Лариса Лазарова – Милаха, крысы и Тихий Пожиратель (страница 1)
Лариса Лазарова
Милаха, крысы и Тихий Пожиратель
ГЛАВА 1. МЫ – КРЫСЫ.
Мы наконец-то снижались. Место катастрофы виднелось в иллюминаторе, всё ближе и ближе. Столько неудачных попыток с предыдущими вызовами, но в этот раз нам точно повезет!
Поверхность планеты – безжизненная, раскалённая пустошь, изрезанная каньонами и застывшими лавовыми потоками, – медленно приближалась. Слишком медленно. Казалось, «Милаха» нехотя опускается в ад. Точно сам корабль знает, что нас ждёт внизу, и сопротивляется.
Я сжал кулаки, чувствуя, как под скафандром холодеет спина. Отец бы назвал это трусостью. «Мужчины не дрожат перед работой», – сказал бы он своим ровным, как траектория истребителя, голосом. Последний раз мы виделись три года назад – через решётку в зале суда. Его глаза были пусты, будто я уже умер. Лётчик, герой Третьей Лунной, полковник Космического флота не мог иметь сына-преступника. Иногда мне снится, как он сам ведёт «Милаху» – тогда корабль слушался бы чётко, без скрипов и осечек. Но это лишь сон. В реальности я здесь, среди обломков. С ногой, которая ноет при каждом шаге. И с желудком, готовым предать меня в любой момент.
Резкий толчок. Весь корпус сотрясло, заставив содрогнуться даже бронированные переборки. Где-то в глубине трюмов заскрежетали гидравлические стабилизаторы, выравнивая положение. Шипение шлюза. Давление выравнивалось – ещё несколько минут, и нам предстояло выйти. Придётся немного поработать. Совсем чуть-чуть.
Я стоял на мостике, втиснувшись между Бийко и одним из охранников, смотрел вниз. На то, что осталось от «Гелиоса-7». Всегда видел только результаты катастроф. Искорёженные корпуса, разорванные шлюзы. Обугленные останки в скафандрах, застывшие в неестественных позах. Но никогда сам момент гибели.
Остальные видели. Говорили, что видели. И – судя по их лицам – достаточно часто.
– Он прямо под нами.
Кэп уже отошёл от своей вечной дорожной меланхолии – той странной задумчивости, в которую он впадал между рейдами. Теперь он действовал чётко, почти механически, как будто его сознание переключилось на Кодекс Утилизатора и Инструктивные Стандарты 45-го Ревиза.
– Что, «Крысы», с почином?
«Крысы» – это мы.
Команда «Тихого Пожирателя» – мусорщики, уборщики, падальщики земных кораблей, попавших в беду. В чужих, неуютных местах. Наш крейсер-рециклер, прозванный «Милахой», утыкан захватами-манипуляторами с гидравлическим приводом, а его брюхо скрывают плазменные печи класса «Одержимый», способные за секунду испарить тонну металла.
Очень редко мы имеем дело с экипажами. Вернее, с тем, что от них оставалось.
Этим занимались «Чистильщики» из Сектора Q – мрачные типы в чёрных скафандрах, которые появлялись, только если на борту находились био – опасные объекты или не уничтоженные следы преступлений.
Наше дело – грузы. Контрабанда. Секретные объекты. Всё это не могло просто гнить, гореть и развеиваться в пустоте. Оно собиралось, архивировалось в квантовые кристаллы, просчитывалось нейросетью «Ариадна» или утилизировались согласно вечным Инструктивным Письмам.
Кроме малой части, что оседала в цепких руках. Да, у многих здесь свой бизнес. Чёрный рынок артефактов требовал жертв.
Но крыса крысу не сдаст. Тем более, в нашем положении. Не добровольном.
Теперь мёртвый корабль можно было рассмотреть во всей извращённой красе.
«Гелиос-7», грузовой транспорт класса «Атлант», когда-то белый и гладкий, теперь напоминал раскрытую консервную банку. Наверное, он коснулся дна пологой впадины и, вместо того чтобы замереть, продолжил движение. Словно хотел спрятаться внутрь камня.
Датчики показывали: корпус скользил по магматической плите, плавя базальт термобарьерами. Бесполезно – двигатели давно умерли, но инерция тащила его вперёд, оставляя за собой широкую борозду, точно след гигантского червя.
Движение замедлялось. От основного корпуса отрывались куски обшивки, вспыхивая в атмосфере синим – сплавы с примесью кобальта.
Металл рвался. Скрученная «консервная банка» разворачивалась, образуя жуткие узоры – странные лопасти гравитационных стабилизаторов и треснутые тормозные колонны щерились из месива, как крабьи клешни.
Теперь они застрянут здесь на века.
– Да упокоятся с миром, – тихо сказал кто-то.
– Достаточно.
Кэп не любит нытья перед работой. Суеверный засранец.
– Чтоб на этот раз без прецедентов. Слышал, Бийко?
Он нехорошо посмотрел на здоровяка. Да уж, были прецеденты. Еще какие. Тот замялся, поправив на поясе ионный резак – оружие, которое в его руках превращалось в инструмент точной, почти хирургической резки.
– Все по местам. Работать, вражьи дети.
Кэп щёлкнул переключателем на панели, «Тихий Пожиратель» завибрировал, выпуская дронов-скавенджеров.
Маневренные аппараты серии «Могильщик-9» – высыпали из пусковых шахт «Милахи», разворачивая веером сканирующие модули. Каждый размером с крупную собаку, но с десятком щупалец-манипуляторов. Еще они напоминали механических пауков. Хрупкие на вид корпуса выдерживали температуру до +800°C, благодаря керамо-стальным пластинам, а встроенные спектрометры могли отличить обугленную плоть от платинового слитка даже под слоем шлака. Главное – они работали в «роевом» режиме: данные с одного сразу поступали в нейросеть «Ариадны», которая составляла 3D-карту разрушений и помечала красным всё, что попадало под категорию «Конфиденциально – Уничтожить». Каждый был запрограммирован на алгоритм «Костяная пила» – нейросеть рассчитывала оптимальные точки входа в повреждённый корабль, избегая зон с остаточной радиацией или нестабильными топливными ячейками.
– «Ариадна» уже грузит карту трюмов, – бормотал кто-то за моей спиной.
Я знал, что нейросеть не просто анализировала груз – она сортировала его по уровню угрозы. Всё, что помечалось «Красным кодом», немедленно отправлялось в печи Милахи, а ценные артефакты – в квантовые кристаллы с шифрованием «Black Locus».
Но были и слепые зоны.
Места, куда дроны не заглядывали. Намеренно.
– Потом отдохнете. И не дурите – жадность ещё никого до добра не доводила.
Потом его взгляд упал на меня.
– Ты, Ботан, если вздумаешь блевать, как в прошлый раз, то постарайся не на артефакты.
Ботан – это я. Кивнул, поправляя фильтр респиратора.
В прошлый раз меня стошнило прямо на ящик с нанодетонаторами – едва не взорвал пол-отсека. Я сглотнул комок в горле. Опять.
Когда я впервые увидел разорванный скафандр с почерневшей внутри кожей, меня вывернуло прямо в шлем. Крот тогда вырубил мне челюсть – сказал, что «сопливая мразь» не имеет права пачкать оборудование.
Кэп ещё раз осмотрел всех. Его взгляд скользнул по скафандрам с нашивками «МК-9», проверил индикаторы радиации на запястьях.
– Ну, поехали.
ГЛАВА 2. МИЛАХА. Записки Ботана, 21-й цикл на борту.
Когда я наконец осознал, что проведу на «Милахе» всю оставшуюся жизнь, мне стало… легче. И интереснее. Если такое слово вообще подходит к летающему склепу с печами для трупов. И не для трупов тоже. И ты жив только потому, что очередь еще не подошла. Живешь, работаешь, ждешь. Изо дня в день.
Я начал собирать информацию. По крупицам. Из обрывков разговоров, полустёртых файлов в судовом терминале, из тех самых «стихов», что «Ариадна» иногда выдаёт вместо отчётов. От заключенных.
И вот что я узнал:
1. Кожа «Милахи». Она живая. Нет, я не сошёл с ума – хотя споры в вентиляции уже сделали своё дело для половины экипажа. Просто керамид-Х – это не просто броня.
Он заживает. Видел своими глазами, как после столкновения с обломком в секторе G-7 трещина на корпусе сомкнулась, будто рана на чьей-то плоти. Но есть нюанс.
Для регенерации нужна температура выше 200°C – вот почему «Милаха» так любит заходить в атмосферы планет. Она купается в огне. Смелая девчонка!
2. Двигатели: «Геенна» и её демоны. Четыре реактора. Четыре проклятия.
Они жрут всё – от отработанного урана до органики (да, именно поэтому в техотсеке, и не только там, такие… ароматы). Кровавый след за кораблём – это не просто выхлоп. Это метка. Старшие говорят, что, если долго смотреть на этот след, можно увидеть лица. Тех, кого «Милаха» переработала. Утилизировала.
3. «Ариадна»: мать, судья и психоделический пророк. Она не просто нейросеть.
Иногда она предупреждает. Стихами. Вчера, например, выдала:
«Ветки трещат под грузом плодов,
Но яблоки черны изнутри.
Не трогай трюм D-12,
Там спит тот, кто не должен проснуться.»
Кэп проигнорировал. Сегодня две «Крысы» пропали как раз возле D-12. Не знаю, что это. Не понимаю. Может, в свое время шифровальщики все напутали. А может, так и было задумано. Но по мозгам бьет здорово. Такие «яблочки».
4. Тюремный модуль: игра в куклы. Наша камера (блок) – 2×3 метра. Но с каждым днём она становится больше. Нет, это не глюк – эффект обратной перспективы встроен в систему. Ты уменьшаешься. Психологическое давление? Или подготовка к чему-то?
5. Мифы и легенды, которые могут оказаться правдой. Ну, а вдруг?!
А) Проклятие капитана Вальса. Он сгорел заживо в печи. Согласно судовому журналу, первый командир корабля Гектор Вальс приказал запереть себя в плазменной печи после того, как услышал «голос «Милахи» ». С тех пор каждый капитан на 5-й год службы:
– Начинает разговаривать с мёртвыми.
– Видит в зеркалах не своё отражение, а лицо Вальса.