Ларенто Марлес – Истинная для дракона (Часть 1) (страница 6)

– Ты сумасшедшая, – прошептала она. – Ты погубишь нас всех своим языком.

Завтрак прошел в напряженном молчании. Никто больше не заговаривал со мной, но я чувствовала на себе их взгляды, колючие и злые. Я едва притронулась к еде. Изысканные деликатесы казались мне безвкусными, как бумага. Я наблюдала. Я изучала. Я видела не счастливых невест, а напуганных девочек, которые пытаются играть во взрослых женщин, чтобы скрыть свой ужас. Они обсуждали наряды, балы и взгляды, брошенные на них драконами, но в их движениях была нервозность. Они были в золотой клетке, и, в отличие от меня, они сами захлопнули за собой дверцу.

После завтрака меня снова увели в мои покои. Но теперь я знала планировку хотя бы части этажа. Я запоминала повороты, отмечала, где стоят стражники, где есть окна, выходящие не в бездну, а на внутренние террасы. Мой мозг, привыкший к логике и анализу, работал на полную мощность. Побег. Это слово пульсировало в висках. Я должна выбраться отсюда. Я должна вернуться к отцу. Я не верю в сказки про Истинных. Это просто магия, физика, химия – что угодно, но не судьба. Любую магию можно обойти, любой замок можно взломать.

Вернувшись в комнату, я выждала час. Служанки ушли, оставив меня одну «отдыхать перед вечерним приемом». Я подошла к двери. Заперта. Конечно. Но замок был механическим, пусть и сложным. Я огляделась в поисках инструмента. Шпилька в волосах. Тонкая, прочная металлическая спица. Отец учил меня переплетать книги, но он также учил меня открывать старые сундуки, когда ключи терялись. Принцип был тот же.

Я провозилась с замком минут двадцать. Руки потели, сердце колотилось где-то в горле. Наконец раздался тихий щелчок. Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Пусто. Стражник стоял в дальнем конце галереи, спиной ко мне, увлеченный разговором с проходящей служанкой.

Я выскользнула из комнаты, прижимаясь к стене. Мое серое платье сливалось с тенями. Я двигалась бесшумно, как кошка, благодаря годам, проведенным в попытках быть незаметной. Моя цель была проста – найти лестницу вниз, к служебным входам. Там, где доставляют продукты, где вывозят мусор. Там всегда меньше охраны и больше суеты.

Я прошла два поворота, спустилась по узкой винтовой лестнице, которая, как я надеялась, вела на хозяйственные уровни. Воздух здесь стал теплее, пахло кухней и дымом. Я почувствовала прилив надежды. Неужели так просто? Неужели их самоуверенность настолько велика, что они даже не ставят магическую охрану внутри коридоров?

Я вышла в небольшую галерею, которая вела к широкой террасе, засаженной экзотическими растениями. Это был висячий сад, один из тех, что я видела снизу. Отсюда должен был открываться вид на город или, по крайней мере, на нижние ярусы скалы, откуда можно было бы попробовать спуститься по грузовым подъемникам.

Я шагнула на террасу. Ветер ударил в лицо, свежий, пьянящий ветер свободы. Я подбежала к парапету, увитому плющом, и перегнулась через него, пытаясь оценить обстановку. Внизу, метрах в пятидесяти, виднелась широкая площадка, где разгружали летающие баржи с провизией. Там были люди! Обычные грузчики, не гвардейцы. Если я доберусь туда, я смогу спрятаться в трюме одной из барж, уходящих обратно в город.

План был безумным, рискованным, но реальным. Я заметила декоративную решетку, по которой вился плющ. Она спускалась вниз, к следующему ярусу. Это было опасно, но для дочери бедняка лазать по крышам было привычным делом.

Я перекинула ногу через парапет, готовясь к спуску. И в этот момент пространство передо мной завибрировало.

Это произошло так быстро, что я не успела среагировать. Воздух сгустился, став твердым, как стекло. Я с размаху врезалась во что-то невидимое, но абсолютно непреодолимое. Удар был такой силы, что меня отбросило назад, на каменные плиты террасы.

– Ай! – вскрикнула я, хватаясь за ушибленное плечо.

Но боль от удара была ничем по сравнению с тем, что произошло дальше. Воздух вокруг террасы засиял золотистой сеткой. Это был купол. Идеальная полусфера, накрывающая весь сад. Магический барьер. Я вскочила на ноги и, забыв об осторожности, бросилась к нему, ударяя кулаками по невидимой преграде.

– Выпустите! – закричала я, хотя понимала бессмысленность этого крика. – Выпустите меня!

Мои руки проходили сквозь воздух, но натыкались на упругое сопротивление, которое пружинило и отталкивало меня. А потом барьер отреагировал. Он не просто не пускал. Он жалил. По моим пальцам пробежал разряд, похожий на ожог крапивой, только в сто раз сильнее. Я отдернула руки, шипя от боли. Кончики пальцев покраснели и дымились.

– Глупая маленькая птичка, – раздался голос, от которого у меня внутри все похолодело.

Я медленно обернулась. В тени арки, ведущей в сад, стоял Валерий. Он не был одет в парадный мундир, как вчера. На нем была простая белая рубашка с расстегнутым воротом и черные брюки. Он выглядел почти по-человечески, если не считать того, что его глаза светились в полумраке, как два раскаленных угля. Он стоял, прислонившись плечом к колонне, и скрестив руки на груди, наблюдал за моими жалкими попытками.

– Ты думала, я оставлю двери открытыми? – спросил он, делая шаг вперед. Его голос был спокоен, даже ленив, но в нем слышалась угроза. – Ты думала, что сможешь сбежать от дракона в его собственном небе?

– Я должна была попробовать, – ответила я, прижимая к груди обожженные руки. Я дрожала, но старалась стоять прямо. – Я не ваша вещь, Валерий. Вы можете запереть мое тело, но вы не заставите меня смириться.

– Смирение – это добродетель слабых, – усмехнулся он. – Мне не нужно твое смирение, Элиана. Мне нужна твоя страсть. Твой огонь. И я вижу, что он горит ярко. Попытка побега в первый же день? Впечатляет. Большинство моих… гостей тратят неделю только на то, чтобы перестать плакать в подушку.

Он подошел ко мне вплотную. Я хотела отступить, но сзади был барьер. Я оказалась в ловушке между магической стеной и живым воплощением силы.

– Этот барьер, – он поднял руку и коснулся невидимой стены рядом с моей головой. Золотая сетка вспыхнула под его пальцами, ластясь к нему, как домашнее животное. – Он настроен на мою ауру. Никто не может войти или выйти без моего разрешения. Для тебя это стена. Для меня – дверь.

– Зачем? – прошептала я, глядя на его профиль. – Зачем вам все это? Вы могущественны, вы бессмертны. Зачем вам нужна девчонка из нижнего города, которая вас ненавидит?

Валерий повернул голову и посмотрел мне в глаза. В этот момент я увидела в его взгляде нечто странное. Не жестокость, не похоть. Это была… усталость? Вековая, бесконечная усталость существа, которое видело рождение и гибель империй.

– Потому что ненависть – это тоже чувство, Элиана, – тихо сказал он. – Это лучше, чем пустота. Лучше, чем фальшивое обожание тех кукол в Общем Зале. Ты единственная здесь, кто настоящий. Ты – живая. И твоя магия… она поет для меня. Ты не слышишь этого, но для меня твое присутствие – как глоток холодной воды в пустыне.

Он взял мою руку – ту, которую я обожгла о барьер. Я дернулась, ожидая боли, но его прикосновение принесло прохладу. Он провел большим пальцем по моим покрасневшим фалангам, и я с изумлением увидела, как краснота спадает, а боль уходит, сменяясь приятным покалыванием. Он лечил меня. Дракон лечил человека, который только что пытался сбежать от него.

– Ты не убежишь, – произнес он, не отпуская моей руки. Это была не угроза, а констатация факта. – Не потому, что я тебя запер. А потому, что ты сама скоро поймешь: твое место здесь. Рядoм со мной. Мир внизу слишком мал для тебя, Элиана. Ты переросла его в тот момент, когда коснулась Камня. Ты стала частью неба. А небо не прощает падений.

Он отпустил мою руку и сделал шаг назад.

– Возвращайся в покои. И больше не пытайся вскрывать замки шпильками. В следующий раз барьер может не просто обжечь, а остановить твое сердце. Я не хочу потерять свою Истинную из-за глупой случайности.

Он развернулся и пошел прочь, растворяясь в тенях сада. Я осталась стоять на террасе, глядя на золотые соты барьера, которые медленно угасали в воздухе. Моя рука больше не болела, но место, которого он коснулся, горело странным, внутренним огнем.

Я поняла две вещи. Во-первых, физический побег невозможен. Сила здесь правит бал, и против лома нет приема, если у тебя нет другого лома. А во-вторых… Валерий был прав. Я чувствовала это изменение в себе. Мир внизу, видимый сквозь марево барьера, казался мне теперь далеким и чужим. Я ненавидела дракона, я ненавидела эту клетку, но какая-то часть меня – темная, пугающая, пробужденная магией – откликнулась на его слова.

Я вернулась в комнату, но не легла на кровать. Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя. В моих серых глазах, всегда таких спокойных и рассудительных, теперь плясали едва заметные золотые искорки. Отражение чужой силы.

– Хорошо, – прошептала я своему отражению. – Ты хочешь игры, дракон? Ты получишь игру. Я не буду биться головой о стену. Я стану водой, которая точит камень. Я изучу твои правила, я найду твои слабости. И однажды эта золотая клетка откроется. Не потому, что я сбегу, а потому, что я стану той, кто держит ключи.

Вечер опустился на Цитадель, окрашивая небо в фиолетовые тона. Я сидела у окна, наблюдая, как зажигаются магические огни на башнях. Я была пленницей, но я больше не была жертвой. Я была ученицей в самой жестокой школе мира, и я собиралась стать лучшей в классе. Битва за мою свободу только начиналась, и теперь она будет вестись не на поле боя, а в умах и сердцах. И в этой битве у меня было одно преимущество, о котором Валерий даже не догадывался: я была человеком, который умеет любить, а он был богом, который разучился чувствовать.