lanpirot – Товарищ «Чума» 14 (Финал) (страница 11)

Наконец волна холода развеялась, видимо, конструкт истощил весь магический запас. Мы переглянулись. Две ловушки пройдено, но каждая потребовала от нас какой-никакой концентрации и времени. Впереди, уходя в темноту, коридор делал поворот. Сколько еще таких сюрпризов могло нас ждать дальше?

— Скорость, друг. — Я нахмурился. — Надо спешить — наши визави могут опомниться в любой момент.

— Ускоренный режим? — Ваня посмотрел на меня без тени былой бравады. Его взгляд был серьезен. И мы оба знали этому цену.

Погружение в «ускоренный режим» — это когда все вокруг замирает, а твое сознание, твои реакции и восприятие ускоряются в десятки, сотни, тысячи раз. Ты успеваешь увидеть полет пули, проанализировать магическую формулу и принять решение, пока противник лишь только начал нажимать на курок. Но и плата ужасна: после выхода из режима, ты похож на кусок желе.

— После выхода из режима, мы будем выжаты как лимоны, — словно прочитал мои мысли Ваня, а эти гады — свежие. Пока же справляемся, Ром.

Я колебался секунду, но потом резко кивнул. Он был прав. Сейчас мы действовали слаженно и находили нестандартные решения. Включать «форсаж» было рановато. Мы действительно справлялись и без него.

— Ладно. Двигаем дальше.

Мы снова двинулись по коридору, теперь проскочив через промороженный участок, сплошь покрытый инеем. От царившего там холода щипало нос, а уши едва не в трубочку скручивались. На душе было и тревожно, и в то же время азартно. Мы проходили проверку на прочность, и пока что выходили победителями. Но где-то впереди, в сердце этого каменного чудовища, нас ждала главная цель. И мы были к ней все ближе.

[1] «Gott mit uns» — это немецкая фраза, означающая «С нами Бог». Она была широко известна как девиз на пряжках ремней и гербах германских войск с XIX века, в прусской армии и Вермахте, и до сих пор используется в различных контекстах, от исторической символики до музыки и реконструкции, несмотря на свою связь с немецкой военной историей.

Глава 7

Мы двинулись дальше, стараясь ступать как можно тише, хотя поскрипывание инея под ботинками казалось оглушительным в гробовой тишине коридора. Поворот был всего один, за ним коридор уходил прямо еще на десяток метров и упирался в массивную дубовую дверь, украшенную потускневшими бронзовыми накладками.

Но добраться нам до нее было не суждено. Прямо перед дверью, в самом узком месте прохода, стояли живые мертвяки в эсэсовской форме. Трое. Бледная кожа, пустые глаза, в которых тлели крошечные малиновые огоньки. Они не двигались и не дышали. Они просто стояли, перекрывая путь. Стражи, поднятые чёрным колдовством Вилигута после смерти.

Я замер, инстинктивно отшатнувшись за угол и прижавшись к холодной стене. Ваня, шедший следом, тут же понял все по моей спине и тоже остановился.

— Что там? — Его шепот был едва слышен.

— Охрана. Трое. Нежить, — так же тихо ответил я, осторожно выглядывая из-за угла.

Ваня беззвучно присвистнул. Его взгляд стал собранным, холодным, будто все следы усталости смыло адреналином.

— В лоб не пройти. Пространства для маневра ноль, — констатировал он, мгновенно оценив обстановку. — Валить их надо! Может, огненный шар?

— Сожжешь тут всё, — покачал я головой. — А вонь от пожара быстро распространятся. А мы пока тихо идём, незаметно…

Я снова рискнул бросить взгляд на стражей и заметил слабый, едва видимый глазу мерцающий контур, связывавший их в единое целое — «Тройной узел». Старая колдовская практика для магической стражи, подходящая как для поднятых мертвецов, так и для любых видов големов: пока «жив» хотя бы один носитель заклинания, он подпитывает остальных, восстанавливая повреждения. Убивать их поодиночке — пустая трата сил.

Мы не заметили эту «связку» сразу, потому что наша осторожность была прикована к самим некротам. Я сделал шаг вперед, собираясь тихо отступить для обсуждения плана, и мой ботинок едва не наступил на почти невидимый камень, вмурованный в пол.

Он был чуть темнее остальных и казался мокрым, словно покрытым тонкой пленкой масла. От него во все стороны расходились микроскопические трещины. Это была еще одна ловушка — магическая мина, активируемая оказываемым на неё давлением. Стоило только на неё наступить…

Клац, и подошва сапога моего напарника накрыла зачарованный камешек.

— Стой! — Я резко схватил Ваню за рукав, и он замер в неустойчивой позе. — Под ногой. Не двигайся.

Он застыл, поняв всё без слов. Его глаза опустились к полу, и он тут же увидел опасность. Лицо его побледнело.

— Черт!

— Даже не дыши! — зашипел я на Чумакова. — Стоит перенести вес — и нас распылит на атомы и молекулы.

— Может, ускоримся? — прошептал он.

— Не успеем… — Я качнул головой, чувствуя, как капли пота выступают на висках. — Взорвется быстрее, чем мы успеем ускориться. Дай мне секунду…

Я медленно, прямо-таки с маниакальной осторожностью, опустил ладонь к полу, не касаясь его. Мои пальцы сложились в сложную конструкцию. Я не пытался обезвредить саму ловушку — не зная принципа её создания, это было смертельно опасно. Вместо этого я начал ткать заклятье вокруг самого камня. Воздух под моей ладонью заструился, создавая воздушное уплотнение над камнем с избыточным давлением, которое должно было заменить Ваню, так некстати угодившего в ловушку.

— Ловлю точку контакта, — сквозь зубы процедил я, заканчивая свои манипуляции. — Сейчас… главное — стабилизировать давление… Готово! — с облегчением выдохнул я. — Можешь ногу убирать.

Мы перешли через бывшую «мину», и снова перед нами встала изначальная проблема — тройка нежити. Они по-прежнему не двигались. Но в их малиновых глазах-углях что-то изменилось. Похоже, они ощутили наше магическое вмешательство, хоть я и надеялся, что это не так.

Мы с Ваней застыли соляными столбами, понимая, что тихий проход в святая святых профессора Левина больше не вариант. Магический всплеск от нейтрализации ловушки был подобен колокольному звону в тишине для тех, кто может его слышать. Малиновые угольки глаз троих стражей теперь были обращены в нашу сторону. Они еще не двигались, но их позы из напряженного покоя перешли в готовность к броску.

— План «А» отменяется, — сквозь зубы пробормотал Ваня. — Переходим к плану «Б»?

— Какому еще плану «Б»? — не понимая, о чем он вообще, буркнул я.

— Ну, тому, где я с криком «За Родину!» бегу на них и рублю в фарш…

А, это он так пошутить решил в такой напряженный момент?

— Замолчи, — резко оборвал я Чумакова, лихорадочно соображая. — «Тройной узел». Пока жив один, живы все. Значит, бить нужно по всем сразу. Но не физически — магически. Нужно попытаться разорвать саму связь.

— У них же нет собственной магии, они просто тупые, но исполнительные куски мяса, — произнёс Ваня, не отводя глаз от нежити.

Это и я понимал. Их протухшие мозги ни черта не соображали, но мертвяков связывала сложная паутина чужого колдовства. И эта паутина была уязвима. Только мне нужно было её найти, эту уязвимость.

Первый из стражей сделал шаг вперед.

— Дай мне время! — крикнул я, уже формируя в уме заклинание. — Отвлеки их чем-нибудь!

— Легко! — И Ваня рывком сорвал с пояса гранату. Он не стал выдёргивать чеку зубами, как показывают в плохих боевиках, а сработал четко по инструкции, швырнув её в глубь коридора, подальше от нас. — Раз тишина для нас уже не актуальна…

Граната с глухим стуком покатилась по каменному полу. Глаза-угли мертвяков, все троих, синхронно повернулись на звук. Это была не живая любознательность, а слепая реакция на внезапный «стимул». Ваня резко толкнул меня плечом за угол.

В следующее мгновение рвануло, основательно ударив по ушам в узком пространстве. Вспышка взрыва, резанувшая по глазам, на мгновение отпечаталась в сетчатке. Нежить, кинувшуюся к гранате, посекло осколками и уронило на пол взрывной волной. Однако, существенных повреждений это им не принесло, даже руки-ноги не оторвало, а боли они не чувствуют.

Но это позволило выиграть необходимое мне время. Его много и не нужно было. Я уже «нащупал» энергетический каркас магического конструкта, связывающего трёх этих стражей, которые уже начали восстанавливаться под действием этого заклинания.

Три сущности, три марионетки, работавшие как одно целое. Любое воздействие на одну распределялось на остальных, гасилось и теряло силу. Разорвать магическую связь между ними было слишком долго. Но ее можно было перегрузить.

— Ваня, бей по центровому! — скомандовал я, прогоняя сквозь меридианы поток силы. — Лупи из автомата со всей дури и не прекращай!

Чумаков вскинул автомат, и злая длинная очередь впилась в грудь стража, находившегося посередине. Его еще не до конца восстановившееся тело, задрожало от попадающих пуль, но раны затягивались почти мгновенно, распределяя урон на двух других. Они захрипели и начали ускоренно двигаться к нам.

Но я был к этому готов. В тот момент, когда магия целиком ушла на восстановление центрального тела, я вогнал в их «сеть» мощный разряд собственной силы. Система восстановления тварей не была готова к подобному воздействию извне. Раздался звук, похожий на треск замкнувшей высоковольтной линии.

Центровой страж взорвался, как переполненный сосуд, забрызгав подтухшим дерьмом всю округу. Нас бы тоже обдало с головой, но Ваня успел развернуть светящийся щит, защитивший нас от дурнопахнущих кровавых ошмётков. Двое оставшихся мертвяков просто сложились на полу, как марионетки, которым внезапно обрезали ниточки.