Лара Дивеева – Только бы не (страница 7)

Мне положена медаль за то, что я сопротивляюсь Талю и его мальчишеской уверенности, что он сможет мне помочь. А ведь я могла бы разрыдаться и повиснуть на его шее, умоляя о помощи. Другие женщины так и поступили бы на моем месте. И продолжали бы, от мужчины к мужчине, пока не найдут единственного, способного на чудеса.

Я не верю в чудеса.

Я не верю мужчинам.

Я вообще никому не верю, а меньше всего – себе самой. Не врут только плохие предчувствия и паранойя, остальное – обман.

– Можешь не отвечать! – Таль смеется, словно услышал хорошую шутку. – Бабушка научила меня предсказывать будущее по кофейной гуще, но я и без кофе сделаю тебе предсказание. Хочешь?

Пожимаю плечами.

– М–м–м… – Таль смешно мычит, закатывая глаза и притворяясь, что медитирует. – Будущий расклад очевиден… ты в меня влюбишься! Будешь умолять: «Таль, ты такой роскошный мужчина, пожалуйста, поцелуй меня!» Я помучаю тебя немножко, а потом соглашусь. – Наклонившись, Таль чмокает меня в щеку. – Вот такое у нас будущее!

Я тоже могу предсказать будущее: я отработаю три недели, днем на стройке, ночью в забегаловке. Талю не скажу про ночную работу, пусть думает, что я сдержала обещание и уволилась. Как и ожидалось, после жалобы Грига меня уволили из магазина, и осталась только забегаловка. Отработав нужный срок, я исчезну не прощаясь.

Уезжая, постараюсь не обидеть Таля. Он хороший человек. Было бы правильнее вообще с ним не связываться, но он настоял. Иногда приходится принимать помощь.

Таль привозит меня к недавно построенному дому и показывает демонстрационную квартиру. Не уверена, что нелегально работающим уборщицам положена экскурсия, но у Таля кругом друзья. Я слишком долго прожила в добровольной изоляции и теперь словно вышла из тьмы на яркий свет. Мир кажется подозрительно дружелюбным. Люди улыбаются, весело болтают о пустяках.

– Мне нравится имя Гера. – Приятная молодая женщина, маляр, улыбается так широко, словно видит во мне новую лучшую подругу. – Меня бы кто назвал в честь богини! – подмигивает.

Растягиваю губы в улыбке и отворачиваюсь, надеясь, что это предотвратит дальнейшие расспросы.

– А я не помню богиню Геру… она жена Геракла, что ли? – спрашивает кто-то.

– Жена Зевса! – Маляр фыркает. – Она чуть не убила Геракла, побочного сына Зевса, из ревности. Геру считают покровительницей брака, а на самом деле она была несчастной обманутой женой. Зевс ей постоянно изменял, имел кучу детей на стороне, а она страдала и бесилась. Я с детства увлекаюсь мифами, – поясняет она мне.

Обманутая жена. Гера.

Ловлю на себе пристальный взгляд Таля и молчу.

– Жена назвала нашу младшую Дианой в честь богини, – говорит один из рабочих. – А как по мне, так она Динка. Какая ж она богиня с сопливым носом и грязным подгузником? Как подрастет, тогда посмотрим, потянет на Диану или нет.

Он смеется, а я не могу сделать вдох.

В нашу сторону направляются двое мужчин, я узнаю в них байкеров со встречи на стоянке. Таль машет рукой, и они сворачивают в другую сторону без вопросов.

– Они к тебе не подойдут, если сама не захочешь, – обещает, вставая между мной и остальными.

Мне приятно и горько одновременно. Это замечательно, когда мужчина заботится, предугадывает твои желания и страхи. Это горько, когда заботятся не о тебе, а о придуманной женщине по имени Гера.

Больно, когда тебя хотят, не зная правды.

А потом Таль ведет меня в блок однообразных квартир, и я мою окна, убираю кухни и ванные, натираю паркет. Делаю это изо дня в день, из квартиры в квартиру. Мне нравится гулкая пустота комнат, идеальные прямоугольники, здесь я чувствую себя в безопасности. Таль приглашает меня на свидания, пытается напоить кофе. Я отказываюсь даже от кофе, потому что не беру еду и питье из чужих рук. После работы Таль подвозит меня домой и не прекращает попыток наладить контакт. С улыбкой, с шутками, но за фасадом чувствуется его нетерпение. Он симпатичный, хорошо сложенный парень, ему мало кто отказывает. Да и что скрывать, мне тоже хочется сдаться его уговорам.

В пятницу после работы Таль показывает мне одну из демонстрационных квартир. Красивая мебель, в каждой комнате цветы, картины на стенах… Здесь все напоминает о моей утерянной жизни.

Разглядывая интерьер, не замечаю, с каким вниманием на меня смотрит Таль.

– Тебе нравится эта квартира?

Глупейший вопрос в мире! Кому не понравится трехкомнатная квартира, обставленная дизайнерами?

– Здесь очень красиво, – отвечаю сдержанно.

Таль скрещивает руки на груди и прислоняется к подоконнику. Тишина между нами накаляется, наступает грозой.

– Ты раньше жила в такой? – Голос Таля жесткий, металл по металлу. Он сдирает что-то внутри, кровавые корочки, под которыми ничто не зажило и никогда не заживет.

Да, я раньше жила в такой. Больше, чем в такой, у меня было четыре комнаты. Камин в гостиной, мягкие кресла, ворсистый ковер и цветочное панно во всю стену. Я занималась любовью на ковре и в креслах тоже, но при мысли об этом хочется выплюнуть мои внутренности.

Да, я раньше жила в такой квартире, но этого «раньше» не существует. Я его стерла. Отбелила хлоркой.

– Где я только не жила! – отмахиваюсь от вопроса. – Когда есть хорошая работа, я могу позволить себе снять комнату в приличном месте. – Моя улыбка достойна кинематографических наград.

Я вру. Без документов приличную работу не найти, и я давно не была в таком красивом месте. А документы… их я сожгла. У той женщины счастливое лицо, от вида которого выворачивает наизнанку.

– Ты врешь! – чеканит Таль.

Не глядя на него, перебираю цветы в вазе. Таль настойчивый и догадливый, а я еще не накопила достаточно денег для побега.

– Такие женщины, как ты, рано выходят замуж, – говорит он уверенно.

– Такие женщины, как я… – повторяю, чтобы выиграть время. – Это какие?

– Красивые, но дело даже не в красоте, а… это сложно объяснить. Ты домашняя.

– Как кошка или собака? Ем с рук и трусь о штанину? – Я шучу, скрывая слабость, мой страх перед его догадливостью.

– Ты не просто красивая, ты хрупкая, мягкая, но внутри тебя немалая сила. Ты притягиваешь, а потом отталкиваешь. В тебе очень много загадок. У тебя был мужчина или даже муж… он тебе изменил? Ты можешь мне довериться. Когда ребята говорили о богине Гере, ты побледнела до синевы, почти до обморока. Я думаю, что твой мужчина изменил тебе и причинил боль. Отсюда и шрамы. Ты сбежала и теперь скрываешься, называя себя именем обманутой богини.

– С такой богатой фантазией тебе надо писать сценарии для мыльных опер! – Наигранный смех царапает горло. Пальцы судорожно сжимаются, я ломаю стебли цветов и стараюсь незаметно протолкнуть их в горлышко вазы. А ведь я могла придумать имя попроще, но мне приспичило назваться именно Герой. Иногда мы оставляем кусочки больных секретов на поверхности в надежде, что нужный человек поймает за ниточку и выдернет их наружу. Заберет себе.

– Тогда расскажи, что случилось на самом деле! – просит Таль. – Где твои документы, от кого ты скрываешься, откуда у тебя шрамы… Чтобы помочь тебе, я должен знать правду. – Его голос меняется, становится властным, требовательным. Восхитительно мужским. Такому голосу хочется отдаться, прямо здесь на ворсистом ковре. Таль проводит пальцем по подбородку, чуть раскрывая мои губы, спускается по шее, ласкает ключицу. Он приручает меня, раскрывает, как ящик Пандоры, в надежде увидеть мои секреты. – Скажи правду, и тебе станет легче!

Его слова действуют как гипноз. Он уже вытащил наружу кусочки секретов, и во мне зарождается неразумное желание выпустить наружу остальное. Как тремор перед землетрясением, это желание охватывает меня, предвещая беду, падение и боль. Три ингредиента моей жизни.

Таль склоняется к моим губам, и я вижу желание в его глазах. Достаточно ли этого желания, чтобы выдержать груз моих секретов? Я знаю ответ, он отрицательный.

– Доверься мне! – шепчет он.

Пытаюсь угадать вкус его губ. По нему я определю, возможно между нами доверие или нет. Если он сладкий – никогда. Если горький… тоже никогда.

Таль целует меня. Он пахнет известью, краской и ветром. Язык проскальзывает в мой рот вместе с легким выдохом. Я не отвечаю и не сопротивляюсь, но, когда Таль подается ко мне бедрами, отступаю.

– Давай так… Я расскажу тебе секрет, а потом ты ответишь тем же, – предлагает он и, не дождавшись моего согласия, продолжает: – У меня есть дочка. Когда она родилась, я еще школу не закончил. Это был мой первый раз, и я не предохранялся, поэтому стал отцом в восемнадцать.

Молча киваю.

Таль ждет большего, он разочарован, что его секрет не возымел на меня должного эффекта.

– Даже не спросишь, женат ли я? – спрашивает колко. – Я не женат, но у нас с Ленкой нормальные отношения, и я часто вижу дочку. Твоя очередь! – Таль кладет ладони на мою талию, сжимает, его глаза блуждают по моему лицу.

Смотрю на его губы и жалею, что у них нет вкуса. Как у извести, как у пустой надежды.

– Сегодня я поеду домой на автобусе.

Отстранившись, иду к выходу, и Таль не пытается меня остановить.

По дороге домой захожу в магазин. До отъезда буду питаться овощными супами, это полезно и экономно. Но я не успеваю пройти на кухню, как появляется Зинаида Степановна.

– Люба уже два раза заходила, а тебя все нет!

– Что-то случилось?