lanpirot – Товарищ «Чума» 14 (Финал) (страница 12)

Силы в них больше не осталось, они превратились в обычные трупы. Но спустя мгновение и они рассыпались, превратившись в бесформенные груды костей, зловонной жижи и истлевшей ткани. Тишина, наступившая после кратковременной битвы, была оглушительной.

— Жуть какая, — с отвращением выдохнул Ваня, отряхивая маленький кусочек плоти с рукава, который каким-то образом сумел просочиться сквозь щит. — Эффектно, но мерзко. Больше так не делай, командир! — произнёс он и оглушительно заржал.

— Пошли дальше, юморист. Пока сюда не приползло что-то посерьезнее, — я почувствовал, как адреналин отступает, оставляя за собой пустоту и легкую дрожь в коленях.

Мы перешагнули через останки бывшей стражи и двинулись дальше вглубь катакомб лаборатории Левина, настороженно вслушиваясь в зловещую тишину коридора. Проскользнув за резную дверь, с которой стекали на пол гнилые ошметки одного из мертвяков, мы попали в небольшой пустой холл, из которого можно попасть на лестницу, ведущую наверх.

Мы с Ваней не зря столько времени просидели над картой, и знали, что нам нужно на третий этаж. Именно там, если верить донесениям агентов генерала Бека, и находился личный кабинет профессора Левина, в котором он встречался со старым Колдуном Вилигутом.

Мне уже доводилось там бывать несколько месяцев назад, когда я освобождал из немецкого плена Ивана Чумакова и профессора Трефилова. Но с той поры институт Левина успели основательно перекроить, полностью изменив внутреннюю структуру и систему безопасности. Появилось много новых постов, а знакомые раньше повороты теперь упирались в глухие перегородки, да и все пространство института было нашпиговано магическими ловушками.

— Черт, тут и правда все перестроили, — тихо произнёс Ваня. — Ничего похожего не наблюдаю.

— Нам все равно нужно наверх, — ощущая где-то там, над головой, мощные магические всплески, произнес я. — Похоже, наш старый друг Вили тоже решил вступить в игру.

Посовещавшись немного, мы вновь решили не «ускоряться» — пока нам, можно сказать, везло.

— Сначала давай попадём на второй этаж, — предложил я, указав на соответствующую лестницу.

— Ну, да, согласился со мной Ваня, тоже изучивший карту института. А оттуда должен быть проход на главный парадный марш, который и приведет к лестнице на третий.

Но лестница на второй этаж оказалась не просто охраняемой, чрезмерно насыщена магическими ловушками. Ее контуры даже были окутаны слабой дымкой, видимой даже невооруженным глазом.

— Вот тля! — мрачно констатировал Ваня. — Раньше тут просто часовые со «шмайсерами» стояли.

— Да уж, — ответил я, рассматривая лестницу в магическом зрении. — Как-то не хочется сюда соваться — тут таких конструктов наворочено… Только время потеряем, а так и не разгребём. Придется искать окольный путь. Помнишь, где тут система вентиляции проходит?

— Помню — там, — Ваня кивнул, указав на решетку в стене. Но та была намертво приварена, да еще и зацементирована. Но самое главное — она тоже была испещрена мелкими рунами, складывающимися в очень неприятную магическую формулу.

— Здесь пройти не вариант, — качнул я головой. — Зато я помню кое-что другое, — я повел его вдоль стены к нише в углу, где стоял на пьедестале бронзовый бюст какого-то исторического деятеля. Но я не узнал его «в гриме». — Здесь когда-то был лифт. Его давно замуровали, но шахта должна была остаться.

Так и вышло. Да и обнаружить забытую всеми старую лифтовую шахту не составило труда. Особенно с помощью магического зрения. Выбить несколько кирпичей из старой кладки тоже нас особо не затруднило.

— Уютненько здесь, — фыркнул Чумаков, засунув голову в шахту и оценив узкое пыльное пространство. — Только вот на третий этаж на лифте мы уже не поднимемся.

— Нам и не нужно, — я уже осматривал стальные тросы, покрытые ржавчиной, но выглядевшие всё еще добротно. — Дорога свободна. Карабкаемся по тросам.

Ваня беззвучно выдохнул, но спорить не стал. Я первым полез в пыльную темноту, сразу же запустив магический светляк в старую шахту. Холодная, шершавая ржавчина сыпалась за воротник, пальцы колол и резал острый метал троса, но я не обращал на это внимания — доберемся, подлечим болячки.

Мы медленно, метр за метром, поднимались в кромешной тьме, которую нарушал лишь узкий луч моего светляка. Воздух был спёртым и пах пылью, смертью и ржавым металлом. Внезапно луч света выхватил из мрака стальную балку перекрытия между вторым и третьим этажом. Я замер, прислушиваясь.

Откуда-то сверху доносились приглушённые голоса. Немецкая речь. И не просто речь — кто-то отдавал чёткие, размеренные приказания. Охрана. Причём, живая. И она была прямо над нами, на третьем этаже. Но дороги туда не было — она была перекрыта кабиной лифта. Отчего пунктуальные немцы не опустили её на первый этаж — загадка.

Я погасил светляк и жестом остановил Ваню. Мы повисли в тишине, как два спелеолога в ледяной шахте, слыша только собственное дыхание и мерный шаг часового этажом выше. Тогда я осторожно качнул трос, привлекая внимание Вани. Когда он подобрался поближе, я прошептал ему прямо в ухо:

— Где-то здесь раньше был проём. Я нащупал в стене контуры металлической рамы, видимые в магическом зрении. Его замуровали, но не на совесть. Пара точных ударов ногой — и несколько кирпичей с глухим стуком рухнули в помещение на втором этаже. Мы молнией проскользнули в образовавшуюся дыру, оставив за спиной тёмную шахту и голоса над головой.

Мы оказались в крошечной каморке, заваленной старыми вёдрами и тряпьём. За дверью было тихо. Я приложил ухо к двери, но не услышал ничего, кроме звона в собственных ушах.

— Ну что, командир? — едва слышно спросил Ваня, снимая с плеча автомат. — Где тут этот парадный марш к лестнице на третий этаж?

— Где-то здесь, — так же тихо ответил я, приоткрывая дверь и заглядывая в тёмный, пустой коридор. — Теперь главное — не нарваться на очередной сюрприз Левина.

Мы вышли из укрытия, затаив дыхание, готовые к любой засаде. Путь на третий этаж был близок, но теперь мы знали — он охраняется не только мёртвыми. И охраняется хорошо.

— Пока ничего страшного… — зашептал мне на ухо Чумаков.

Я лишь кивнул, чувствуя знакомый холодок, пробежавший по спине. Это был не страх, а предчувствие. Воздух был густым, наэлектризованным, словно перед грозой. Магическое зрение показывало сложную паутину едва видимых нитей-датчиков, натянутых вдоль стен на уровне колена и груди. Простая и эффективная сигнализация. Шагнешь — и все охранные заклятья на этаже сработают по цепной реакции. Вот только было у меня одно предположение.

— Стой! — Остановил я напарника, бросив вперед обломок кирпича, прихваченный с собой. Камень, пролетев полтора метра, пересек невидимую границу. И ничего страшного не произошло. Моё предположение оказалось верным.

— Почему не сработал? — поинтересовался Ваня.

— Ловушка настроена на живую душу, — мрачно уточнил я. — Хитро. И просто так не обезвредить.

Пришлось потратить несколько драгоценных минут, чтобы, буквально распластавшись по полу, проползти под нижней «нитью», концентрируясь на том, чтобы максимально погасить свое энергетическое поле, сделать его «неживым», подобно камню.

Ваня я тоже постарался прикрыть, и он, тихо бормоча ругательства, пополз следом. Мы двигались медленно, как саперы на минном поле, чтобы не вляпаться еще в какое-нибудь дерьмо, и каждый метр давался ценой напряжения всех сил.

Наконец, коридор сделал поворот, и мы уперлись в массивную дубовую дверь, за которой была лестница на третий этаж. Я рискнул бросить быстрый взгляд в замочную скважину. Пространство за дверью было широким, светлым холлом с с двумя расходящимися лестницами. И прямо перед нами, спиной к двери, стоял эсэсовец с MP-40 на груди. Он был жив, здоров и скучающе смотрел куда-то вверх, на потолок.

Ваня тоже заглянув в скважину, а затем, прижавшись к стене рядом со мной, беззвучно показал пальцем на себя, затем на дверь, изобразив удушающий прием. Я отрицательно мотнул головой. Слишком шумно. Один крик — и всё пропало. Я чувствовал, что где-то чуть выше по лестнице еще кто-то есть.

Я сомкнул веки и обратился внутрь себя. Моё «ментальное щупальце» потянулось к охраннику, вскрывая его сознание — грубое, пропитанное унынием и усталостью от службы. Всё это я чувствовал и без ментального дара, хватало и моих синестетических способностей.

Внутри его башки, куда я всё-таки пролез, пусть и с трудом из-за болтающегося на его шее артефакта, было пусто и скучно: обрывки мыслей о доме, о еде, о нежелании лезть под пули. Осторожно, как дирижёр оркестром, я коснулся моторных центров его мозга.

Снаружи всё выглядело так, будто солдат просто решил пройтись. Он лениво повернулся, сделал пару шагов от двери, будто разминая затекшие ноги. Ваня сжал мой локоть, не понимая, что происходит. Я не мог ему ответить, вся моя воля была сосредоточена на управлении чужим телом на расстоянии — грёбаные немецкие колдуны сумели-таки создать мощный защитный артефакт. Это было похоже на попытку писать левой рукой — неуклюже, медленно, но работало.

Заставив эсэсовца подойти к двери, я направил его руку к замку. Пальцы сомкнулись на холодном металле. Я мысленно заставил его отпереть дверь, приложив усилие. Раздался глухой щелчок исправного механизма замка. И дверь приоткрылась.