Лариса Филиппова – Не судьба. Рассказы (страница 3)

Доложив обстановку Эдику, Лариска быстро, не вникая в суть дел, напечатала постановление об их соединении, распечатала, заполнила карточку и ушла к Ольге обедать. Ничего читать в данный момент она не собиралась, даже несколько минут. Что это изменит? Соединять придётся. Народ посажен.

Вернувшись из прокуратуры, она наугад открыла одно из дел. Так, ничего особенного. Кража, – она и есть кража. Таким же было и второе, и третье. «Нужно брать всё, выписывать, сопоставлять, чтобы понять, что же всё-таки доделывать и переделывать», – решила Лариска, захлопнула очередной том, подхватила все документы вместе и свалила в сейф. Хватит, нужно одеваться и идти домой. Сейчас ничего не сделаешь. Перед уходом она заскочила к Ольге, обговорила, что завтра всё же, как ни крути, тридцать первое, а значит, Новый год отметить хоть немного, но надо. Обговорив, кто и что приносит, они вдвоём вышли на улицу.

– Начало седьмого, а как темно, – задумчиво проговорила Лариска.

– Ну, конечно, давно так. День уже прибавляется, между прочим, – пожала плечами Ольга.

– Да ладно тебе, это я просто так. Я ж так рано с работы не ухожу, – грустно сказала Лариска.

– Всё, как хотела.

– Ну, да. Если следователь, – то настоящий.

– Да что ты расстраиваешься раньше времени. Может там всё нормально? – успокаивая, ответила Ольга. Конечно, как обычно, она считывала, что упавшее Ларискино настроение связано с делом. В общем, как и всегда, времени на объяснение тратить было не нужно.

– А интуиция? – устало и грустно вопрошала Лариска.

– А вот взяла и подвела. Может такое произойти?

– Хорошо бы. Ладно, до Нового года расстраиваться не буду.

Тридцать первого, прощаясь с Ольгой на остановке, клятвенно обещав звонить, Лариска заволокла в маршрутку пакет, не такой уж и тяжёлый, с томами уголовного дела, нарушая, как обычно, все инструкции, правила и, что там ещё можно было нарушить.

– Ты отдохни, а то будешь дело читать все выходные, – крикнула на прощанье Ольга. Лариска послушно кивнула, скривив рот.

Народ в маршрутке ехал домой, забыв обо всех неприятностях, а может, и достижениях за целый год, забыв про работу. Многие уже были навеселе. Все стремились к началу праздника. «Да, что уж там, я тоже к празднику. Сейчас включу «Иронию судьбы» и буду печь свою «Пьяную вишню». Салаты, если нужно, подрежу. Всё нормально, что я заранее начинаю», – наконец пришла к выводу Лариска и уставилась в окно маршрутки на пыльный асфальт ничего не видящим взглядом.

А Новый год наступил, не мимо же ему идти. Всё прошло по плану. То есть, как всегда – торт, телевизор, ёлка, подарки. Первого января в половине девятого её растолкла Машка с округлившимися глазами и воплями: «Принёс!!! Вставай, ты не пожалеешь!!!» С радостью отбросив мысли о том, что на работу сегодня не надо, она, до конца не проснувшись, наконец, поняла, что Машка вскочила ни свет, ни заря, чтобы уточнить, а есть ли что под ёлкой. Причём легла она наравне со всеми – часа в три. Она, собственно, с двух с половиной лет встречала Новый год до победного конца, выплясывая под старенький с пропавшим цветом телевизор. А уж в этом году имела полное право. Всего-то год до школы. Тем более к Новому году Лариска сшила самое настоящее бальное платье из атласа цвета шампанского (синтетика, конечно) и сетки от локтя. Ткань и сетку на платье они покупали с Людмилой в обеденный перерыв. Машка блистала в нём на утреннике в детском саду, на который сама Лариска, как водится, не попала. Но мама рассказывала, что приходили воспитали из других групп, чтобы посмотреть на платье и выяснить, где такие продают. Платье было сшито, разумеется, по журналу «Бурда». Многие ли дети будут готовы примерять платье постоянно, но Машка, как раз и была из числа тех единичных детей. Ведь это наряд, который шьётся именно для неё! На сетке красовалась вышивка разбросанных по всему полотну выпуклых розочек. К платью были босоножки, которые они купили ещё летом, и те, как выяснилось, очень даже подошли по цвету. Для этого они отправились в «Детский мир», что был за четыре остановки от дома. На их счастье нужные босоножки в магазине были. А много ли тогда чего было? Лариска вытащила их с полки, велела Машке присесть на диванчик и мерить. Машка резво влезла в босоножки, даже застегнула и по указанию Лариски, прошлась по магазину.

– А можно так? – испуганно спросила она. – Ругать не будут?

– Конечно можно, – уверенно произнесла Лариска. – Нужно даже.

Машка осторожно, не дыша, шагала мимо неё, разведя руки в стороны. Пятка, вроде бы, была на месте.

– Маш, не свободны? Не жмут? Ноге удобно?

– Нет. Нет, – испуганно ответила Машка и присела вновь на диванчик. – А мы их купим?

– Конечно. Мы же за этим пришли.

– Сегодня? – не сдаваясь, уточняла Машка. – А у нас денег хватит? Машка явно волновалась.

– Хватит, – грустно засмеялась Лариска. Босоножки стоили восемьдесят рублей. Вот тебе ребёнок девяностых в среднестатистической семье.

Всю дорогу домой коробку с босоножками Машка несла сама, прижимая к себе. Ехать наотрез отказалась, сказав, что могут помять ещё.

На радостные Машкины новогодние вопли Лариска, делая, насколько это было возможно, удивлённое лицо, соскребласть с дивана. На классной кукольной коляске, купленной вроде как ещё чуть ли не в мае, восседал большой мягкий яркий гном в тёмно-розовом колпаке, зелёных штанах и чёрных сапожках, обводя всё вокруг себя чёрными глазами-пуговицами. Было ещё много разной мелочи, которую Машка вывалила из пакета на её диван и с восторгом принялась разбирать. Надо было подниматься, топать в кухню и отрезать под кофе кусок праздничного торта. В те времена Лариска могла себе позволить не есть каждое утро овсяную кашу. Да и не ела она её никогда, просто вообще не завтракала. Первого она сама себе выдала выходной. Занималась с Машкой, да смотрела телевизор. Впереди было и второе, и третье. Успеется, небось.

И потекли второе, а за ним и третье января. Лариска, не складывая диван, забралась на него с ногами, согнула колени, подложила под спину подушку и, разбросав тома, стала выписывать всё, что делалось в таких случаях – случаях ознакомления. Рядом валялись, как обычно, разноцветные ручки и чистые листы бумаги, которые она постепенно заполняла своей писаниной. Она с тоской посмотрела в окно. Снег выпадать не собирался даже как у Пушкина – на третье в ночь.

В какой-то момент она увидела Машку, которая топталась рядом, прижимая к себе гнома. Коляска, разумеется, тоже была при ней. Её лицо выражало полное непонимание того, что происходит. Нет, она, конечно, знала, что мама по выходным работает. Но ведь не сегодня же! Всё же праздники! Новый год, столько подарков! И что же – опять дела? «Не мать – ехидна, так вроде было в каком-то старом фильме», – как обычно подумала Лариска.

– Маш, давай я до обеда доделаю немного, а потом будем с тобой заниматься.

– Играть в «кукольные гости»? – живо среагировала Машка, блеснув округлившимися глазами.

Эту игру когда-то придумала Лариска. То ли, когда Машка приболела, то ли, когда просто куксилась, не зная, куда себя деть. Игра была до безобразия простая. В те времена стали продавать шоколадные яйца – киндер-сюрпризы, которые стоили всего три рубля, так что иногда позволить себе могли. Как правило, не доходя до дома, садились на скамейку, разворачивали яйцо и визжали вдвоём, если было что-то стоящее. Если везло, находили в яйце какую-нибудь забавную фигурку, а не запчасти от самолёта – машины – танка или вовсе какую-нибудь бумажную мельницу, интереса не представляющую. А вот хорошие «киндеры» были по сериям. В серии – десять штук. Были там и бегемоты, и крокодилы, и лягушки, и динозавры. Конечно, всю серию собрать не удавалось, но многие персонажи присутствовали и даже в двойном экземпляре. Так вот, они делились на две семьи и помещались в домики – старые коробки из-под обуви. Обуви по тем временам было немного, если не сказать, что было только то, что на сезон, поэтому и без коробки могли постоять какие-нибудь туфли или босоножки. В коробках Лариска вырезала двери, окна, на которые прилепила занавесочки, собрав верх на катушечную нитку и слегка стянула. Получилось очень даже. Потом в коробках вместе расставили игрушечную пластмассовую розовую мебель, кому какая достанется, которую застелили клочками ткани. Вот уж чего в доме было в избытке. Так что уют, как ни крути, у кукольных персонажей присутствовал. Так и ходили в гости бегемоты к лягушкам, к примеру, или динозавры к крокодилам. Машке игра нравилась.

– Да ну… – протянула Лариска, зевая. – Давай в «дурака». В свои пять с половиной лет Машка довольно сносно играла, могла и выиграть, причём никто ей не поддавался. Всё по-честному. Играли просто на интерес. Копейки и конфеты не использовали. На отдельном листе бумаги Лариска только фиксировала количество сыгранных партий и общий счёт. Так, для порядка. Вечером посмотрели старый, а значит, хороший, фильм. Так и наступил последний новогодний выходной, в течение которого Лариска писала, вновь перечитывала, и снова писала, разбрасывая по дивану разноцветные ручки и карандаши.

Четвёртого января она шла на работу с твёрдой уверенностью, что ничего хорошего обретённое дело ей не сулит. Перед ней стоял просто несмываемый вопрос – «А что же теперь делать?» Делать, конечно же, ей, поскольку больше никому это будет не нужно, а если и нужно, то помочь всё равно никто не сможет. Просто поохают, лапки вверх вскинут и скажут, что она что-нибудь придумает. А кому положено, в очередной раз подарит свою «изумительную» улыбку. А вот подпись под обвинительным заключением, как ни крути, ей и ставить.