Лариса Филиппова – Не судьба. Рассказы (страница 2)

Эдик, влетевший, словно ураган, выпалил: «Ларис, тебя Андрей просил зайти». Григорян был однокурсником Казанского, впрочем, как и Людка, работавшая в это время после райотдела вместе с Волгиной. Чередникова, тоже однокурсница Казанского, её соседка по кабинету из райотдела, а затем и по кабинету в контрольно-методическом отделе, ушла на повышение – в начальники отдела новоиспечённого. Отдел соединил в себе отделение по расследованию преступлений несовершеннолетних и отделение по дорожно-транспортным преступлениям – ДТП. Странное вот такое соединение. Сочетание несочетаемого. Но ведь и создавали с определённой целью. Должности да звания получить, штат увеличить, пристроить кого надо. Бедное отделение по ДТП. За Ларискино существование в милиции создавалось второй раз. А вроде и до неё было. Создавалось, распускалось, вновь создавалось. А вот Людка всю жизнь «просидевшая на «малолетках» теперь значилась вместе с Ольгой методистом этого самого подразделения по несовершеннолетним. Ну, область тоже никто не отменял. Как когда-то с Лариской, они с Ольгой поделили районы и в городе, и в области. В Следственной части однокурсники Казанского тоже были. «Много человек с их курса пошли в милицию, – всегда думала Лариска. – Совсем не так, как с моего». Эдик недоумённо смотрел на Лариску, которая прикидывала, а зачем она, собственно, понадобилась Андрею в начале двенадцатого, заклиная в мыслях, чтобы это не было каким-нибудь срочным задержанием, выездом куда-то, либо другими телодвижениями, на которые она никак не рассчитывала накануне длинных выходных.

– Казанский, в смысле, – напирал Эдик, сверкая своими огромными карими глазами, поправляя густую кудрявую, но уже седую шевелюру и активно, как всегда, жестикулируя.

– Да поняла я, – засмеялась Лариска, – а зачем, не сказал?

– Да нет. Я к нему просто так заглянул, – ответил Эдик, находившийся всегда на позитиве и выдававший сто слов в минуту.

Он после окончания Универа уехал и работал следователем где-то в Краснодарском крае. Мама его была русской, из их города, а отец – армянин. Вполне возможно, что из того самого Краснодарского края. Эдик тоже говорил с каким-то едва различимым акцентом. Как только назначили Казанского, он и притянул Григоряна, хотя, возможно, тот и сам напросился. В это же время на пенсию ушёл Степаныч, и Эдик приземлился в Ларискином кабинете. Его-то как раз сразу взяли на должность заместителя отдела. Ну, это, в общем-то, естественно. Стоило бы тащиться за столько километров. Был он не вредный, вполне себе коммуникабельный, но вот спросить у него что-либо по делам смысла не имело. Не потому, что не хотел рассказывать, скорее – наоборот, очень даже хотел. Только советы эти никуда не годились. Вот тебе и опыт. А ведь он, как Казанский, и все остальные его однокурсники, окончил Универ на шесть лет раньше Лариски. Как они там работают? Впрочем, как работают в том самом крае, Лариска увидела из какого-то постановления, которое Эдик попросил её прочитать. Она тогда ничего вразумительного не сказала, объяснив, что сама так не пишет, а ему предложила обратиться за советом к своему однокурснику, к руководству, то есть. Зачем ей учить дядьку, которой гораздо старше её? Эдик ведь поступал в Университет после службы в Армии.

– Ладно, иду, – ответила Лариска, выскальзывая из-за стола.

Она открыла дверь кабинета, где раньше привычно сидел Старик. Стало грустно. А вот Казанский, напротив, расплылся в улыбке, по своему обыкновению сужая и без того не огромные глаза, от чего лицо вокруг глаз покрылось мелкими морщинами. Всё в его образе было каким-то ненастоящим, наносным, что ли, если можно так сказать. Плюсы у него, разумеется, были. К Лариске он не цеплялся, был грамотным, что она приветствовала всегда. Всё же золотая медаль в школе и красный диплом в Универе что-то да значат. Хотя, возможно, не всегда это так. Но русским языком он владел в достаточной степени (по Ларискиной оценке), юридически тоже был подкован. Но вот здесь было одно «но». Подкован-то, подкован, да, скорее, в теории. Следователем он проработал всего три года. Один год в райотделе, а потом в новообразованном отделе в Управлении, где вместе со всеми начал бороться с организованной преступностью. Но в Управлении боролся он в бригадах и уж не как не в статусе руководителя. Что он конкретно делал? Да кто ж его знает! Только руководители тех бригад и знали. Это тебе не Антоныч, перелопативший в течение пятнадцати лет уголовные дела в качестве «конкретчика». Старик был лучшим в расследовании экономических преступлений. Да, собственно, специалист был и по остальным делам. Разве что изнасилования не любил. А ведь малолетки с этими преступлениями расследовались милицией. Но не любить – одно, а вот совсем не понимать – другое.

– Здрасьте, – поздоровалась Лариска, поскольку сегодня они не виделись.

– Проходи, Ларис, садись, – кивнул ей Казанский, продолжая улыбаться, словно вот сейчас, немного раньше времени, он вручит ей новогодний подарок.

А так оно и было. Лариска опустилась на стул, косясь на стопку дохленьких томов. «Вот оно и дело», – вздохнула она про себя, прикидывая, что бы оно для неё значило.

– Ларис, да тут дело принесли. Там ничего сложного. Всего-то кражи. Правда, в трёх районах города. Три дела соединили, а остальные довезли уже нам.

– Кого-то задерживать? – быстро спросила Лариска.

– Да ну, что ты! Что ж я тебе к Новому году такое дело, что ли, припас? – заливался соловьём Владиславович. Вот в этом и проявлялась искусственность. Сразу после этих слов Лариска понимала, что нужна ему, как рыбе зонтик.

– А какое же? Очень хорошее, где всё сделано, открывай и пиши обвинительное? – поинтересовалась она, определяя каким-то там по счёту чувством, что ничего хорошего дело не сулит.

– Там уже все арестованы. Трое, точнее. Один вроде бегает, но в январе грозились и его поймать. Да у него один эпизод всего, по крайней мере, так сказали. Так что ничего срочного. «Ну, вот одной фразой и выдал всё – дело-то ты не открывал», – мрачно подумала Лариска.

– Основной район какой?

– Пойдёшь к своему любимому Зубкову, – продолжал улыбаться Казанский. «А что так весело-то? Да, к своему любимому», – рассуждала в своей голове Лариска, искренне считая, что хоть с районом повезло. С Сергеем Сергеевичем она работала практически всю жизнь, начиная с райотдела, где он был заместителем прокурора. А сейчас уже довольно давно возглавлял прокуратуру другого района.

Она молча подтянула дохленькие томики, скользнув по верхней обложке. «Возбуждено в апреле? Вот это уже классно!» – быстро сообразила Лариска. Надо отдать должное Казанскому, перехватившему её взгляд, который сразу махнул рукой и сказал: «Да нет, ты не волнуйся, что апрель. Ну и что? Даже вроде с февраля по март есть эпизод. Раскрыли только что. Они задержаны после двадцатого декабря все. Ну и арестованы уже, – так что времени у тебя много».

– Само собой. Только, судя по толщине, до фига там нарасследовано. А с учётом такого времени после преступлений доказательства хоть какие-нибудь есть? – машинально думала она. Короче, были только вопросы. Ответов на них ни у кого из присутствовавших в кабинете, не было.

– Ларис, оставшиеся дела ты сегодняшним днём соедини. Конец года, сама понимаешь, – продолжил он взывать к Ларискиной активности и дисциплине.

– Соединю, – коротко ответила Лариска и вышла. Она поплелась в кабинет к Ольге с Людмилой, то есть в свой бывший. Идти-то было всего ничего, так, мимо нескольких кабинетов по коридору. Но этого вполне себе хватило прикинуть, что ничего она прочитать не успеет и сразу после обеда поедет в прокуратуру. А вот есть ли там доказательства? Преступления все были, что называется, из «висунов». На чём же эти трое сидят? В том, что Казанский дела не читал, она не сомневалась. Новый год! Какие дела, да кого они волнуют? Для этого есть другие люди. Такие, как она. Но делать нечего. Дела забрали, люди сидят уже примерно неделю – это как минимум. Праздничное настроение начинало постепенно угасать, как неразгоревшийся бенгальский огонь.

С томами наперевес она вошла к Ольге. Впрочем, Людмила тоже была на месте.

– Тебя можно поздравить? – с тенью определённого ужаса поинтересовалась Волгина.

– Пока не поняла, но определённое ощущение присутствует.

– Ты от Казанского, что ли? – вклинилась Людмила.

Лариска демонстративно развела руками, что на языке жестов означало «А откуда я могу быть со всей этой макулатурой?»

– И что там? Хоть не задерживать? – мысля, как обычно, в правильном направлении, продолжила Ольга.

– Чего нет, того нет. Все уже сидят. Понять бы хоть, что обоснованно, – закатив глаза, произнесла Лариска. – Но, как говорится, вор должен сидеть в тюрьме. А за что, – узнаем чуть позже. Пойду сейчас соединю все несоединённые дела, а после обеда поеду в прокуратуру.

– А в какую? – спросила Людмила.

– К Зубкову.

– Так уже хорошо.

– Ты мыслишь, как твой однокурсник, – парировала Лариска. – Хорошо, конечно, не спорю. Можно подумать, я с кем-то из других прокуроров в вечном конфликте.

– Да нет, близко просто, и суд нормальный, – оправдываясь, сказала Людмила.

– Что правда – то правда.

Все засмеялись, и Лариска вышла.