Лариса Лазарова – Милаха, крысы и Тихий Пожиратель (страница 3)

ГЛАВА 3. ВОЛКИ.

Прекрасно помню, как все для меня началось. На Милахе. Три года назад.

Тюремный блок «Милахи» встретил воем. Не метафорой – настоящим волчьим подвыванием, разносящимся по вентиляции. «Стая» уже учуяла новую кровь. Толкнули в спину, и я шагнул, споткнувшись о стык плит в шлюзовой камере «Тихого Пожирателя».

Мне едва удавалось стоять на ногах. В глазах плыло от наркоза, которым накачали перед этапом, а в ушах гудело, словно в них взвинтили пару дронов. Моргнул, пытаясь сфокусироваться на серых стенах ангара «Тихого Пожирателя», но вместо этого увидел лишь размытые силуэты и ослепительные блики ламп.

Голова кружилась от перегрузок, живот сводило от голода, а в глазах плавали тёмные пятна. Этап – это ад. Особенно когда твой сосед по камере настойчиво рассказывает, что ждёт новичков на «Тихом Пожирателе».

– «Милашка» тебя сожрёт, – хрипел тот, обнажая темные зубы. – Особенно если попадёшь к Бийко. Он таких, как ты, на завтрак ест.

Я не верил. Ну, почти. А теперь вот, трясущийся, в потрёпанной робе, стою перед Старпомом, который смотрит на меня, как на дохлую дрянь, доставленную на борт вопреки всем санитарным нормам.

– Вы чего это сюда притащили? – Старпом скривился, тыча пальцем мне в плечо. – С какой такой целью? Я его куда? В общий блок?! Да еще с протезом? Да такого синего, тощего?

Надсмотрщики в чёрных бронежилетах, сопровождавшие партию новичков, усталые и равнодушные, лишь пожимали плечами, переглядываясь. Один лениво сплюнул под ноги.

– Постановление суда. И точка. Забирай. Теперь это не наши проблемы. Он сказал, что механик. Забирай – воспитывай. Придумаешь что-нибудь. Откормишь. Или Милаху угостишь.

Я почувствовал, как подкашиваются ноги.

И тут появился капитан.

– Давай его пока к Бийко, потом разберёмся. – Кэп бросил взгляд на меня, оценивающий, без жалости. – Не задерживай, работа встанет.

Потом добавил, будто вспомнив:

– Кстати, вот и он.

Услышал, как кто-то приближается – тяжёлые, мерные шаги. Обернулся и увидел. Массивная фигура. Выше двух метров. Плечи, как дубовая плаха. Лицо в шрамах, а глаза… Светло-серые. Почти бесцветные. Глаза снайпера. Киберированная рука, сжатая в кулак размером с мою голову.

– Бийко, принимай напарника. – Старпом хмыкнул. – Хоть разговаривать научишь.

В голове у меня мгновенно всё сложилось в одну ужасную картину.

«Ломать».

«Ест на завтрак».

«Особенно таких, как ты».

Истории, которыми пугали в тюремном госпитале, всплыли перед глазами: сломанные кости; киберпротез, сжимающий горло; шепот «45-й не прощает» перед тем, как жертву выбрасывают в шлюз. Обрывки тюремных баек: «На «Милахе» таких, как ты, ломают за неделю», «Бийко? Да он сам чудовище, даже банды его боятся», «Он людей руками рвал, слышал?». Именно так я и представлял тех, кто будет меня ломать.

Сердце застучало – казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. В ушах – звон. В глазах – тьма. И тогда я сделал это. Вцепился в рукав Старпома. Мёртвой хваткой. Я клянусь, что не помню! И да, вся тюрьма ржала полгода.

– Пожалуйста! – Зарыдал, голос сорвался в визг. – Отправьте меня в лабораторию! В печь! Куда угодно! Только не к нему!

Тишина. Потом Старик захохотал.

– О-о-о, ш-ш-ш… – Он схватился за бока. – В печь, говорит!

Старпом, трясясь от смеха, выкручивал свою руку из моих цепких пальцев.

– Слышь, Бийко! Я тебя теперь всегда буду отправлять встречать пополнение. Если новички, как тебя увидят, будут стройными рядами тащиться в печку, это сколько же мы жрачки и нервов сэкономим? Шиканем!

Даже капитан, появившийся из тени, замер с выражением легкого недоумения на лице. Его брови поползли вверх.

Бийко стоял близко. Каменное лицо. Но уголок рта дёрнулся.

А потом рванул общий блок.

«Волки» визжали, улюлюкали, били кулаками по капсулам, катались по покрытию тыча пальцами. Только один, постарше, стоял в стороне. Наблюдал.

– Ну всё, парень, тебе крышка! – Завывал один. – Бийко тебя сейчас в печь сам отнесёт! На руках!

– Да он уже молитву читает! – подхватил другой.

– Да он тебя съест, сопляк! С кожей и костями!

– Он уже обосрался! Видал? Видал?!

– Эй, новенький, а ну-ка, повтори!

Я уже не соображал, где нахожусь. Перед глазами плыло.

– Ну что, «напарник»? – прохрипел Бийко. – Идём. Покажу, где я живу.

Я стоял, красный до ушей, готовый провалиться сквозь пол.

Бийко наконец шагнул вперёд.

– Ладно, хватит. – Голос низкий, спокойный. – Идём, придурок.

И добавил, уже тише, так, чтобы слышал только я. В его голосе почти-почти звучала усмешка.

– А будешь орать как резаный – прибью.

Он повернулся и пошёл, даже не проверив, иду ли я за ним.

Волки вскочили на ноги, выстроились и начали слаженно клацать зубами в мою сторону. Потом один завыл. Старший из них, что стоял в стороне, выступил из тени и тихо, но внятно произнес:

– Дичь. Охота.

– Хм, хм, хм. – Опять раздалось щелканье зубов.

– То есть, я так понимаю, работать никто не хочет? – хмуро рявкнул Старпом и грозно глянул на всех из-под кустистых бровей. – А ну, по местам, говнюки!

Все начали расходиться, а я поплелся за Бийко. Вариантов не было. Скажу честно, жить тогда мне совсем не хотелось. Даже больше не хотелось, чем после суда.

Прошла неделя, мне стало казаться, что на самом деле, все не так уж и ужасно. Да, уже и перегрузки, и куски обгорелых скафандров, и тумаки Старпома – все было мной получено сполна. И уже про Бийко я узнал достаточно. Заключенные любят делиться информацией. Особенно, если она их лично не касалась.

Я уже знал, что он намеренно сутулится, чтобы не биться головой о переборки. Что в шрамах он действительно весь. Прямо как карта боевых действий. Но самый заметный, через лоб, крестообразный, от ожога плазмой.

Что глаза у него, как у глубоководных рыб, без бликов. А зрачки не расширяются даже в темноте. В отличие от моего, ему достался самый современный и надежный протез, от почитателей. Об этом позже. Даже и с дополнительной функцией. В запястье – лезвие, выдвигается при щелчке зубами. Охренеть. В тюрьме.

Что ему всего 38 лет, а я думал – намного больше. Бывший офицер спецназа Земного Содружества, осуждённый за военные преступления. На 120 лет. Очень удобная формулировка. Татуировка на шее: «45-й не прощает» (номер его бывшего подразделения). Его роль на «Тихом Пожирателе» – старший утилизатор. Отвечает за опасные работы. Разбор завалов, обезвреживание боеприпасов и так, по мелочи. Например, держит на коротком поводке местные банды. Пока это возможно.

Малоразговорчив, но может и пошутить мрачно, часто саркастичен. Пример: «Раньше я людей спасал. Теперь грузы. Прогресс налицо». Считает, что даже преступники заслуживают справедливости. После истории на Титане не доверяет командованию.

Участвовал в подавлении восстания на Титане. Там все совершил и был осужден.

Среди крыс пользуется авторитетом. Его уважают и боятся. Единственный, кто может дать отпор зарвавшейся банде внутри команды. Из навыков достаточно разносторонне развит. Мастер ближнего боя, предпочитает монтировку и плазменный резак. При этом имеет базовые навыки взлома систем, не как я, конечно, но может отключить сигнализацию. Как оказалось, знает полевую медицину. Почти на уровне фельдшера. Видимо, пришлось.

И смех-смехом, а ведь Бийко – не его фамилия. Он Бойко. Виктор Бойко. Прозвище «Бийко» – от слова «бий», старое название палача. Дано за зачистки на Титане. И за его знаменитый «Бреющий удар». Но об этом тоже позже.

История с «Волками» произошла на вторую неделю моего пребывания на «Милахе». «Волки» в то время были самой жестокой и слаженной бандой на «Тихом Пожирателе». Старожилы: Сиплый, Крот и еще пара-тройка тех, кто настаивал на правилах жизни в тюрьме, с ними не связывались. И «Волкам» они были не интересны. К чему? Когда «Милаха» постоянно получала дополнительные поступления новичков. Вот тут они и веселились.

«Волки» и на «Тихий Пожиратель» прибыли своей компанией, и на свободе держались в этом же составе. Удивительно похожие друг на друга: мелкие, ушлые, быстрые и ловкие как ласки. Небольшой отряд убийц. Наемники. Эстеты. Индивидуалы. Только бритва. Только от уха до уха. Руководил этой не командой, а семьей Кривой Сэм. Его лицо, прямо через глаз, перечеркивал шрам. От бритвы, разумеется. Но он и с одним глазом прекрасно справлялся. Они всегда действовали сообща. Тогда мне казалось, что остановить их невозможно. Как нельзя поймать ртуть. Только один из них выделялся. Почти моего возраста. Рыжий. Мажор.

Я работал в ночную, днем у меня оказалась пара часов для сна. Настоящая драгоценность. Но не в этот день. Очнулся от того, что кто-то острым металлическим предметом касался моего лица. Хотел вскочить. Но не дали. Они все были здесь. Кривой Сэм стоял у двери, а остальные нетерпеливо скакали рядом.

– У-у-у, – тихо подвыл рыжий. – А что это наша детка спит? А что это она забыла своих лучших друзей?

Я дернулся. Но три бритвы, одна – у глаза, вторая – у горла, третья – у рта, остановили.

– Не-не-не, – опять зашептал рыжий. – Мы не Бийко, мы по-тихоньку. Пока только это.

Я даже не увидел, как он двинул рукой. На плече остались три тонких пореза, моросивших алыми каплями.