Лара Дивеева – Целую, Макс (страница 6)

Нора долго вздыхает, мнется, и от этого мои подозрения только усиливаются.

– Вы подходите мистеру Эвансу, – говорит наконец. – О вас говорят много хорошего. Вы работали не только секретарем, но и сиделкой, и няней. Вы терпеливы, заботливы и с пониманием отнесетесь к его… сложностям. Не смотрите, что он ершится, он просто сам не свой после аварии. Всегда был независимым человеком, и вдруг такое… ни ходить толком, ни машину вести не может. А дел у него немеряно. Надо организовать переезд, да и бизнес большой, без секретаря никак. Ему нужна помощь, а вы найдете к нему подход. Соглашайтесь, Элли!

Открываю рот и тут же закрываю, потому что сказать нечего. Джек оскорбил меня, унизил, а Нора уговаривает согласиться на должность, которую он не предлагал?!

У-ди-вительно.

Джек вообще не произвел впечатление человека, который хочет помощи. М-м-м… интересно. Если Джек считает, что со всем справится сам, а Нора навязывает ему стороннюю помощь, тогда его поведение становится понятным. Ребяческим, грубым, но понятным.

– Мне приятно, что обо мне хорошо отзываются, но я не смогу работать с мистером Эвансом, да и он не хочет, чтобы ему помогали. – Нора пытается возразить, но я добавляю в голос уверенности и ставлю точку. – Простите, но эта работа не для меня.

– Давайте встретимся и обсудим…

– Я уезжаю на пару дней, меня не будет в городе. Но мой отказ окончательный, я не стану работать на мистера Эванса. Всего доброго!

Про поездку я солгала. Голос Норы казался уж очень несчастным, и я придумала причину, чтобы не встречаться. Не хочу больше думать о Джеке Эвансе и говорить о нем тоже не хочу.

– Ма-ам! – Свешиваюсь через перила, глядя, как мама колдует у плиты. – Твоя подруга Райхана чего только не наговорила обо мне домработнице Эванса!

Глянув вверх, мама пожимает плечами.

– Ничего крамольного она не сказала. Узнала, что им нужна помощь, и порекомендовала тебя. Много кто о тебе наслышан, и, заметь, не только от меня. Люди, на которых ты работала, говорят много хорошего.

– Райхана разрекламировала меня, как Флоренс Найтингейл! Дескать я терпеливая, заботливая…

– И что? Ты такая и есть, Элли! – Шипит сбежавшее молоко, и мама спешно возвращается к плите.

Судя по тому, что Джек мне наговорил, Райхана рассказала Норе не только о моих заслугах, но и о прошлом. Уж очень хорошо он осведомлен о моей жизни.

– Может, я и терпеливая, но Эванса терпеть не стану! – ворчу.

Снизу доносится мамин смех.

– Значит, по-прежнему не думаешь о Джеке?

– Сейчас я не думаю о нем сильнее, чем раньше, – фыркаю, возвращаясь в комнату.

10

Соседям нужна няня два раза в неделю, но каждый раз в разные дни, поэтому работа не самая удобная. Утром я съездила в город и нашла другие варианты подработки. Мама уже вернулась после смены, и я спешу домой обсудить мои планы.

Открыв дверь, застываю на пороге. Хочется выйти обратно на улицу и исчезнуть, но меня уже заметили.

Джек Эванс сидит в кресле, а мама стоит перед ним в домашнем платье и переднике с надписью «Лучшая мама в мире». Румяная, оживленная как никогда, она что-то говорит и размахивает руками. Вернее, не руками, а блестящей от масла кухонной лопаткой.

Непохоже, что мама отчитывает Эванса за грубое отношение к дочери.

Джек бросает на меня мимолетный взгляд и отворачивается. Слушает маму так внимательно, будто рецепт кулебяки для него откровение века.

Скинув туфли, захожу в дом. Медленно, опасливо, будто ступаю по стеклу.

Что он делает у нас дома?

Почему не предупредил, не позвонил?

И почему, черт возьми, я покрываюсь мурашками с ног до головы?

– Элли, солнышко, хорошо, что ты пришла, а то я не могу толком объяснить мистеру Эвансу отличие кулебяки от других пирогов. Простите, мистер Эванс, я говорю не совсем свободно. Сейчас Элли все вам объяснит.

Мамины глаза сияют. Похоже, Джек ее очаровал, хотя непонятно чем.

– Давай же, Элли! – Мама нетерпеливо машет рукой и хмурится, только сейчас заметив, что держит лопатку, с которой капает масло.

Джек поворачивается и смотрит на меня. Именно такой взгляд – неприлично долгий, немигающий – смутил меня во время собеседования. Однако сегодня ему не удастся вывести меня из равновесия. Джек на моей территории, и ему здесь не место.

– С виду кулебяка обычный пирог. Посмотришь – и обманешься, потому что тесто, которое видишь снаружи, о-о-чень тонкое, а начинки много, – говорю, вкладывая двойное значение в каждую фразу. – И начинка бывает разная, сложная, многослойная. Не факт, что все слои тебе понравятся. Возможно, ты вообще не найдешь ничего приятного… на вкус.

Моим взглядом можно резать стекло.

Мама не сразу вникает в мои слова, но к концу догадывается, что я вытворяю, и возмущается.

– Элли Коваль! Как так можно?! Уверяю вас, мистер Эванс, поведение дочери не моя вина. Я пыталась научить ее хорошим манерам.

– Не сомневаюсь, – спокойно отвечает он. Мои намеки ничуть его не тронули, однако он явно недоволен моим появлением. Раздосадован.

Интересно…

Я сказала Норе, что уезжаю на пару дней, и Джек заявился к нам домой. Хотел поговорить с мамой наедине? Надеюсь, что мама с ее подругой не вмешались и не упросили его дать мне второй шанс. Даже думать об этом тошно!

Судя по блюдцам с крошками, Джек пробовал мамину выпечку. Наверняка он завоевал ее доверие парой умелых комплиментов. От этого жжет внутри, обида рвется наружу. Грубая игра Джека не вписывается в искреннее тепло нашего дома.

Однако мама не замечает подвоха.

– Еще кофе, мистер Эванс? – улыбается во все лицо.

Надеюсь, что он скажет «нет» и уйдет, но он только устраивается поудобней.

– Да, если не трудно.

Мама хлопочет у плиты, а я старательно убиваю Джека взглядом.

– Почему вы так на меня смотрите, мисс Коваль? Мой приезд вас удивил? – усмехается он.

– Очень удивил. Я бы упала в обморок, но я в узкой юбке. Что вам надо?

– Не груби, Элли! – командует мама по-русски.

– Ваша мать велела вам быть вежливей, да?

– Моя мать не слышала вас во время собеседования.

Он цокает языком.

– Тем не менее, думаю, она согласится с тем, что я сказал о вашем резюме. Давайте ее спросим? – Пристально смотрит на меня и постукивает пальцами по подлокотнику кресла, и от этих ритмичных движений по коже бегут мурашки. Кажется, между мной и Джеком натянулась нить, на нее налипают слова, жесты, даже мысли, и она вот-вот порвется…

И я не знаю, что случится дальше.

Не знаю, зачем он пришел.

Безусловно, мама согласится с ним, что последние три года я откладывала жизнь на потом. Однако это в прошлом, а я не собираюсь обсуждать прошлое с Джеком Эвансом.

11

Раздражение поднимается во мне приливной волной.

– Мистер Эванс, прошу вас, не станем тратить время зря. Вы доходчиво объяснили, что мое резюме вам не подходит. Я уже сказала Норе, что не стану на вас работать. Что случилось? Вы вдруг поняли, что придется самому отвечать на звонки, и испугались?

Мама приносит Джеку кофе. Услышав мой вопрос, ахает.

– Простите, мистер Эванс! Я не знаю, что вселилось в мою дочь. Элли, я пока еще хозяйка в этом доме, и мистер Эванс мой гость. К твоему сведению, до того, как ты нам помешала, мы говорили не о тебе, а о моей работе.

– О твоей работе диспетчером?

– Нет, конечно! – Мама закатывает глаза. – Мы говорили о моей выпечке и о том, что я собираюсь открыть свой бизнес. Мистер Эванс советует сделать так, чтобы мое имя было у всех на слуху, и только потом открывать кафе. Он попробовал кулебяку и ватрушку, и ему понравилось. Ты не поверишь, что он мне предложил! Оказалось, что мистер Эванс знает самого Роджера Лэйни и познакомит нас. В ресторанах и клубах Лэйни раз в месяц устраивают вечер международной кухни, и меня пригласят участвовать. Представляешь?! Сам Роджер Лэйни, великий шеф-повар и предприниматель! Ох, мистер Эванс, не знаю, как вас благодарить…

С каждой фразой мамин голос все сильнее дрожит от слез восторга. Прижимая руки к груди, она смотрит на Джека как на божество.

– Незачем меня благодарить. Я бы не порекомендовал вас, если бы мне не понравились ваши пироги, – отвечает он нейтральным тоном.