lanpirot – Товарищ «Чума» 14 (Финал) (страница 14)
С каждым мгновением их движения становились всё более вялыми, будто тварь, наконец, осознала: это уже не битва, а приговор. Однако, в самый последний момент, когда казалось, что сопротивление сломлено окончательно, произошёл внезапный «рывок».
Оставшиеся два щупальца, уже почти обратившиеся в дым, резко обрели вещественность, распрямились и взметнулись вверх, словно хлысты, а на их концах за доли секунды выросли сотни костяных крючьев, чёрных, как смертный грех.
— Еще трепыхается, тварь! — выдохнул я, бросаясь в сторону, чтобы не попасть под удар.
Я едва успел отскочить назад — крючья прошли так близко, что одно из них царапнуло по плечу. Ощущения были такими, будто в рану впрыснули что-то ядовито-едкое. Меня бросило в дрожь, на мгновение помутилось сознание, и я почувствовал холодное прикосновение смерти.
Благо, что еще до операции я успел заготовиться универсальными целительными конструктами, которые нужно было просто активировать. Что я и сделал. Дурнота сразу отступила, как и адская боль в плече. Почерневшая рана, пусть и не мгновенно, но затянулась.
Второе щупальце метнулось к Ване, и он едва успел увернуться, уводя в сторону луч Света и оставляя за собой сияющий след, как у падающего метеорита. Споткнувшись о разбитый штатив, Ваня упал на колени, но не прекратил излучение — лишь опустил ладони ближе к полу, направив Свет вглубь воронки.
Тварь, потерявшая одно из щупалец, завизжала, разрывая своим визгом саму ткань реальности. Воздух над воронкой «лопнул», как мыльный пузырь, и на миг открылось нечто — беззвёздное, бесконечное, где не было ни пространства, ни времени, ничего. Но Свет Вани уже ворвался в эту дыру, выжигая всё, что еще осталось от неопознанного чудовища.
Луч Божественного Света пронзил последнее щупальце у основания. И оно, наконец, «сломалось», словно подрубленное дерево. Крючья осыпались, превращаясь в пепел ещё до падения на пол, и сама неведомая тварь тоже обратилась в невесомую пыль.
Воздух в помещении заброшенной лаборатории разом очистился, будто в комнату ворвался свежий ветер с заснеженных горных вершин. Запах формалина и гнили ушёл, оставив после себя лишь лёгкий аромат чего-то свежего. Как после грозы. Воронка сжалась. Кристаллические края провала начали плавиться, как воск, но не капать, а стягиваться, словно зарастающая рана на коже.
В считанные секунды от пролома не осталось и следа. Дверной проём тоже опустел — чёрной плёнки больше не было. И только после этого Ваня, тяжело дыша, рухнул на пол.
Я подбежал, опустился рядом, приподнял его голову.
— Живой?
— Не дождёшься! — Он моргнул, криво усмехнулся пересохшими потрескавшимися губами, и вытер рукавом кровь, текущую из носа.
Жаль, что я не мог его полечить — ведьмовские конструкты, замешанные на тёмной силе, не действовали на светлых магов, каким с недавних пор являлся Ваня.
— Идти можешь, боец? — спросил я.
Ваня поднял дрожащую руку и крепко сжал моё плечо:
— Помоги подняться, командир. Идём… пока ещё можем…
Я кивнул. Поднял автомат Чумакова. Проверил магазин, сменил опустевший на полный и закинул оружие себе за спину. Ваня опёрся на меня, и мы, пошатываясь, двинулись дальше, вглубь заброшенной лаборатории, в конце которой имелась еще одна лестница на третий этаж.
Его ноги плохо слушались, и каждый шаг давался с трудом. За спиной в пустой лаборатории стояла звенящая тишина — та, что наступает после боя, когда в ушах всё ещё гудит от выстрелов и адреналиновой бури.
Мы выбрались в коридор, такой же мрачный и запущенный. Воздух здесь всё ещё был спёртым и пыльным, но уже без того зловещего, давящего присутствия. Я оглянулся на дверь, за которой мы только что чудом остались живы. Казалось, из-под неё всё ещё сочится лёгкая дымка, но это, скорее всего, было игрой уставшего воображения.
— Ты как? — спросил я, чувствуя, как Ваня всё сильнее клонится под своим весом.
— Опустошённый, как тот чёртов рожок, — пробормотал он, пытаясь шутить, но в голосе сквозила усталость.
— Держись, дружище! Надо выбираться отсюда, пока не начался новый сеанс чертовщины.
Мы поплелись по коридору, придерживаясь стены. Мои собственные ноги тоже были ватными, а в висках отдавалась тупая боль — плата за ментальную атаку. Целительское заклинание работало, но погасить все последствия атаки неведомой твари пока не могло.
И тут я ощутил это снова. Слабый, едва уловимый ментальный «толчок». Не такой всесокрушающий, как прежде, а скорее похожий на эхо. Но эхо — целенаправленное и злое. Ваня тоже вздрогнул и замер.
— Ты это чувствуешь, командир?
— Чувствую… — Я сжал его плечо, заставляя идти быстрее. — Это просто отголосок, — попытался я убедить Ваню, да и самого себя заодно.
Но отголосок нарастал, превращаясь в навязчивый, мерзкий шёпот где-то на границе слуха и сознания. Не слова, а скорее неясные ощущения. Но когда из-за ближайшего поворота буквально выползла какая-то фигура, я понял, что это совсем не отголосок твари.
Фигура в лохмотьях когда-то белого халата выглядела жутко измождённой. Похоже, что это был один из учёных лаборатории Левина, один из тех, кто не успел эвакуироваться. Его глаза были пусты, а изо рта текла чёрная, маслянистая слизь. Он поднял на нас лицо и издал звук, нечто среднее между хрипом и кашлем.
— Оно… не отпускает… — просипел он. — Всех… забрало…
Он рванулся вперёд нечеловеческим прыжком, прямо из положения лёжа, оттолкнувшись от пола руками и ногами. Я, закрыв Ваню спиной, вскинул автомат. Короткая очередь ударила по каменной облицовке, вышибив искры, но не задев цель. Тварь, которая уже не являлась человеком, отпрыгнула в тень с паучьей проворностью.
Я почувствовал, как знакомый ментальный щуп ткнулся в моё сознание, пытаясь найти слабину. Он проверяло, насколько мы ещё в состоянии сопротивляться. Пусть мы и уничтожили эту тварь из пролома, но её «детки» могли еще здорово нам досадить.
— Ваня, Свет! — крикнул я, отступая и прикрывая его собой.
Но Ваня лишь покачал головой, прислонившись лбом к холодной стене.
— Не… не могу… командир… пустой…
Шёпот в голове стал настойчивее. Из темноты впереди послышался какой-то скрежет, словно цоканье острых когтей по бетону. Этих тварей было несколько. И если бы мы не пришибли основное чудище, то вполне могли бы разделить судьбу этих несчастных созданий.
Глава 9
Шёпот превратился в пронзительный и невыносимый звон. Мне пришлось основательно напрячься, чтобы выстроить ментальную стену, наконец-то защитившую моё сознание от этого воздействия.
— Ваня, шевелись! — резко крикнул я, хватая напарника под руку и дёргая назад. — Твари идут!
Но Ваня лишь покачнулся, прислонившись лбом к холодной обшарпанной стене. Его лицо в слабом свете магического светильника было мертвенно-бледным.
— Ноги… не слушаются, командир… — Его голос был едва слышен, того и гляди, вновь потеряет сознание.
Цокот приближался. Я отчаянно огляделся. Назад нельзя, зря мы что ли столько сил потратили, чтобы сюда добраться? Нам бы где дух немного перевести — особенно Ване… Где-то по дороге нам попадалась открытая комната с уцелевшей дверью. Вот там-то я решил устроить временный оборонительный рубеж, пока Ваня не оклемается.
Подхватив Чумакова подмышки, я буквально втащил его в эту комнату, отмеченную стандартной табличкой с готическим шрифтом: «Pausenraum» — «Комната отдыха». Вот отдых-то нам бы как раз не помешал. Внутри царил привычный для этого проклятого места бардак: опрокинутые стулья, разбросанные бумаги с какими-то чертежами и формулами.
На стене висел портрет фюрера, пробитый чем-то острым, отчего лицо Гитлера было искажено весьма уродливой гримасой. Я захлопнул дверь и тут же завалил её массивным металлическим шкафом, едва справившись с его весом. Его скрежет, пока я тащил его по полу, показался мне оглушительно громким. Снаружи сразу же послышалась ответная суета, торопливое, яростное царапанье.
Прислонив автомат к стене, я склонился над Ваней, который попросту сполз по стене на пол:
— Ты как, дружище?
— Твоими молитвами, командир… — едва слышно произнёс Чумаков. — Не переживай ты так… Мне бы пяток минут… дух перевести… и я опять буду готов уродцев крошить…
— Отдыхай, Вань, еще повоюем! — приободрил я напарника, котрый после моих слов закрыл глаза
Воздух был спёртым и пах пылью, старой копотью и еще чем-то кислым и лекарственным. В углу валялись пустые пробирки и битая стеклянная посуда. На столе, рядом с перевёрнутым штативом, лежал потрёпанный лабораторный журнал. Мой взгляд упал на несколько строчек, обведённых красным карандашом: «Versuchspersonen Gruppe D… unvorhergesehene psychische Kontamination… Abbruch des Experiments… Sicherheitsprotokoll Sigma-7…»
У меня вдруг дыхание перехватило, когда я бросил магический взгляд в дальний угол, куда не доставал свет от моего светляка. Там, в луже тёмной, почти чёрной жидкости, сидела фигура. Не та, что преследовала нас, а другая. Она была облачена в чёрный мундир оберштурмбаннфюрера СС, изорванный в клочья.
Сквозь прорехи в одежде виднелась неестественно бледная, покрытая чёрными прожилками кожа. Офицер сидел, поджав под себя ноги, и когда я обратил на него свой взгляд, принялся монотонно, с натуральным упорством маньяка, стучать лбом о бетонную стену. Тупой, мерзкий звук заполнил комнату. Тук. Тук. Тук.