Лариса Лазарова – Милаха, крысы и Тихий Пожиратель (страница 2)

А еще его лицо до сих пор появляется:

– В зеркалах.

– На экранах радаров.

– В твоём шлеме, когда ты один в шлюзе.

Б) Балластные призраки. Они леворукие. И всегда без мизинцев. Почему?

«Ариадна» однажды пробормотала: «Отрезанные пальцы не оставляют следов в системе.» При переходе через гравитационные аномалии в грузовых отсеках появляются: тени без источника, отпечатки рук на мониторах (всегда левой руки с отсутствующим мизинцем). Не страшно, только пока не столкнешься. Раз увидел – все. Будешь вздрагивать.

В) Кровь в отсеке D-12. Бывшая медсанчасть. Сейчас из-за наплыва осужденных расформирована. Теперь лаборатория и медсанчасть – одно помещение. Самое ужасное на «Милахе». Страшнее печей. Стены периодически покрываются тёплой жидкостью, похожей на кровь. Химический анализ показывает: это живые стволовые клетки неизвестного типа. Тёплая. Липкая. Пахнет железом и мёдом. Это не кровь. Что-то пытается ею стать.

Ритуалы, без которых ты труп. Или тебя прибьет нечто, или местные. Если не будешь относиться с должным почтением. Чтобы не выделывался.

«Кормление «Милахи»

Перед выходом в опасную зону брось в вентиляцию:

– Пайку – будет тебе удача.

– Зуб – получишь правду. Иногда такую, что не унесешь.

Я бросил пуговицу. «Ариадна» ответила: «Голодный не выбирает подачки.» И она права. Голодный вообще ничего не выбирает.

«Разговор с «Трубой»

В отсеке E-7 есть трещина. Задай вопрос – получи ответ: статический разряд – «нет», а запах мёда – «да». Я спросил: «Мы все умрём здесь?»

Пахло мёдом и гарью.

Вывод, который меня не утешает. «Тихий Пожиратель» – не просто корабль. Он хищник, лаборатория. Тюрьма для чего-то, что должно остаться спящим.

А мы – его пища.

Дольше всех на «Милахе» Сиплый. Не знаю, сколько ему лет, но выглядит глубоким стариком. Или мне так кажется. Он считается местным летописцем с набором мифов и странных правил.

Застал его там, где всегда – у трещины в отсеке E-7, куда экипаж шепчет вопросы. Сиплый, костистый, с лицом, напоминающим смятый топографический план Марса, плевал в вентиляцию. Не ритуал – привычка.

– Ты же знаешь, что она отвечает, – сказал я, прислонившись к переборке. Металл тёплый, будто корабль лихорадило.

Сиплый повернул ко мне свой единственный нормальный глаз. Второй, бионический, с треснутым дисплеем.

– А тебе зачем? – Голос, как скрип ржавых петель. – Чтоб перед сном блевать красивее?

Я достал спрятанную пайку. Настоящую, не синтетику. Сиплый понял.

О Капитане Вальсе и Зеркалах.

– Он не сгорел. – Сиплый разминал пайку в пальцах, как тесто. – Он вошёл в печь сам. Добровольно.

– Зачем?

– Потому что «Милаха» попросила. – Сиплый ткнул пальцем в потолок. – Она иногда… Шепчет. Вальс был первым, кто услышал.

Я почувствовал, как волосы на затылке приподнялись.

– А нынешний Кэп…?

– Видел его лицо в зеркале? – Сиплый усмехнулся. – Вальс выбирает преемников. А «Милаха» – проверяет.

«Балластные Призраки» и Пропавший Мизинец.

Сиплый достал нож. Самодельный, из обломка манипулятора.

– Видишь царапины? – На лезвии были четыре борозды. – Каждая – от призрака. Они ненавидят сталь.

– Почему без мизинцев?

– Потому что «Ариадна» считает пальцы. – Он чиркнул лезвием по стенке. Искры осветили его лицо. – Мертвецы – это неучтенный груз. А мизинец – первое, что стирается в архиве.

Кровь в Отсеке D-12.

Тут он замолчал, прислушиваясь к гулу вентиляции.

– Там был карантинный блок, – шипел он. – До «Молоха». Старпом… он знает. Они с Кэпом замуровали его после «того» рейса.

– Что за рейс?

Сиплый плюнул в трещину. Раздался щелчок – ответ.

– Рейс, после которого «Милаха» начала расти. Как опухоль. Неблагополучная.

Ритуал «Чёрной Библиотеки».

– Хочешь правду? – Сиплый сунул пайку в трещину. Та исчезла без звука. – Найди кристалл с меткой «Феникс». Положи под голову.

– И?

– Проснешься со знанием. И с кровью из ушей. – Он повернулся уходить. – Спроси Старпома про «Звёздную лихорадку». Если осмелишься. Но на этом, твое любопытство скорее всего и закончится. Да и жизнь тоже.

Долго решался на разговор со Старпомом. Его все боятся. Именно он ведает экзекуциями заключенных. Присутствует. И сопровождает их в печь тоже он. Капитан – никогда. Только дает поручения. Но, видимо, мне не терпелось накормить «Милаху». Иногда чувство самосохранения притупляется. Начинаешь делать всякие глупости.

Я нашёл его в нижнем ярусе реакторного отсека, где даже аварийные лампы моргают реже, стыдясь освещать это место. Старпом чистил плазменный резак – слишком тщательно для обычного ТО.

– Сиплый болтает лишнее. И много пьет. Слишком часто торчит у Е-7, что мозги ему не прочищает, – ворчал он, не глядя. Голос ровный, как линия горизонта на мёртвой планете.

Я сделал шаг вперед, и пол скрипнул – странно, ведь везде на корабле покрытие антивибрационное. Старпом поморщился.

– Что случилось в «том» рейсе?

Резак взвыл на тестовом запуске, освещая его лицо синевой.

– Мы нашли не то, что искали. – Он провёл пальцем по лезвию, оставляя каплю крови. – «Милаха» проголодалась. И начала… Меняться. Хорошая девочка. Ничего не натворила. Почти.

Капля упала на пол – и исчезла, будто металл впитал её.

– Ну, а «Звёздная лихорадка» – это не секрет. Есть во всех записях мед отчётов. Открытая информация. Общий доступ. Симптомы:

1-я стадия:

Кости становятся прозрачными. Рентген не требуется. Они просто светятся сквозь тело.

2-я стадия:

Во сне видишь «библиотеку» – бесконечные коридоры с кристаллами вместо подборок.

3-я стадия:

Ты слышишь «Милаху»… И она отвечает.

– Лечения нет. Последний случай произошел 3 года назад. Как раз до того, как ты нас тут всех осчастливил своим появлением. Механик Гурт. Его скелет светился в темноте, как старые часовые стрелки. Перед смертью он кричал, что она показывает ему «истинный курс». Был утилизирован, как и все с такими симптомами. Просто не повезло. А с механиками у нас просто беда. Тогда Гурт. Сейчас ты. Судя по всему, долго не протянешь. Ну а сейчас, раз уж тебе настолько нечего делать, зато много сил, чтобы бродить и приставать к тем, кто занят, пойдешь в ночную, как миленький, чистить техблок. Заодно, может, еще историй придумаешь. А утром, как обычно, на смену. Никто тебя не освобождает. Узнаю, что на этом не успокоился, а я узнаю, пойдешь в карцер. На пару суток. Забудешь про ногу. Ясно?

Было предельно ясно.

В блок я приплелся под утро. Бийко открыл глаза и удивленно покачал головой. Я свалился на койку и сразу увидел сон. Снилась библиотека. Не та, что в кристаллах, – другая. С мясными стенами и полками из рёбер. На одной полке лежал мой череп. С прозрачными костями. Я крикнул… и проснулся.

Услышал скрежет в вентиляции. Будто что-то пережёвывало кость.