Лариса Кириллина – Бегство «Соллы» (страница 9)
– Дочь моя, да ведь это сродни тюрьме!
– Из которой я всё-таки вырвалась. Но боюсь, что меня заставят вернуться.
– Зачем?
– Вдруг решат, что я обладаю некими знаниями, которые не подлежат огласке… Я ведь собственноручно копировала документацию, касавшуюся двигателей звездолета.
– Пока я жив, Лаинна, они не посмеют забрать тебя у меня.
– Живи подольше, отец!
– Мои силы уже на исходе. Держусь лишь вливаниями.
Он указал взглядом на медицинскую аппаратуру, к которой был прикован трубками и катетерами.
– Я мечтал умереть раньше, чем начнется весь этот кошмар. Но, Лаинна, в наступающей катастрофе погибнешь и ты. Может быть, лучше в самом деле уйти в подземелье?
– Нет. Я сделала выбор. Я останусь с тобой, а потом… будь, что будет. Мне уже все равно, проживу ли я лишних несколько дней или несколько месяцев. Пусть даже несколько лет. Без Ульвена, без нашей девочки, без тебя… не имеет смысла.
– Лаинна… Открой ту шкатулку.
Она встала и взяла перламутровую коробочку, стоявшую на столике у изголовья отца.
– Код – твое имя цифрами.
Лаинна кивнула и набрала давно освоенную последовательность.
Внутри лежали драгоценности покойной матери и похожая на продолговатую жемчужину штучка.
– Ампула. С ядом мгновенного действия. Я берег для себя. Если вдруг решу, что довольно мучиться и продлевать никчемную жизнь. Но тебе, пожалуй, нужнее. Не спеши применить это средство, Лаинна. Просто имей при себе. Как спасение.
– Да, отец. Спасибо тебе.
Попытка бегства
Дежуривший возле постели Лайно Сенная врач-практикант императорской клиники Силлао Майвэй уверял, что пациент провел спокойную ночь. Однако наутро господин Сеннай уже не проснулся. Тихо умер во сне.
«Совсем как моя несчастная девочка», – проронила чуть слышно Лаинна.
Эта смерть, в отличие от смерти новорожденной принцессы, была ожидаема и никого особенно не огорчила – кроме Лаинны, оставшейся теперь в одиночестве.
Жены улетевших на «Солле» дядюшки Кайо и его сына Маэннона выразили Лаинне соболезнования, но они сами находились в столь плачевном душевном и телесном состоянии, что явиться к ней лично сейчас не могли. От их присутствия было бы мало пользы, скорее лишние хлопоты, ибо старшая из родственниц мучилась сердечными приступами и нуждалась в медицинском присмотре. Другие родственники жили совсем далеко, на Сеннаре, в Валлойне. Оттуда не прилетишь просто так, особенно в нынешние времена.
Лаинне пришлось распоряжаться погребением, хотя это оказалось нетрудно: отец в мелочах заранее расписал всё, что требовалось сделать, одно за другим, и некоторые процедуры уже были оплачены загодя. Оставалось лишь подписать согласие родственников на кремацию – вернее, единственной близкой родственницы и наследницы, принцессы Лаинны Киофар, урожденной высокоблагородной Сеннай.
Погребение, по желанию Лайно Сенная, обставлялось строго и скромно. Кремация и размещение капсулы с прахом в семейном склепе в старинном некрополе, куда обычным жителям Уллинофароа допуск был закрыт: некрополь считался музейным и мемориальным, и даже за очень большие деньги новых склепов там не воздвигали.
Выйдя впервые за эти несколько дней из дома, Лаинна сразу почувствовала, насколько труднее стало дышать. В доме беспрерывно работала установка фильтрации воздуха, особенно в комнате умирающего. Воздух воспринимался как искусственный, с неким привкусом освежающей химии, но к этому запаху привыкнуть было легко.
В городе, наоборот, создавалось ощущение спёртости, затхлости и духоты. И вовсе не от летнего зноя. Лето давно миновало, однако погода стояла неестественно жаркая и тяжелая, будто на город набросили пыльное покрывало.
«Старики и больные умирают десятками», – посетовала служащая крематория, извинившись, что благороднейшей госпоже пришлось дожидаться дольше условленного. «Мы работаем непрерывно, и всё равно не справляемся», – подтвердил ее слова распорядитель, который выглядел немногим живее своих усопших клиентов.
Кремация – процедура совсем не зрелищная, тело отца сопровождала только Лаинна и душеприказчик, позаботившийся об оформлении медицинского заключения и вручивший принцессе пачку документов с печатями. Будь обстановка в Уллинофароа спокойной, капсулу с прахом столь уважаемого лица, каким был Лайно Сеннай, изготовили бы в течение суток, но теперь в единую длинную очередь попадали все без разбору: умерших действительно было много, в том числе – высокопоставленных. Некоторые старики и безнадежно больные, как узнала Лаинна, кончали с собой, предчувствуя совсем тяжелые времена и желая избавить от лишней обузы младших членов семьи.
Лаинне пообещали выдать капсулу через три дня. Срок – самый малый, какой возможен в нынешних чрезвычайных условиях.
Стало быть, церемонию у очага и последующий поминальный обед придется устраивать на четвертый день после смерти отца. Явится ли кто-нибудь из оставшихся родственников и друзей, Лаинна не знала.
В столице, Уллинофароа, судя по всем внешним признакам, начинался хаос.
Каждый день с утра все включали ИССО и жадно внимали сводкам метеорологов и астрофизиков. Последние продолжали успокоительно уверять, будто цикл активности Ассоана уже достиг своего возможного пика и вскоре начнет понемногу двигаться вспять, хотя отдельные всплески отнюдь не исключены. Откровенно сфальсифицировать цифры никто не решался: почти в каждом доме имелись собственные измерительные приборы – датчики температуры, влажности и качества воздуха вне помещений, так что обман бы немедленно вскрылся. Правда же выглядела безотрадно. Состав атмосферы необратимо менялся, кислород из нее улетучивался, радиационный фон повышался, влажная духота не разражалась грозой или ливнем, Ассоан светил сквозь зловещую сизую дымку, но казалось, будто он ежедневно увеличивается в размерах… Ученые рассуждали об эффекте линзирования, возникающем при подобных условиях. Но взирать на происходящее с надлежащим спокойствием могли лишь те, кому терять было нечего, или те, кто просто не желал мириться с жестокой реальностью и предпочитал верить официальным сообщениям императорских ведомств. Подавляющее большинство старалось найти хоть какой-то способ спастись.
Вся столица, а может, и вся империя пришла в движение. Самые предусмотрительные давно покинули Уллинофароа и устремились либо в горы, где воздух всегда был чище, и вдобавок имелись пещеры с устойчивым микроклиматом, либо на острова в океане, где, как предполагалось, морские ветры способствуют циркуляции атмосферы, либо даже на другой континент – Сеннар. На Фарсане девственных лесов практически не осталось, а на Сеннаре они еще есть, и значит, кислороду там больше. Если аномальное поведение Ассоана продлится какое-то время, то пережидать его лучше не в промышленных городах и уж тем более – не в столичной агломерации. Природа здесь уже умирает, скоро начнется голод, да и теперь ощутима нехватка чистой воды и лекарств. Дальнейшее предсказать нетрудно: всеобщее ожесточение, грабежи, эпидемии, отказ всех систем – электричества, водопровода, канализации, невозможность утилизации постоянно растущего количества трупов… Смрад, зараза, повальный мор…
Спасутся те, кто успел отыскать хоть какое-нибудь укрытие.
Сейчас добраться до Сеннара стало почти невозможно. Транспорт, водный или воздушный, заполнялся желающими до отказа, из-за чего постоянно случались аварии со множеством жертв, но отчаявшиеся беглецы продолжали тратить последние деньги на спасительный, как им мнилось, билет, лишь бы выбраться из пораженных бедствием зон Фарсана.
Рейсы на океанические острова прекратились совсем. Их сочли нерентабельными. Ведь обратно не полетел бы никто. Да и островитяне не жаждали принимать у себя толпы страждущих, не имевших ни крыши над головой, ни средств к существованию.
В доме покойного Лайно Сенная осталось лишь трое слуг, собиравшиеся просить расчета после смерти хозяина. Лаинна не смела удерживать их. Одна – так одна. Как-нибудь справится. В теперешних обстоятельствах лучше забыть о роскоши и довольствоваться самым малым. Нужно узнать, насколько хватит припасов еды, и можно ли где-то добыть то, что долго не портится. Сколь долго?.. Да кто же знает…
Лаинна уже не боялась смерти. Если это будет так, как с отцом, то оно, пожалуй, нисколько не страшно. Просто тихо заснуть. А если начнутся мучения… Что же, у нее теперь есть капсула с ядом. Жить, в общем-то, больше незачем. Решение стоит принять спокойно и хладнокровно.
Роскошный каррион принцессы с номером из императорского гаража продвигался по улицам медленно. Похоже, что все откровенно пренебрегали привычными правилами. Хотя транспорта в нынешнем Уллинофароа было не очень много, он сновал по непредсказуемым траекториям, скапливаясь на перекрестках и внезапно сбавляя скорость. Лавировать в этом хаосе нужно было умело, не ослабляя внимания. Хорошо, что Лаинне не пришлось вести каррион самой.
Наконец, доехали. Водитель открыл дверь и помог «госпоже принцессе» выбраться из машины. Совершая заученные движения, она не сразу увидела двух мужчин в форме дворцовых стражей, ожидавших ее у входа.
– Высокоблагородная госпожа принцесса, его императорское величество велел передать вам свои сердечные соболезнования по поводу кончины вашего глубокоуважаемого отца.