Лариса Филиппова – Не судьба. Рассказы (страница 1)
Лариса Филиппова
Не судьба. Рассказы
ПРОСТО ПАСПОРТ
За окном, выходящим во двор старого дома, примкнувшего к Управлению, а точнее, находившегося с ним вроде и в одном здании, но разделённом аркой, стоял декабрь. Уже много лет, ни о каком снеге в декабре мечтать не приходилось. Хорошо бы случилось, как у Пушкина, и снег выпал хотя бы в январе. На третье в ночь…А пока за окном была представлена картина полуразрушенного пыльного двора. Тридцатое декабря. Завтра должен наступить Новый год, который обязательно что-то изменит. Как обычно, на все вещи можно смотреть с двух сторон. И вторая сторона была, ох, как была. Завтра, то есть тридцать первого декабря, – четверг. Соответственно, выходные увеличатся до целых трёх дней, и это при том, что тридцать первого их, как водится, должны с обеда отпустить. По крайней мере, тех, у кого ничего срочного не было. Такие и сами не уйдут. Лариска чувствовала себя вполне свободной в этом плане, так что в очередной раз перебирала в голове, все ли продукты у неё в наличии на традиционную «Пьяную вишню» (торт), которую она, как обычно, пекла к Новому году. А то, возможно, сегодня ещё нужно будет заскочить в магазин. Так-то они с Ольгой всё подготовили, как обычно, заранее. В канун праздника на рынке делать было нечего. Ещё раз поблагодарив мысленно свою Волгину, Лариска вздрогнула от скрипа резко открывшейся двери.
На пороге нарисовался её нынешний сосед по кабинету Эдик, а если быть точнее – Эдуард Амазаспович Григорян. Он заменил её добродушного Степаныча, недавно ушедшего на пенсию, на чьё место она тут же пересела, чтобы не дуло из двери, которая вечно была нараспашку. Николай Степаныч продолжал поддерживать с ней связь по телефону. Он мог позвонить домой, пообщаться с мамой, когда Лариска не могла подробно рассказывать ему, что там у них, да как. Допрашивала, к примеру, кого-нибудь.
В Следственной части, да и в Следственном Управлении произошли перестановки. На повышение ушёл Василий Степанович, при котором она пришла в контрольно-методический отдел Управления после райотдела, а точнее, после непродолжительного декретного отпуска. Его место занял Зайцев, в те, не столь уж далёкие времена, занимавший должность заместителя Василия Степаныча, а ещё раньше руководивший следствием в районном отделе, где работала Лариска. Но это всё ничего, это вполне себе было приемлемо. А вот на место Зайцева законно, конечно, назначили Антоныча, то есть их начальника Следственной части. Его должность занял Казанский Андрей Владиславович. Он тоже не возник из ниоткуда. Просто из заместителей Евгения Антоныча переместился в его кресло. В общем, так называемая рокировка шла полным ходом.
Даже Лариске предлагали должность заместителя начальника отдела, но не того, в котором она работала. Для этого Зайцев как-то велел ей задержаться после рабочего дня, то есть после шести вечера. «Можно подумать, я в шесть домой ухожу», – подумала тогда Лариска. Для чего, – Зайцев ей не сказал. О так называемом назначении ей поведал Евгений Антонович.
– Меня? В замы? – пожала плечами Лариска и отрицательно покачала головой.
– Да ты что? Он не простит, если ты откажешься, и больше не предложит. Причём, как я понимаю, заместителем – это на время, а потом начальником, – вдалбливал ей Антоныч, как неразумной, готовой потерять своё счастье, даже не обретя.
– Да ладно Вам, Евгений Антонович, что он мне сделает-то? Я ж ничего ни у кого не прошу. Дела у меня отнимет, чтобы не расследовала? – спокойно и даже недоумённо сказала Лариска. – А давать-то их (дела) кому? Деткам и родственникам своих друзей или нужных людей? Завалят же всю посевную.
Но, тем не менее, после официального рабочего дня, кроме Лариски в Следственном Управлении остались и Антоныч, и Данилкин – начальник её отдела.
Старик, то есть Антоныч, пытался надавить на Лариску через Данилкина, но тот даже пробовать не стал её уговаривать, только скептически махнул рукой. «Наконец-то понял, что связываться со мной не надо, – удовлетворённо подумала Лариска. – Да ведь и невыгодны ему такие назначения. Лишится ценного сотрудника, которого ему, по его первым словам, когда Лариска только пришла в отдел, навязали». Но время прошло и, спустя буквально три месяца после её появления, начальник был вынужден свои первоначальные мысли забыть, засунуть куда подальше, делая вид, что их никогда и не было.
В кабинет Зайцева она вошла одна. Её группа поддержки, хотя поддерживать её было не в чем, топталась в коридоре. Александр Васильевич произнёс хвалебную речь в её честь, которую Лариска слушала весьма отстранённо, после чего торжественно выдал, что по результатам её работы (уж больно усердной и качественной) он принял решение назначить её заместителем начальника второго отдела. Лариска работала в первом.
– Ларис, но это ненадолго. Потом – начальником, – поспешно добавил он.
На Ларискином лице не отразилось ни проблеска радости, ни проблеска благодарности, ни готовности порвать всё, что требуется, занимая предлагаемую должность.
– Александр Василич, спасибо, конечно. Но – нет. Я останусь работать тем, кем работаю. На большее не потяну, – бесцветно ответила Лариска, щурясь от чрезмерно ярких ламп в кабинете руководства, вспоминая тусклые лампы в своём.
– Ты и не потянешь? – изумился Зайцев. – Как это?
– Да нет, может, и потяну так, как все. Но мне это не нравится. За карьерным ростом я никогда не гналась. Зачем он мне? Во втором отделе начальник по полгода на больничном. Я знаю, что у него, как и у всех, два заместителя. И, если бы я согласилась, то во время его отсутствия, все его обязанности поимела бы я, а уж никак не второй его заместитель. Сашка, то есть, который занимает эту должность дольше, чем сам начальник свою. А это значит – отчёты, совещания, проверка чужих дел. А расследовать-то мне когда? – произнесла свою речь Лариска, как можно убедительнее.
– Да что ты! – недоумевал Зайцев. – Дела твои при тебе останутся. Заместители же дела расследуют. Что ты к ним привязалась?
– Расследуют, конечно. Только при такой дополнительной нагрузке делать это так, как сейчас, я не смогу, – убедительно сказала Лариска. – Да и вообще, что это за должность? Заместитель кого-то там. А моя должность, Вы сравните только, – старший следователь по особо важным делам. Мне она нравится. Сколько у нас начальников – да сколько угодно. А хороших следователей, увы, – мало. Так что мне, вполне достаточно оставаться просто следователем, которого запомнят. Надеюсь, – хорошим.
Но у Зайцева был ещё один козырь.
– А как же я тебе полковника дам? – то ли спросил, то ли констатировал он, твоя же должность это звание не предусматривает.
Лариска, было, собиралась сказать, что не в погонах дело, но вовремя прикусила язык, чтобы не пуститься в весомые, на её взгляд, рассуждения. В голове у неё так и крутилась мысль о том, что как только она выйдет из кабинета, он сразу же забудет, какое оно у неё звание, нужен ли ей этот самый полковник, ну и всё остальное. Какое надо – такое и звание. Подполковника всё равно получит. Зайцев тем временем снял трубку и вызвал к себе начальника отдела кадров.
«Ого, даже Серёгу придержали! Думали, что я рапорт кинусь писать, – подумала она, – домой бы уже подъезжал, совершенно не зная, далеко ли тот живёт от Управления».
Серёжка материализовался в считанные секунды, словно топтался под дверью кабинета начальника. Но, поскольку на звонок он ответил, значит всё же сидел перед телефоном у себя.
– Сергей Анатольевич, – сразу приступил Зайцев, – а можно ли Ларисе Ивановне дать полковника на её должности?
– Можно, конечно. На ступень выше, если замечаний нет, – быстро протараторил Сергей, словно прилежный ученик у доски.
– Ну что ж, ладно тогда, – недоумённо протянул Зайцев, скривив губы.
– Я могу идти? – спросила Лариска, понимая, что аудиенция окончена, а о её полковнике никто и никогда не вспомнит, а хоть и вспомнят – не дадут.
– Можешь, конечно. Ты, Сергей, тоже иди, – махнул рукой Зайцев. На его лице читалось то ли разочарование, то ли недовольство, то ли сразу всё вместе. Да и понятно – с его решением и не согласились.
Выйдя из приёмной, Лариска увидела, что Антоныч с Данилкиным прогуливаются по коридору. «Тоже мне – Шерочка с машерочкой», – подумала Лариска и пошла им навстречу. В их глазах так и читался вопрос: «И что?» Не дожидаясь его, она сразу ответила: «Ну, вы же знали результат».
– И он ничего тебе не сказал? Не убеждал, не возмущался? Не кричал? – спросил Старик.
– А что мне сказать-то? Возмущался? Да скорее нет. Найдёт, кого пристроить. Желающих, небось, много. Я в этих битвах за престол не участвую.
Антоныч закатил глаза и крякнул. Данилкин промолчал, но в его глазах Лариска увидела радость. «Боялся, что передумаю, что ли?» – с усмешкой подумала она и поплелась в свой кабинет в конце коридора. Все причины своего отказа она изложила Зайцеву спокойно, убедительно. В принципе, разошлись они мирно. Ну, не хочет или не может, что с ней делать? Не увольнять же.
Она брела по полутёмному коридору (свет после шести вечера в коридорах экономили), размышляя, что все её доводы в пользу отказа от столь заманчивого перспективного предложения были, разумеется, искренними и, на её взгляд, убедительными. Однако первопричиной того, что она никогда не хотела быть причастной к так называемому руководству, было то, что это означало бы полное подчинение ему. Принесли материал в отдел – будь добра принимай, поручай кому-нибудь или сама расследуй. И не важно, что состава преступления там нет. Просто так надо. Кому-то, а зачастую, обеим сторонам. А то, что это, мягко говоря, незаконно, так это потом будут только её проблемы. А ведь там фигурировали и деньги, ох, как фигурировали. Впутываться во всё это она не хотела, не хотела быть гибкой и удобной для кого надо и для кого положено. Лучше уж сама по себе. Дали – расследуй и принимай решение. Не нравится – забирайте, поручайте кому-нибудь другому – гибкому или прогибающемуся. Одним словом – беспозвоночному.