Лара Дивеева – Целую, Макс (страница 5)
Со вздохом сажусь в машину и, захлопнув дверь, смотрю на переднее сиденье. Оно сдвинуто назад до упора, не иначе как чтобы вместить огромное эго мистера Эванса.
– Ох, мисс Элли, скажу я вам, мистер Эванс чуть не уволил меня в первый же день. У нас тут дом престарелых есть, так я оттуда клиентов вожу то в магазин, то в парикмахерскую, то к врачу. Вот и привык им помогать: руку подам, поддержу, чтоб из машины выбрались. Так я по привычке к мистеру Эвансу кинулся, с его ногами-то – а он так разозлился! Я думал, он меня если не придушит, то уволит точно. Гордый он, а? Жуть какой гордый…
– А что… – Откашливаю внезапную хрипотцу. – Что у мистера Эванса с ногами?
– Не знаю, что за авария с ним приключилась, но вы наверняка и сами видели, беда у него с ногами. Совсем плохи!
Нет, я не видела, что у него с ногами, однако успела возмутиться его дурным манерам, когда он не поднялся, чтобы поздороваться и попрощаться.
Зажмурившись, пытаюсь избавиться от навязчивых образов перед глазами.
Я не просто сказала эти слова, я их выплюнула. С презрением.
В груди разгорается яркий, горячий стыд.
За последние несколько лет я побывала на разных собеседованиях, но это, без сомнений, самое худшее.
8
– Хватит уже расстраиваться! Вот лучше попробуй, я специально для тебя испекла.
Мама ставит передо мной шоколадную ватрушку, мою любимую.
– Я не расстраиваюсь, просто… не люблю обижать людей. Даже если они того заслуживают.
– А ты уверена, что мистер Эванс обиделся? – Мама бросает на меня насмешливый взгляд через плечо. – Если судить по тому, что он тебе наговорил, то Джек не из тех, кто волнуется о чужом мнении. Так что забудь о нем и попробуй шоколадную ватрушку. В этот раз я положила больше сгущенки.
Прикрыв глаза, позволяю густой, сливочной сладости растаять на языке. Жаль, воспоминания о собеседовании горчат и мешают получить удовольствие.
– У Джека ноги больные, а я отчитала его за то, что он не поднялся. Получилось очень грубо. И еще… я ляпнула, что у него голова застряла в заднице, и что у него раздутое эго.
– Очень изобретательно! – Смеясь, мама щелкает меня по кончику носа. – Джек тоже много чего тебе ляпнул, но не думаю, что он об этом сожалеет и жалуется маме. Ну, как ватрушка?
– Сказочно! Запиши этот рецепт, он понравится детям. Почти не чувствуется вкус творога.
Мама снимает фартук с надписью «Лучшая мама в мире» и садится к столу, чтобы сделать пометки в рецепте. Весь первый этаж нашего маленького дома посвящен маминому кулинарному увлечению. Она купила дом три года назад и оборудовала кухню с замахом на будущее. Однажды она откроет собственное кафе, а пока пишет кулинарную книгу с новыми вариациями классических русских рецептов.
– Он привлекательный? – спрашивает мама, продолжая писать.
– Надеюсь, ты спрашиваешь про рецепт?
Вскинув взгляд, она окатывает меня иронией.
– Нет, я спрашиваю про страшного-ужасного-грубого-невыносимого Джека Эванса.
– При чем здесь привлекательность?! – Возмущенно фыркая, собираю тарелки со стола и отношу к раковине. У нас дома простое правило: мама готовит, а я мою посуду и убираю. Вроде как выгодная для меня сделка, но… после маминых творческих порывов кухня выглядит как будто по ней пронесся смерч.
– Ты так бурно и красочно описывала собеседование, что мне подумалось… – Мама невозмутимо продолжает записывать рецепт.
Выхватив ручку из ее пальцев, стучу по столу.
– Раз начала, то договаривай!
– Мне показалось, что ты не осталась равнодушной к мистеру Эвансу, – поводит плечом.
– Конечно, не осталась, но только в самом отрицательном плане. Зачем он пригласил меня на собеседование, если не собирался нанимать? И вообще, это была странная встреча.
– Но деньги большие.
– Я не позволю меня оскорблять ни за какие деньги.
– Ладно тебе горячиться! Тебя никто не заставляет на него работать. Деньги пришлись бы кстати, чтобы в университете не искать подработки, но ты найдешь себе что-нибудь другое. Соседям снова нужна няня, да и в школах скоро экзамены, так что займешься репетиторством. Без дела не останешься.
Дописав рецепт, мама закрывает книгу. У нас на кухне целый стеллаж ее кулинарных книг, накопленное за годы сокровище. А я первый и главный судья каждого нового блюда.
– Конечно, я не останусь без дела. Все будет в порядке, просто… Джек меня рассердил, и я ему нагрубила. Вышло очень некрасиво.
Мама с нежностью гладит меня по волосам и чмокает в лоб.
– Ты хороший человек, и в этом твоя беда.
Мне вдруг становится зябко. Стараюсь не думать о прошлом, но слова «хороший человек» стучат во мне вторым сердцем. Кто они, эти «хорошие люди»? Чем они определяются? Мыслями? Поступками?
Кому решать, хороший ты человек или нет?
И что, если хороший человек однажды совершит нечто ужасное?
Мама не из тех, кто тратит время на философские метания. Достав сливочное масло, она режет его кубиками и рассуждает.
– Ты не знала, что Джек инвалид, и теперь расстраиваешься, что повела себя некрасиво. Но он это заслужил. Больные ноги не оправдывают его грубость. На твоем месте я бы, может, и не стала говорить про голову в заднице… – Обернувшись, мама подмигивает. – Но только потому, что мне не придумать такое изощренное оскорбление на английском. Я бы выдала что попроще, но тоже в долгу не осталась, уж поверь!
В детстве, когда я болела, мама гладила прохладной ладонью мой горячий лоб, и становилось легче. Она способна помочь парой слов или даже взглядом. Так и есть, надо всех судить по одной мерке. Даже если я повела себя невежливо, это не снимает вины с Джека.
– Спасибо, мам! Позови, как закончишь готовить, и я все уберу.
– Позову, как не позвать.
Направляюсь к себе в комнату, когда мама меня окликает.
– Ты так и не ответила, он привлекательный?
Она опять за свое?!
– Он страшный, с рогами, копытами и клыками. Только подумаю о нем, как начинаю заикаться.
– Ага… Значит, ты все-таки о нем думаешь!
Уходя, слышу ее тихий смех.
9
Я не думаю о Джеке Эвансе, не после того, как поговорила с мамой. А до этого я расстраивалась из-за моей вспыльчивости и не думала ни о чем другом. Только если о словах Джека. Меня задело то, как легко он разгадал меня и с каким пренебрежением раскритиковал. Может, он и талантлив в бизнесе, но общаться с людьми не умеет. Лезет, куда не просят, и бьет туда, где болит. Он прав, у меня нет отца. Мамин любовник сбежал, узнав о последствиях мимолетной интрижки. Она растила меня сама, а потом вышла замуж за англичанина по переписке. Он был неплохим человеком, но детей не любил, да и брак продлился недолго.
Поднявшись в свою спальню, надеваю очки и с пристрастием осматриваю одежду. Никакой собачьей шерсти. Переодевшись, убираю костюм поглубже в шкаф вместе с мыслями о Джеке Эвансе. Он прав, я предпочитаю общаться с детьми и животными, потому что среди взрослых иногда попадаются такие, как он.
Сев к столу, занимаюсь подсчетами. Мама права, соседи наверняка наймут меня няней, а летом будет и другая работа. Студенческий кредит поможет оплатить обучение, но я коплю деньги на жизнь. В мае пересдам психологию и тогда надеюсь поступить в университет. Я была готова к экзаменам еще три года назад, но… тогда все пошло прахом, а теперь я наконец добьюсь всего, о чем мечтала. Выучусь на психолога. Тьфу на тебя, Джек Эванс! Тьфу на тебя и на то, что ты обо мне думаешь!
Достаю телефон, чтобы поговорить с соседями о работе, но он звенит в моих руках.
– Элли, это Нора. Надеюсь, вы доехали домой без проблем. Мик любит поболтать, но он надежный водитель. Скажите, вы договорились с мистером Эвансом о том, когда выйдете на работу?
Растерянно смотрю на телефон, но экран не дает подсказок.
– Э-э-э… нет, не договорились. Вы звоните по просьбе мистера Эванса?
– К-х-м… не совсем. После собеседования у него была видеоконференция, а потом он уехал, и я не успела спросить. Вот и решила вам позвонить…
Она решила позвонить мне, а не Джеку?!
– Спасибо, Нора, но… Мы с мистером Эвансом не смогли найти общий язык. Возможно, ему подошел кто-то из других кандидатов, так что позвоните ему или дождитесь, когда он вернется.
– Вы подходите в самый раз, и я надеялась, что все устроится. Как же так… – Ее голос звучит растерянно, сбивчиво.
Джек замучил беднягу Нору, и неудивительно, что она хочет спихнуть его на меня. Даже позвонить ему боится и сплетничает за его спиной. Все это очень странно…
– Почему именно я?