Лариса Филиппова – Не судьба. Рассказы (страница 6)

– Да что там не так-то? – оправдывался Данилкин, как мог.

– А там всё, в общем-то, так. Просто один крендель арестован ни на чём. Ну, нет против него доказательств. Никаких. Так понятно? Сами убедиться не хотите? А то я, по своему скудоумию, может, не так что понимаю?

– Да что я, тебе не верю? А что теперь делать-то?

– Да Вам ничего. Делать теперь, как и отвечать за последствия, придётся только мне.

Данилкин предпочёл дальше тему не развивать, развернулся и вышел.

– А так можно? – осторожно спросил Эдик после того, как Данилкин закрыл дверь.

– А я в чём-то не права? – вопросом на вопрос ответила Лариска и принялась вновь перекладывать дело.

В каком-то тихом, английском, можно сказать, молчании, прошёл обед. Даром, что спину она не держала, как истинная леди. Просто потому, что не могла. Они перебрасывались с Ольгой ничего не значащими фразами. Лариска просто тупо ковыряла вилкой в тарелке, абсолютно не придавая значения тому, что она всё-таки ест. Обедали в столовой. Кофе пошли пить к Ольге с Ларискиными конфетами. Людмила ещё до обеда уехала в отдел к Чередниковой, так что обедала там.

– Да ладно тебе, придумаешь что-нибудь. Всегда же есть выход, – как могла, старалась Ольга. – Тем более, у тебя.

Лариска кивала, кривилась в улыбке, щуря глаза, и продолжала думать.

А вот думала она о том, что был когда-то такой случай. Это ещё при Антоныче. Он не успевал прочитать дело, которое также принесли из райотдела. И там тоже были люди под стражей. Вот только двое или трое их было? Да это и не важно. Что же сделал Старик? Он просто позвонил Лариске и сказал зайти в его кабинет. Просто по-человечески объяснил, что ему срочно куда-то надо. Да и какое это имело значение? Вручил Лариске дохленькие тома, пояснив, что сложного ничего, так, – кражи автомагнитол с автостоянки из машин.

– Ларис, ты посмотри, там люди под стражей всё-таки, – напутственно сказал он.

– Конечно, Евгений Атоныч, всё посмотрю. Да тут немного. К вечеру доложу, – ответила Лариска и ушла. Было послеобеденное время.

Действительно, и там тоже ничего сложного не было, как и сейчас. Автомобили стояли на произвольно организованной автостоянке возле рынка. На этом рынке народ всегда крутился, так как с одной стороны он был продуктовый, а с другой – вещевой. Да и больница была от рынка – рукой подать. Здание её хорошо просматривалось от ограждения рынка. Так что, если кому в больницу фрукты, овощи какие или консервы – пожалуйста. А надо халатик новый, носки с тапками или бельё – так тоже можно. Удобно, короче. И в этом деле первоначально имелись явки от ребят из солнечного Азербайджана. Допросы, как водится, были куцые и сводились в основном к знаменитому выражению – «украл, выпил, – в тюрьму». Ни тебе примет похищенного, ни подробных описаний действий каждого. А вот потом, после того, как всех арестовали, все и замолчали. Похищенное не изъято, поскольку его не было. Самым мощным доказательством являлись следы пальцев рук, причём только одного из виновников, оставленные на лобовом стекле какого-то автомобиля с той самой стоянки. Всего их было, вроде три. Но самое смешное было не это. Следы и следы. Но оставлены они с внешней стороны стекла, а никак не из салона. Плюсом к этому шло, что горячие парни из Азербайджана торговали на данном рынке то ли хурмой, то ли мандаринами. Разве вспомнишь, на какие именно фрукты был сезон. Это потом стало, что всё в наличии чуть ли не круглый год. Других доказательств не было, поэтому Лариска быстренько сгребла всё нехитрое дело в кучу и отправилась к Антонычу, которому быстренько объяснила, что такое дело в Следственную часть брать нельзя. Старик крякнул, швырнул дело в сейф и при Лариске набрал номер начальника следственного отдела. Поскольку Антоныч махнул Лариске рукой, что означало «не уходить», она осталась на месте.

– Слушай, – произнёс в трубку Антоныч, поприветствовав начальника, там вы дело привезли нам. Кто его расследовал?

– Кондратов, – вклинилась Лариска.

– Так вот завтра к одиннадцати я его жду в Управлении, – продолжил Старик. – Да, кстати, ты в это время можешь? Это было сказано уже Лариске.

– Могу. У меня допрос полдесятого, но он коротенький. Так что в одиннадцать, – я в Вашем распоряжении.

В назначенное время на следующий день Лариска сидела в кабинете начальника. Там же притулился на стуле совсем молодой Кондратов. «Сколько он работает? Судя по протоколам – лейтенант», – размышляла она.

Антоныч был суров, то есть таким, каким Лариска видела его крайне редко.

– Как Вас зовут? – обращаясь к Кондратову, спросил Старик.

– Владик, – негромко произнёс тот.

Лариска чуть не прыснула, предвидя, что сейчас последует.

– Я спрашиваю Ваше нормальное полное имя. Вы – следователь, – свирепея, продолжил Антоныч.

– Владислав Иваныч, – ещё тише произнёс Кондратов. Был он среднего, судя по всему, роста (сидел всё-таки), какой-то щупленький, блондинистый, то ли с голубыми, то ли с серыми глазами. В общем, весь чистенький и беленький, а не суровый следователь, который докажет всё, что надо и не надо.

– Ларис Иванна, давай ты, – обречённо произнёс Антоныч.

– Владислав, скажи, ты дело, которое расследуешь, читал? – обращаясь к Владику, спросила Лариска, едва сдерживая смех. Перед ней сидел напуганный ребёнок, попавший в Управление, где, как правило, ругают. Всегда и за всё.

– Конечно, – более уверенно ответил Кондратов, обрадовавшись такому лёгкому вопросу.

– И что же? Там есть доказательства вины тех, кого арестовали? – продолжила Лариска. Владик заулыбался. Доказательство неоспоримое было. То ли, по его мнению, то ли, по мнению тех, кто ему его навязал.

– Конечно, есть, – радостно выдохнул он. – Там же пальцы!

– Следы пальцев рук кого-то? – уточнила Лариска.

– Ну да, – пожал плечами Владик, – очевидно считая, что в Управлении дураков тоже хватает.

– А вот теперь, Владислав Иваныч, слушай, – начала Лариска. – Обвиняемые у нас кто? Они торгуют на рынке южными фруктами.

– Ну да. А при чём здесь это?

– То есть мимо этой самой автостоянки они болтаются по несколько раз в течение дня?

– Конечно. Вот именно! – недоумевал Кондратов, полагая, что раз там работают, то там и воруют. Чай не из области кого-то арестовали. А близкое их нахождение к месту преступления тоже доказательство.

– А пальцы-то откуда? – вопрошала Лариска.

– С лобового стекла, – гордо заявил Владик.

– Всё бы оно и нормально, если бы не с наружной стороны этого стекла, – спокойно произнесла Лариска.

Владислав Иваныч начинал париться.

– Так вот, идут эти наши гости или друзья из солнечного Азербайджана. На рынок возвращаются, к своему рабочему месту – прилавку. А у кого-то из них нога, к примеру, подвернулась или споткнулся он. А если в руках бутылка с пивом? Не бить же её, падая, и он, чтобы не упасть, цепляется ладонью за что попало. А что попало и есть машина со стоянки, если быть точнее, – её лобовое стекло. Вот, была бы я адвокатом, то именно такую версию и предложила, – объяснила Лариска. – Внутри автомобилей никаких следов же не обнаружено? Ничего из похищенного не изъято?

Иваныч помотал головой. Ему заметно погрустнело.

– Я не знаю, возможно, ваша прокуратура Вам и подпишет такое обвинительное заключение, возможно, суд даже осудит. Но, поскольку, арестовывали не мы, отвечать за такой арест хотелось бы меньше всего. Да и прокурор вместе с замами и помощниками у меня в друзьях не числится. Суд – тем более. А крайний у нас кто? Тот, кто ставит подпись под обвинительным заключением, – закончила Лариска.

– Владислав Иванович, по-моему, Вам достаточно чётко всё разъяснили? – вступил Антоныч.

Владик кивнул и, забрав своё дело, которое вручил ему Антоныч, промямлил что-то на прощание, ну, типа «до свидания», после чего удалился.

– Мне кажется – доходчиво, – то ли спросила, то ли констатировала Лариска.

– Вполне, – засмеялся Антоныч, по своему обыкновению поправляя очки на переносице.

Пройдёт достаточно много лет, и Владик придёт работать в Следственную часть. Он никогда не вспомнит о том злополучном деле, судьбу которого Лариска так и не узнала. Всегда будет вести себя с Лариской уважительно. Да и когда она уйдёт на пенсию, тоже будет с ней общаться уже по другой работе. Потом на пенсию уйдёт и сам Кондратов, и общение их тоже продолжится. Не часто, но всё же. Нужен ему был вот такой урок в начале его пути. А вот в сорок пять Владик с утра, после того, как жена уйдёт на работу, а дочь-десятиклассница будет в школе, приляжет на диван и больше не встанет. Сердце остановится. И первый из бывших коллег Владислава, которому позвонит его мама, чтобы сообщить о случившемся, будет Евгений Антонович.

«Вот почему раньше заботились о том, что за дела берут в Следственную часть? Почему учили людей, хотя бы и на их ошибках?» – размышляла Лариска, понимая, что вопрос-то риторический. Кому было надо и положено, – те и заботились, те и учили.

День шёл за днём. Первая рабочая неделя января текла куда-то в неизвестном направлении, сама по себе. Лариске что-то довозили из райотделов. В основном это были рапорты, справки, которые она не обнаружила, читая дело. Приходил и опер, который принимал участие в задержании Фёдорова. Лариска поинтересовалась: «Его что, на показаниях Синицына задержали?» Ответ был соответствующим: «Зачем? На нём же часы похищенные были!» Даже объяснять ничего не стала. Всю неделю она ходила, что называется, «в воду опущенная», «пыльным мешком прибитая», и так далее, по тому же принципу. Всем, кто заглядывал в кабинет, отвечала что-то невпопад или всё же, как положено, но с убитым видом. Ольга, в основном, помалкивала, ждала, что всё каким-то образом должно решиться. Но всё было по-прежнему. Лариска даже сходила к Фёдорову в следственный изолятор, типа дополнительно допросить. Смогла только записать всё ту же мысль, которая была зафиксирована в протоколе его задержания. Разве что расширила её, написав, что мужика, у которого купил часы, опознать не сможет, да более подробно расписала какая это подделка, то есть снятые с него при задержании часы. Фёдоров чувствовал себя вполне себе ничего. Он был уверен в своей правоте более чем на сто процентов. Судимость у него была, ещё по кодексу Российской Федерации. Да так себе судимость – практически десятилетней давности. Наказание один год и два месяца исправительных работ. Одна статья – «Использование заведомо подложного документа» – ни о чём, с точки зрения наказания, вторая «Угон транспортных средств» давно уже не существовала под указанным номером, чуть ли не через два года после его осуждения. Чувствуя явное превосходство, Фёдоров поинтересовался, что же с ним будет.