Лара Дивеева – Только бы не (страница 8)

– Сегодня пятница, помнишь? Вы с Любой идете в «Орхидею».

Со всеми волнениями я забыла про поход в клуб и понадеялась, что хозяйка оставит идею–фикс найти мне мужчину на людском рынке.

– Я неважно себя чувствую, сегодня не смогу, – реагирую моментально.

– Как это, не сможешь? Люба так обрадовалась, а то она все одна ходит.

Ходит-то она одна, а возвращается с мужчиной, каждый раз с новым.

– Я поговорю с Любой.

– Чего с ней говорить? Лучше иди с ней, а то так и будешь размахивать половой тряпкой до старости!

Зинаида Степановна злится, что-то ворчит о моей неблагодарности. Так всегда: дай людям кусочек информации, и они влезут в твой кокон, навяжут свое мнение, а если не послушаешься их советов, то злятся.

Люба заходит минут через двадцать, я успеваю нарезать овощи и вскипятить воду для супа.

– Гера, почему ты не готова? Я люблю приходить в клуб пораньше, а то всех приличных мужиков расхватают.

Сама она уже при полном параде. Облегающее короткое платье с блестками, обильный макияж, волосы залиты лаком до эффекта «шлема».

– Извини, Люба, «Орхидея» не для меня. Не хочу тебя подводить, но у меня совсем не тот настрой.

Вздохнув, Люба садится на табуретку.

– Ну вот, а я обрадовалась… Все одна хожу, а с подругой и похихикать можно, и мужиков обсудить. А то стоишь будто на витрине, и тебя рассматривают как товар.

В принципе, так и есть, я видела рекламу клуба по телевизору. Там отдельный вход для женщин, они идут по подиуму, а мужчины стоят внизу и выискивают себе пару на вечер. К хорошеньким подкатывают сразу, когда они спускаются по лестнице подиума, а остальным приходится бродить по клубу, попивая баснословно дорогие напитки.

«Орхидея» популярна у женского пола, а все из-за глупости. Кто-то распустил слух, что однажды в клуб забрел столичный миллионер, влюбился с первого взгляда и женился на местной Золушке. Вот остальные и надеются.

– Извини, Люба, я намаялась на работе, сил нет. Сейчас в душ, потом поем и спать. Ночью мне снова на работу.

Закрываюсь в ванной и включаю душ. Не люблю спорить. Я уже сказала «нет», и это мой ответ.

Вода стекает по лицу, по груди, мягко ласкает, заставляя вспоминать поцелуй Таля. То, как он касался моей ключицы, как напряглись его бедра. Я слабая, хочу защиты, чужого тепла. Нормальной жизни хочу. Той, которую у меня отняли.

Вздохнув, поворачиваюсь под душем, и вода ударяет по шрамам на спине. Тысячи огненных мурашек пробуждают меня к реальности, и тогда иллюзии исчезают. Прислоняюсь щекой к холодному кафелю. Мокрые волосы липнут к лицу, спина горит, а слез все нет. Их давно нет.

Когда я выключаю воду, слышу голоса в коридоре.

– Только не говори, что сам туда не ходишь! – игривый голос Любы.

– Честно говоря, не хожу, – признание Таля.

– Так я тебе и поверила! Как давно ты живешь в городе?

– Восемь месяцев.

– И ни разу не был в «Орхидее»?

– Был пару раз.

– Тогда зачем врешь? Хочешь впечатлить Геру?

– Я никого не пытаюсь впечатлить. – В голосе Таля очевидное раздражение.

Наспех вытираюсь, накидываю халат и распахиваю дверь ванной.

Таль рассматривает меня с головы до ног, надолго задерживаясь на голых коленках и мокрых волосах.

– Пойду-ка я! – подмигивает Люба. – Гер, ты звякни, когда освободишься.

Бросив на Таля томный взгляд, она выходит из квартиры, покачивая бедрами. Оглядываюсь в поисках хозяйки. Только бабы Зины здесь и не хватает!

– Хозяйка вышла к соседке, – объясняет Таль, проследив за моим взглядом. Он все еще в рабочей одежде, усталый и очень злой.

– Твоя комната? – кивком показывает на дверь.

– Да. – Прохожу вперед, позволяя Талю зайти следом.

Он смотрит себе под ноги, руки сжаты в кулаки.

– Моя семья владеет несколькими магазинами, – говорит глухо. – Продукты, косметика, детские товары, мелочи для дома. С тех пор, как я стал помогать отцу, мы купили два новых магазина. Он хочет, чтобы я взял управление бизнесом на себя.

Таль смотрит на меня с неприязнью, а я на него – с непониманием.

– Я предпочитаю свободную жизнь, – продолжает он, – поэтому мы с друзьями ездим по стране и работаем по контракту. Мне особо вкалывать не надо, денег хватает. Не думай, что я живу за счет отца, у меня своя часть бизнеса, и от нее стабильный доход. Но я заодно с друзьями закончил техникум. Строить дома проще, чем разбираться с людьми, потому что иногда людей невозможно понять. Особенно женщин.

Вода с моих волос стекает по спине, по плечам. Таль ведет взглядом по моему телу и тут же трясет головой, чтобы не отвлекаться. Показывает мне экран телефона.

– Смотри! Это мой счет в банке. Видишь, сколько у меня денег? Если хочешь, они все твои.

Отступаю назад, прячу руки за спину.

– С чего ты взял, что мне нужны твои деньги? – Мой голос низкий, тягучий от злобы. Я жила в коконе одиночества, никому не мешала, так нет же… вытянули, выманили. Дашь людям кусочек себя, и они навалятся сверху, пытаясь получить остальное, все до капли.

– Сразу бы сказала, что ищешь мужика, который может заплатить. Я бы запихнул тебе в трусы пару купюр, ты бы мне дала, и у меня бы отлегло. А то строишь из себя недотрогу, а сама в «Орхидею» намылилась.

Подходит вплотную, обнимает меня за мокрые плечи. Его предплечье лежит прямо на шрамах, но я не замечаю боли, слишком поглощена вторжением в мое личное пространство. Кокон одиночества сросся с моей кожей, а Таль срывает его с мясом. Каждое посягательство на мою свободу отрывает еще кусочек. А я без него не смогу, без кокона.

Слова Таля грубые, обиженные, а руки нежные, будто он держит ребенка.

– Ты мне показалась другой, особенной, – говорит горько. – А оказалось… ты идешь в «Орхидею». Душ приняла? Платье выберешь покороче? Не надо стараться, тебя сразу снимут с подиума и потащат в угол, чтобы поиметь. На тебя даже у старика встанет! – Кривит рот от мерзких слов, но ведь поверил Любе и даже не усомнился.

Отстраняюсь от него.

– Ты пришел без приглашения, Таль, а я это не приветствую.

– Я пришел извиниться! – Он злится, его голос звенит. – Я слишком надавил на тебя, поэтому пришел сказать, что наберусь терпения. Запал я на тебя, понимаешь? Стараюсь, но не могу выбросить тебя из головы. А ты в «Орхидею» идешь… продаваться…

Смотрит на мою грудь, провожает взглядом капли, сползающие за вырез халата. Сглатывает всухую. Его взгляд темнеет, тяжелеет, он протягивает руку и стирает капли подушечкой большого пальца.

– Я бы все тебе дал. И защитить тебя хотел… – говорит с упреком.

Мой кокон горит синим пламенем. Талю очень трудно противиться. Он искренний, обещает защиту и заботу. Его раненый взгляд легко излечить. Достаточно просто признаться, что я не собиралась в клуб, и Таль мне поверит. Опрокинет на постель, и на полчаса я забуду о тьме моей жизни.

Но я сдерживаю слабость.

– Прости, что разочаровала. Будет лучше, если я не вернусь на стройку и найду другую работу.

– Считаешь меня полным уродом? Думаешь, я отберу работу, потому что ты не хочешь со мной спать?!

– Нет.

– Тогда почему, Гера? Чем я тебя не устраиваю? Вроде лицом ничего, да и в постели никто не жаловался. Если тебе нужны деньги, только скажи! Что не так?

При упоминании денег я морщусь. Если бы у меня были деньги, я бы уже уехала и не боролась с желанием обнять Таля, сдаться его нежным и сильным рукам.

– У меня подгорает суп, а тебе пора идти. До понедельника! – говорю без тени эмоций.

Таль демонстративно поднимает руки, показывая, что сдается. Я вздрагиваю, когда он хлопает дверью, потом хватаюсь за тряпку и стираю его следы с пола. Возвращаю стерильность, чистоту, старательно наращиваю разрушенный кокон, защитный прямоугольник вокруг меня.

Потом сажусь за кухонный стол и ем суп. Он обжигает небо, скользит по горлу потоком лавы.

***

В субботу вечером Люба делится новостью, что видела Таля в «Орхидее». Он подцепил блондинку, похожую на меня. Внутри екает глупая ревность. Я должна радоваться, что Таль больше не покушается на мое внимание, но не могу. Мне обидно.