него были некоторые основания для этого. Хотя бы потому, что он позаботился почти обо всём заранее. Во-первых, никто не знает, что они здесь. Во-вторых, никому неизвестно, что он не только в этом месте, а вообще в России. Всё же иногда бремя повышенной секретности значительно облегчает жизнь. А в-третьих, как всё-таки предсказуема его жена, и как хорошо он изучил её за эти годы. Он знал, что она не сможет отказать в его маленькой просьбе перед долгим расставанием. Ну и в целом, как же легко и естественно всё получилось. Словно бы само собой. Было даже ощущение, что Провидение не просто ведёт его за руку, а вполне отчётливо подсказывает, что следует делать.