Лара Дивеева – Только бы не (страница 11)
– Ты неправ! Таль заботливый и сильный. Он мне поможет.
Таль ждет разрешения, поэтому я улыбаюсь. Одним сильным, ловким движением он сгребает меня в охапку и укладывает на постель. Подминает под себя, водит носом по коже.
– Скажи, как ты любишь? Мне быть нежным? Осторожным? – Подкупающая искренность светится улыбкой в его глазах.
Распахивает мой халат, оставляя меня в одних трусиках.
– Я буду целовать тебя здесь… и здесь… везде… – Словно помечает губами мое тело. – Из-за твоей хозяйки придется быть тихими, но это не значит, что тебе не будет хорошо. А у меня дома ты будешь кричать от удовольствия.
Его шершавая ладонь проходится по бедру, оттягивает кружево трусиков.
– У тебя нежная кожа, как у ребенка. Светлая, тонкая. – Таль хмуро осмотривает свою ладонь, покрытую мозолями. – Я тебя не царапаю?
– Все хорошо.
Прижимаюсь ближе, дергаю молнию на его джинсах, но Таль отстраняется.
– Подожди, иначе все закончится очень быстро. Я слишком сильно тебя хочу. До чего же ты красивая, светлая. Я не понимаю…
Таль колеблется на границе чего-то важного. Того, что не следует говорить сейчас, надо оставить на потом, намного позже, когда мы узнаем друг друга и положим чувства на фундамент доверия. Но нет, Таль не может сдержаться. Секреты лежат с нами в постели, и он не может их игнорировать. Повернув меня на бок, со свистом выдыхает, глядя на шрамы на спине.
– У тебя были ожоги до самой поясницы… черт… Я не понимаю, как твой мужчина посмел причинить тебе вред?! За что? Он садист? Он наказывал тебя? Гера, я не понимаю, как он мог…
Таль сделал вывод, что ожоги причинил мужчина. Я этого не говорила.
Повернувшись, прижимаю спину к постели. При взгляде на шрамы похоть Таля остыла, но сейчас, лицом к лицу он снова распаляется. Он хочет меня, несмотря на шрамы. Он хочет меня, даже думая, что я замужем. Это хорошо. Мне нужен мужчина, которому плевать на мое прошлое, на любое прошлое.
Целую его, отвлекаю, и Таль забывает о заданных вопросах.
– Я буду нежным с тобой, никогда не подниму на тебя руку!
Ласкает меня, и я изгибаюсь, отвечаю тихим «ах». Не от возбуждения, а в знак благодарности за старания. Не объяснишь же Талю, что мое тело неживое? Что сознание отслоилось, ушло, оставив на постели мертвую плоть. Поруганную.
Таль трется о меня, его стоны вибрируют в моей груди. Помогаю ему снять футболку, он отбрасывает ее на пол. Возбужденный, жадный, ласкает мою грудь, свободной рукой расстегивая джинсы.
Секунда – и я ощущаю трение твердой плоти на моем бедре.
Таль стягивает с меня трусики, сам так и остается в расстегнутых джинсах и спущенных боксерах.
Укладывается на меня, его взгляд горячий, почти невменяемый. Надрывает фольгу презерватива, но не успевает натянуть. Оргазм захлестывает его с головой. Рваными движениями Таль бьется о мое бедро, вдавливает губы в мои ребра, заглушая стоны.
Отдышавшись, обнимает мое лицо ладонями.
– Я никогда так быстро не кончал, это какое-то наваждение… При одном взгляде на тебя схожу с ума. Это пройдет, обещаю! Дай мне пять минут, и мы начнем сначала. Тебе будет хорошо.
Таль берет салфетки с прикроватной тумбочки, приводит себя в порядок и улыбается. Я отвечаю тем же. В его взгляде столько искренности и тепла, что хочется плакать. Хочется, но слез нет. Их никогда нет.
– Ты совсем не возбудилась? – Таль знает ответ, но не откажется от дозы сладкой лжи.
– Мне было приятно, – отвечаю честно.
Таль поджимает губы, впервые задаваясь вопросом, справится ли он со мной – со странной женщиной, окатившей льдом его несдержанную похоть. Он думает о причинах моей фригидности, и его лицо темнеет от гнева.
– Если твой муж… если твой мужчина насиловал тебя, я его убью! – обещает в пылу момента.
Улыбаюсь в ответ. Таль хороший человек, мне повезло.
– Не надо его убивать, – отвечаю не подумав.
– Не надо?! – Не то, чтобы Таль всерьез замышлял убийство, но мой ответ подтвердил его подозрения, и теперь он не успокоится, пока не узнает, замужем ли я. – Не надо убивать твоего
Я ищу у Таля тепла, поддержки, силы, но даже укутанная его телом, спеленатая его руками, дрожу от холода. Потому что до правды осталось два шага.
Таль целует меня, размыкая дрожащие губы языком.
– Не молчи! – шепчет близким теплом. – Скажи правду! Чем он тебя обидел? Почему ты от него прячешься? Он причинил тебе боль? Поэтому ты не возбудилась со мной? Ты боишься? Скажи правду, и я тебе помогу.
Он снова целует меня, в этот раз жадно, с напором. Он снова тверд, готов к следующей попытке разбудить мое сухое, непослушное тело. Я отвечаю ему всем моим существом. Целоваться я умею, не маленькая. Таль задыхается от возбуждения, но силой воли заставляет себя остановиться.
– Нет! Так дело не пойдет! – Нависает надо мной, его улыбка складывается в добрые морщинки. – Я больше не притронусь к тебе, пока не узнаю правду. Если мы вместе, то я имею право все знать. Твои проблемы связаны с мужем?
– Да, – отвечаю одними губами.
Таль хмурится, но знает, что сейчас не время для ревности и морали.
– Где он сейчас? Что он тебе сделал? Он не любил тебя? Бил? Изменял?
Под его настойчивым взглядом я раскрываюсь цветком лотоса. Волнение щекочет кожу, застилает зрение. Мой голос звенит. Слова вылетают кувырком и удивленно щурятся, увидев свет.
– Нет, муж меня не бил. Наоборот, очень заботился, пылинки с меня сдувал. Подвозил с работы, дарил подарки, удивлял, радовал. Он был нежным и предусмотрительным. Интересовался мной, радовался моим успехам. Он нанял домработницу, чтобы у меня было больше свободного времени. Делал приятные сюрпризы…
Хотя я и говорю в прошедшем времени, Таль мрачнеет с каждым словом.
– Тогда что не так? – непонимающе хмурится.
– К сожалению, он любил не только меня.
Слова упираются, не хотят выходить наружу. Они, как и я, знают, что через несколько секунд мир перевернется.
– Кого? – не выдерживает Таль, встревоженный ожиданием. – Любовниц? Секретарш? Соседок? Мужчин?
– Детей.
***
Пространство между нами превращается в толщу воды. Лицо Таля расплывается, теряет фокус. Черные точки закрывают обзор, зрение сужается в тоннель. Заставляю себя дышать, иначе потеряю сознание.
Уже долгие месяцы я никому не доверяю, жизнь научила меня этому самым жестким из способов. И вот я спрыгнула с обрыва, сказала правду, и свободное падение на вкус, как паника.
Таль продолжает обнимать меня, гладит по волосам, но делает это по инерции, механически. Он ожидал чего угодно, только не этого. Никто такого не ожидает. Большинство людей согласятся на многое, только бы не такое.
Мозг Таля пытается справиться с неприемлемой информацией, с тем, что женщина в его объятиях связана с
– Ага… детей… в таком смысле… понятно… – Он почти теряет голос, и сам теряется. – Я никогда не сталкивался… с таким… – говорит срывающимся шепотом.
Таль думает о
Он смотрит на меня в ожидании… чего?!
Мужчина, обещавший мне защиту, ищет у меня поддержки.
Не находит и хмурится.
– Это ужасно! – говорит, откашлявшись.
– Да, это ужасно, – подтверждаю пустым голосом.
– О таком читаешь в газетах, но чтобы вот так, лично… – Он снова говорит о себе, о
– Домашнее насилие «простой» проблемой не назовешь, – отзываюсь глухо.
– Нет, конечно, но… проще, чем… это.
«Это». Я бы многое отдала, чтобы больше никогда не думать и не вспоминать об «этом».
– Это же… ну… – Таль ежится. – Ужас какой! Я… в шоке. А ты… а твои друзья… родные… что сделали… другие люди? – заикается.