Лариса Лазарова – Мой безумный выбор. 48 часов (страница 5)

Он кивнул. Опять. Для нее. Если она заметила.

За окном всё так же висела серая муть. Часы показывали 16:45. Сутки всё ещё шли. Дополнительные двадцать четыре часа до конца. Или только до начала. Он не знал. Но впервые за десять лет не пытался угадать. Сидел. Слушал, как гудит холодильник. Как дышит Аня. И тесно бьётся его собственное сердце.

Тяжелая правда не давила. Она держала. На нее можно было положиться.

Глава 5. В МАНЕЖЕ ВСЕ ТЕ ЖЕ

Они сидели на кухне уже минут двадцать, когда появились остальные.

Степан вошёл первым. Тяжело. Не шагая, а перенося вес. Подошёл к раковине, налил стакан воды, выпил залпом. Даже не посмотрел в их сторону. Поставил стакан. Аня заметила, как дрожат его пальцы. Мелкая, нервная дрожь. У человека, который привык, что руки нужны для другого. Не для тонкого стекла. Для веса и выживания.

— Доброе утро, — бросила Анька. Голос вышел слишком звонким. Как монета, упавшая в пустую банку.

Он не ответил. Только повернулся. В глазах залегла усталость, которую не спрячешь ни за деньгами, ни за лишними сутками.

— Живой, — ответил глухо. — Это уже много.

— Для кого много? — не унималась она.

— Для того, кто мог не проснуться.

И вышел. Дверь за ним не хлопнула. Просто закрылась, точно комнату отсекли от чего-то важного.

— Жуткий тип, — выдохнула Аня.

— Он из силовых структур, — тихо подсказал Илья. — Нашивка на куртке. Сам видел.

— Откуда ты разбираешься в нашивках?

— Я много чего видел. Раньше молчал.

— А теперь?

— Теперь не могу.

Анька чуть не прожгла взглядом дверь. Интересно, что он отдал тем, в пиджаках? Не память. Не слова. Что-то, отчего руки трясутся, а внутри всё ещё слышатся разрывы, которых давно нет.

Вера Павловна появилась из коридора бесшумно. Аня не услышала ни шагов, ни скрипа. В какой-то момент женщина в платке уже сидела на стуле и перебирала чётки. Плавно. Ритмично. Будто отсчитывала не строки молитв, а чей-то пульс.

— Вы не спали? — спросил Илья.

— А кто сейчас спит? — ответила она мягко. — Время сломалось. Спать по расписанию — роскошь.

— Вы что-то знаете? — заинтересовалась Анька.

Вера Павловна посмотрела на неё. Взгляд цепкий, тяжёлый. Аньке показалось, что её сканируют. Как товар на ленте. О, спасибо. Плюс еще одна фобия.

— Я знаю, что мы здесь не случайно, — произнесла Вера. — Вас пятеро. Я — шестая. Но я не с вами.

— А с кем?

— Сама по себе. Как и всегда.

«Тётя-паучиха, — отметила Аня. — У неё паутина на лице. Только мы не мухи. Мы ещё не знаем, кто мы».

— Жуткая тётка, — шепнула Аня, наклоняясь к Илье. И опять тепло дохнула на него.

— Она слышит, — шепнул он в ответ. Его заметно начинало колотить. Что за девчонка такая.

— Конечно, слышу, — подтвердила Вера Павловна, не поднимая глаз от чёток. — У меня слух хороший. И память. Пока — хорошая.

— А что будет потом?

Вера Павловна промолчала. Пальцы замерли на деревянных шариках. В комнате повисла тишина. Плотная. Как вода.

Денис ворвался последним. Дорогой махровый халат, вышитая монограмма на кармане, телефон прижат к уху. Лицо — смесь паники и бешенства.

— Я сказал — ждите! Я не знаю, где я! Просто ждите!

Сбросил вызов. Обвёл взглядом кухню. Будто они забыли, как работает сервис.

— Кто-нибудь объяснит, что происходит?

— Вы подписали контракт, — спокойно ответила Вера Павловна. — Как все. Теперь мы здесь.

— Где «здесь»?

Денис махнул рукой, задев пустую кружку. Та не упала. Осталась стоять. Гравитация тоже решила отдохнуть.

— Вот это! — он ткнул пальцем в потолок. — Что это?

— Наш новый мир, — усмехнулся Илья. И тут же поморщился, слово обожгло язык.

— Наш? Я не подписывался на новый мир! Я подписался на 48 часов! Чтобы доделать отчёт! Проверить поставки! Чтобы…

Он замолчал. Сел. Схватил Анину кружку, сделал глоток. Поморщился.

— Кофе холодный.

— Микроволновка не работает, — напомнил Илья.

— К чёрту микроволновку, — Денис отставил кружку. — У меня нет сети. Нет вайфая. Айфон превратился в кирпич, который показывает время. Но я не понимаю, какое. Утра? Вечера? Какая разница?

Аня подошла к окну. За стеклом было пусто. Ни машин, ни людей, ни фонарей. Только серое небо, сливающееся с серой землёй. Кто-то стёр горизонт.

— Сутки теперь длятся 48 часов, — кротко объяснила она. — Мы же этого хотели.

— Я этого не хотел, — выдохнул Денис.

— Ты подписал.

— Я подписал, потому что мне нужны были часы! А не эта… серость!

Илья посмотрел на него. В глазах не было осуждения. Только точность, как у линейки.

— Ты отдал страх, да?

Денис замер.

— Откуда…

— Я не могу врать, — признался Илья. — Но вижу. Ты не боишься. Должен бояться. Мы все должны. А ты злишься. Злость осталась. Страх — вырезали.

Денис побелел. Губы дрогнули. Он попытался что-то ответить, но слова застряли. Аня поняла, что ему нечем ответить. Внутри выключили пожарную сигнализацию. Дом мог гореть, а он бы сидел и смотрел, как пламя лижет обои. Без паники. С глухой злостью на то, что мир перестал подчиняться.

«Бедный богатый мальчик, — подумала Аня. — Он думал, что страх — это слабость. А оказалось, это единственное, что держало его на ногах».

Снова подошла к окну.

Внизу, на пустой улице, стояла фигура. Маленькая. Сутулая. Слишком длинный пиджак болтался, как на вешалке. Кривой галстук. Нервный клерк. На бейдже — Клим. Крупными буквами. Он стоял под фонарём и смотрел вверх. Прямо на неё.

Анька отшатнулась. Штора дёрнулась, свалилась.

— Что там? — спросил Илья.

— Ничего, — пролепетала она. Голос подвел.

Клим поднял руку. Не помахал. Просто показал пальцем вверх. Не на небо. Чуть выше. Туда, где, наверное, было начальство. Вот только чьё?