Ларенто Марлес – Истинная для дракона (Часть 1) (страница 8)

«Элиана…» – его голос прозвучал не в ушах, а прямо у меня в голове.

Я распахнула глаза. Мы стояли вплотную. Его рука лежала на моей шее, большой палец гладил скулу. Чернота из его глаз ушла, оставив чистое, сияющее золото. Чешуя на лице исчезла. Он смотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать – смесь ужаса и восторга.

А он… он чувствовал меня. Я знала это. Он чувствовал мой страх, который сменился странным спокойствием. Он чувствовал мою злость, мою гордость, мою тоску по дому. И он пил эти эмоции, как путник в пустыне пьет воду. Моя прохлада, моя человеческая сущность гасила его пожар, усмиряла бурю в его крови.

– Что это? – прошептала я, не в силах отвести взгляд. Между нашими телами, там, где мы соприкасались, пробегали видимые искры – голубые и золотые, сплетающиеся в маленькие молнии.

– Первая искра, – ответил он, и его голос был тихим, бархатным, завораживающим. – Момент истины. Теперь пути назад нет. Ты чувствуешь это? Как моя сила течет в тебе?

– Это… горячо, – выдохнула я.

– Это только начало, – он наклонился ниже, его лицо было в сантиметре от моего. Я чувствовала его дыхание на своих губах. В этот момент я забыла, кто он. Забыла, что он мой враг, мой тюремщик. Я видела только мужчину, который страдает, и которому я могу помочь одним своим присутствием.

Инстинктивно, не отдавая себе отчета, я подняла руку и положила ладонь на его грудь, прямо туда, где бешено колотилось его сердце. Под тонкой тканью рубашки я ощутила твердость мышц и жар, но теперь этот жар не обжигал. Он грел.

Валерий судорожно вздохнул, его глаза прикрылись.

– Ты успокаиваешь его, – прошептал он. – Зверя. Он спит, когда ты касаешься меня. Это… невозможно. Так быстро. Обычно на настройку уходят годы.

– Может быть, ваш зверь просто устал быть один? – спросила я тихо.

Он открыл глаза и посмотрел на меня с новой, пугающей интенсивностью. В этом взгляде уже не было той высокомерной холодности, что при первой встрече. Там был интерес. Глубокий, изучающий, почти научный, но с примесью чего-то личного.

– Ты опасна, Элиана, – сказал он, но теперь это звучало не как угроза, а как комплимент. – Ты даже не представляешь, насколько. Ты заставляешь меня терять бдительность. А дракон, потерявший бдительность – мертвый дракон.

Он медленно, с видимым усилием убрал руку с моей шеи и сделал шаг назад, разрывая контакт. Потеря тепла была физически ощутимой, словно с меня сорвали одеяло на морозе. Я покачнулась, и он дернулся было поддержать меня, но сдержался.

– Уходи, – сказал он жестко, отворачиваясь. – Уходи к себе. Сейчас же. Мне нужно… восстановить щиты. Если ты останешься здесь еще минуту, я не смогу тебя отпустить.

– Вы боитесь? – спросила я, чувствуя внезапную смелость. Связь между нами, хоть и разорванная физически, все еще звенела в воздухе. Я знала, что он не причинит мне вреда. Теперь знала.

– Да, – ответил он, не оборачиваясь. И эта честность поразила меня больше, чем вся магия Цитадели. – Я боюсь того, как сильно мне хочется, чтобы ты осталась.

Я развернулась и побежала прочь из грота, вверх по тропинке, не разбирая дороги. Мое сердце колотилось как безумное, щеки горели, а ладонь, которой я касалась его груди, пульсировала странным ритмом.

Я бежала не от страха. Я бежала от осознания. В тот момент, когда наши души соприкоснулись, я поняла одну страшную вещь. Я больше не ненавижу его так, как должна. Я увидела его тьму, и она не оттолкнула меня. Она позвала меня.

Я ворвалась в свою комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Спокойная, размеренная жизнь Элианы, дочери переплетчика, закончилась навсегда. Теперь я была связана с огнем. И первая искра уже упала в сухую траву моей судьбы. Пожар был неизбежен. И, стоя там, в темноте своей золотой клетки, я с ужасом поймала себя на мысли, что я жду этого пожара.

Весь вечер я провела у окна, глядя на закат. Небо горело теми же красками, что и огонь в глазах Валерия. Я думала о его словах. «Я боюсь того, как сильно мне хочется, чтобы ты осталась». Драконы не знают любви, говорили мне. Они знают только владение. Но то, что я почувствовала в гроте… это не было похоже на жажду обладания. Это было похоже на мольбу о спасении.

Может быть, легенды лгут? Может быть, Истинная – это не просто успокоительное для монстра? Может быть, это шанс для монстра стать человеком? И если это так… то какова моя роль в этой истории? Жертва? Или спасительница?

Я посмотрела на свою ладонь. В центре, там, где линии судьбы пересекаются, едва заметно светилось крошечное пятнышко в форме ромба. Знак. Метка начала связи. Я сжала кулак, пряча этот свет. Игра изменилась. Теперь я знала, что у него есть уязвимость. И эта уязвимость – я.

Глава 6: Урок послушания

Новость о том, что произошло в библиотеке, разлетелась по Цитадели быстрее, чем лесной пожар в сухую погоду. Если раньше меня считали просто досадной ошибкой системы, случайной прохожей, на которую по иронии судьбы среагировал древний артефакт, то теперь статус «дочери переплетчика» изменился кардинально. Я стала загадкой, угрозой, темной лошадкой, на которую никто не знал, как ставить. Слуги, приносившие мне ужин, теперь не смели поднимать глаз, кланяясь ниже, чем требовал этикет, и в их движениях сквозила боязливая почтительность. Девушки-претендентки, которых я встречала в коридорах по пути в свои покои, шарахались в стороны, прижимаясь к стенам, словно боялись, что я одним взглядом превращу их шелковые платья в лохмотья или нашлю на них рой ос. Моя маленькая победа над Изабеллой фон Кройц дала мне передышку, своего рода защитный купол из чужого страха, но я знала: это затишье перед настоящей бурей. В мире драконов силу уважают, но непокорную силу – стремятся сломать.

Утро следующего дня началось не с привычного визита служанок, а с звука гонга, низкого и вибрирующего, который, казалось, исходил из самих стен замка. Мадам Гортензия ворвалась в мою комнату с выражением лица, которое можно было бы назвать паническим, если бы эта железная женщина вообще была способна на панику.

– Подъем, леди Элиана! Немедленно! – скомандовала она, срывая с меня одеяло. – Сегодня день Великого Смотра. Лорд Валерий лично будет инспектировать претенденток в Тронном зале. У вас есть час, чтобы привести себя в вид, достойный взгляда Владыки, а не той разбойницы, которой вы себя показали вчера.

– Великий Смотр? – переспросила я, протирая глаза и пытаясь унять дрожь от утреннего холода. – Разве мы не видимся с ним каждый день за завтраком? Зачем этот официоз?

Гортензия замерла, держа в руках платье цвета старого вина, расшитое серебряными нитями.

– Вы действительно ничего не понимаете, дитя? – в ее голосе на мгновение промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же исчезло. – Завтрак – это быт. Смотр – это ритуал. Это демонстрация покорности и принадлежности. Сегодня он будет оценивать не вашу красоту или манеры, а вашу лояльность. И учитывая ваши вчерашние… художества в библиотеке, я бы на вашем месте молилась Всематери, чтобы у Лорда было хорошее настроение.

Меня облачили в платье, которое было больше похоже на доспех, чем на одежду. Жесткий корсет, стягивающий ребра так, что каждый вдох давался с трудом, тяжелая юбка, весившая, казалось, тонну, и высокий воротник-стойка, который не позволял опустить голову или сутулиться. Волосы убрали в сложную конструкцию, закрепив десятками шпилек. Я смотрела на себя в зеркало и видела чужого человека. Статную, холодную аристократку, готовую к выходу на плаху. Но в глазах этой незнакомки горел упрямый огонек, который не могли погасить ни корсеты, ни угрозы.

Нас построили в колонну перед огромными дверями Тронного зала. Воздух был наэлектризован напряжением. Девушки нервно поправляли складки на платьях, кусали губы и шептались, бросая испуганные взгляды на массивные створки, украшенные барельефами драконьих голов. Изабелла стояла впереди, безупречная, как ледяная статуя. Вчерашний позор был смыт, ее волосы снова сияли золотом, но взгляд, который она бросила на меня через плечо, обещал долгую и мучительную месть. Я же стояла в самом конце, замыкающей. Это место определили мне распорядители, подчеркивая мой низкий статус, несмотря на метку Истинной.

Двери распахнулись с грохотом, и мы вошли. Тронный зал поражал воображение даже тех, кто привык к роскоши. Это было пространство, вырубленное внутри самой вершины скалы. Стены из черного обсидиана, отполированные до зеркального блеска, отражали свет тысяч магических светильников, парящих под сводами. Пол был прозрачным – толстое, магически укрепленное стекло, под которым клубились облака и виднелась далекая земля. Идти по нему было страшно, казалось, что ты шагаешь по пустоте.

В дальнем конце зала, на возвышении, стоял Трон. Он не был золотым или бархатным. Это был кусок необработанной скалы, из которой, словно вырастая, вырывались каменные шипы и крылья. На нем восседал Валерий. Сегодня он был в полном облачении Повелителя – черный мундир с серебряными эполетами, тяжелый плащ, спадающий складками на пол, и корона – тонкий обруч из черного металла, в центре которого горел рубин, похожий на застывшую каплю крови.

Вокруг трона стояли члены Совета, высшие офицеры и маги. Все они смотрели на нас, как на товар, привезенный на ярмарку. Мы выстроились в шеренгу перед ступенями трона. Церемониймейстер, высокий сухопарый дракон с тростью, ударил ею об пол.