Лариса Черкашина – Богини Пушкина. От «златой весны» до «поздней осени» (страница 41)
Сальери умер лет 8 тому назад. Некоторые немецкие журналы говорили, что на одре смерти признался он будто бы в ужасном преступлении – в отравлении великого Моцарта.
Завистник, который мог освистать “Дон Жуана”, мог отравить его творца».
К слову, Каролина играла и всего Моцарта, и, по воспоминаниям тех, кому посчастливилось бывать на фортепианных вечерах в одесском и петербургском её салонах, делала то превосходно. В роскошных салонах европейски образованной красавицы звучала музыка, велись интеллектуальные беседы, затрагивались острые вопросы политики.
Красавица полька могла поведать Пушкину не только о Моцарте и Сальери, величественной имперской Вене, но и своих исторических предках: прабабушке Марии Лещинской, королеве Франции, супруге Людовика XV; княгине Розалии Любомирской, признанной европейской красавице, что в свои двадцать пять, из-за сочувствия к судьбе Марии-Антуанетты, сложила, как и несчастная королева, голову на эшафоте в кровавые дни Французской революции; пленнице крымского хана польской княжне Марии Потоцкой да и о многом другом, что хранилось в её милой головке.
Верно, рассказывала и о венской тётушке Розалии, оставшейся в ранние годы без матери, так жестоко казнённой (в память матери и была названа осиротевшая девочка!); о красоте, уме и обаянии своей наставницы.
Статс-дама российского двора Розалия Ржевуская пользовалась особым покровительством обоих императоров: Александра I и Николая I. Да и царский брат, великий князь Константин Павлович, «всегда отличал Розалию Ржевускую, по красоте и по уму достойную его внимания», притом «любил шутить над её клерикальностью и часто обращался к ней с священными текстами». Сама пани всю свою жизнь вела дневники, запечатлевшие многие эпохальные события, много позже опубликованные в Риме.
Историки полагают, что, будучи привечена и австрийским двором, она могла оказывать услуги политического свойства определённым службам Российской империи.
Венский салон Ржевуской, как утверждала светская молва, «слыл первым в Европе по уму, любезности и просвещению его посетителей», а его набожная хозяйка была «прекрасна, как любовь, и образованна, как отцы церкви». Среди завсегдатаев венского салона можно было встретить весь цвет тогдашней элиты: известных политиков, художников, философов, писателей, дипломатов. Вот где формировался характер Каролины, оттачивался не только художественный вкус юной панны, но и её политические воззрения.
«Милый демон»
Каролина Собаньская, она же «Эллеонора», именно так, в честь героини романа «Адольф» пера Бенжамена Констана, именовал Пушкин фатальную красавицу. Чтением этого французского любовного романа некогда в Одессе наслаждались оба: Пушкин и Каролина.
Важно, Пушкин высоко ценил этот роман. Его главный герой Адольф, питомец Геттингена, юноша остроумный и насмешливый, знакомится в доме некоего графа с его любовницей Эллеонорой, очаровательной полькой, хотя и особой далеко не юной. Она возвышенна, чувствительна и делит с графом не только любовное ложе, но и множество житейских тягот и опасностей.
Сердце Адольфа жаждет любви, и красавица-полька, откликнувшись на его любовный зов, покидает своего покровителя, принося в жертву и своё роскошное существование, и даже репутацию верной любовницы. Вместе они уезжают в Варшаву.
Но любовь Элленоры начинает уже тяготить Адольфа. Интрига следует за интригой, и, в конце концов, по замыслу автора, прекрасная Эллеонора тихо угасает. Безутешный Адольф, с «озлоблённым умом» и мятущейся душой, пускается в странствия. Но, заключает романист, «отвергнув существо, которое его любило», он ничего не извлекает «из свободы, обретенной ценой стольких горестей и слёз». И перемена мест – никчемный способ затмить угрызения совести…
Судьба Эллеоноры разительно отличается от жизни той, которую Пушкин желал называть этим именем. И неслучайно, ведь поначалу жизненные пути литературной героини и фатальной красавицы Каролины разительно схожи.
«Демонический след», оставленный госпожой Собаньской, так и не развеялся в столетиях. И никому не узнать, что в феврале 1830-го творилось в сердце поэта, влюблённого в Натали Гончарову и обуреваемого страстью к Каролине. Как же раздирала душу Пушкина борьба между светом и тенью, между Ангелом и Демоном! Меж Мадонной и роковой искусительницей!
Недоумевал и князь Пётр Вяземский, свидетель душевных метаний друга, он искренне не желал понять: «Как можно свататься, любя другую женщину!» Он же упоминает светскую красавицу в письме из Петербурга: «Собаньская умна, но слишком величава». И поручает жене: «Спроси у Пушкина, всегда ли такова…»
К слову, величавостью манер славилась и младшая сестра Каролины – Эвелина Констанция Ганская, одесская знакомая поэта. Всего за полгода до смерти Оноре де Бальзака она стояла под венцом с великим французом, некогда обмолвившимся, что любовь её часто напоминает милостыню, брошенную нищему. Почти неправдоподобно, но те же слова прозвучат в неотправленном пушкинском письме к Каролине!
В Бердичеве, в костёле Святой Варвары, 4 марта 1850 года Бальзак венчался с возлюбленной. И тотчас после свадьбы отправил письмо поверенной в его сердечных делах мадам Карро: «Только Вы должны узнать от меня о счастливой развязке великой и прекрасной драмы сердца, длившейся шестнадцать лет. Три дня тому назад я женился на единственной женщине, которую любил, которую люблю ещё больше, чем прежде, и буду любить до самой смерти». Что и исполнилось…
Сам же Бальзак, обожая очаровательную Эвелину, более чем скептически относился к своей не менее очаровательной свояченице Каролине. Удивительный феномен: какую же умопомрачительной силы страсть могли внушать красавицы пани из рода Ржевуских!
И всё же как в пору влюблённости в юную невинную барышню писать строки другой, зрелой и сполна познавшей любовь даме: «Вам обязан я тем, что есть самого судорожного и мучительного в любовном опьянении, так же, как и всё, что в нём есть самого ошеломляющего»?!
Письмо как выплеск чувств, как исповедь, доверенная бумаге. Скорей всего, послание так и не было отправлено – всего лишь черновик. Точнее, два черновика, найденные среди бумаг Пушкина. Обратив сокровенные чувства в строчки на французском, он будто желал избавиться от любовного наваждения. И как можно скорее: «…Я рождён, чтобы любить вас и следовать за вами – всякая другая забота с моей стороны – заблуждение или безрассудство».
Без той любовной горячки не смог бы и Онегин «написать» княгине Татьяне те заветные слова, без коих русская поэзия заметно бы поблекла:
Необычное родство чувств автора и его литературного героя первой «разглядела» Анна Ахматова, вслед за ней, и независимо от поэтессы, – Владимир Набоков.
Так уж сложились звёзды, что именно 6 апреля 1830 года – в Пасхальное воскресенье и в день помолвки Александра Пушкина с Натали Гончаровой – вышла «Литературная газета» со стихотворением «В альбом» («Что в имени тебе моём»), тайно обращённым к Каролине.
…Никому и никогда боле не писал Пушкин столь страстных любовных признаний: здесь и клятвы, и мольбы, тонкая лесть и заклинания. Сравнивает с одной «из идеальных женщин». И даже запрещённый приём, столь несвойственный Пушкину, применен к гордой пани: «Но вы увянете, эта красота когда-нибудь покатится вниз как лавина».
Быть может, то единственный раз, когда пророчество Пушкина не сбылось. «Шпионка» Каролина сумела обыграть и саму природу. Нет, её красота не понеслась подобно лавине, чем так страшил её поэт. Она если и старела, то красиво и очень-очень медленно.
Итак, Каролине сорок. Мемуарист Болеслав Маркевич: «Я помню её еще в тридцатых годах в Киеве, в доме отца моего, – помню как теперь пунцовую бархатную току со страусовыми перьями, необыкновенно красиво шедшую к ее высокому росту, пышным плечам и огненным глазам».
Вот отзыв о ней, пятидесятилетней, что оставила племянница Анна Мнишек, дочь Эвелины: «Тётя Каролина обедала у Раковских. Она ослепительно прекрасна. Я не думаю, чтобы она была когда-либо красивее, чем сейчас. Быть может, это лебединая песня её красоты, но существует и такая красота, которая никогда не исчезает».
Ей почти шестьдесят, и она вновь под венцом: любит и любима. Её новый и последний избранник – поэт, переводчик и драматург Жюль Лакруа моложе невесты на четырнадцать лет. Но, похоже, ни его, ни её эта разница не смущает, и даже в свои семьдесят восемь (!) Каролина получает от мужа поэтическое признание в вечной любви – один из его сонетов посвящен обожаемой супруге.
История, не сохранив ни единого портрета красавицы-польки, сберегла её послания к мужу-французу.
Ах, если бы эти слова относились к Пушкину – что за великий пример единения человеческих душ был бы явлен миру! «Демон» на склоне лет переродился в ангела.