lanpirot – Серёга-самовар 2 (страница 7)
Можно было бы подтвердить его версию, но никаких доказательств у меня не было.
- Дело не во фрицах… - сказал я, понимая, что просто так его не убедить.
Ну, как объяснить, что сам Лес хочет их убить? Что здесь спят духи, которых лучше не будить? И что через три дня их спокойное существование в этом месте закончится?
- А в чем же? - Командир поднял на меня взгляд. В его глазах читалась скрытая угроза. – Я отправил запрос командованию на твой счёт, - неожиданно продолжил он. – И знаешь, что они мне ответил?
- Знаю, - спокойно произнёс я. – Что никакого разведчика с позывным «Самовар» они не знают.
- И ты это так просто говоришь? – Брови командира удивлённо взлетели. – А если я прикажу тебя сейчас поставить к стенке, как вражеского агента?
- Ваше право, Павел Николаевич. Только я бы вам не советовал принимать столь скоропалительные решения. Мои полномочия может могут подтвердить только в Ставке.
Да я отчаянно блефовал, но, пока партизаны смогут проверить эту информацию, я сумею перетащить их из Священной Рощи в подземный город. Либо они все погибнут. Справиться с разъярённым Лешим им не под силу. И даже я ничего не смогу с этим сделать, даже если выступлю на стороне партизан.
- Я отправлю запрос, - ответил командир. – Но, может объяснишь, к чему такая спешка? И к чему нам вообще отсюда уходить?
- Объяснить? – Ну, вот, тот самый долгожданный вопрос. - Слов может оказаться мало, товарищ командир… Но я постараюсь найти доказательства…
Я сделал шаг в сторону, туда, где тень от бревенчатой стены ложилась на земляной пол. Я позволил Тени принять меня. Мои контуры резко поплыли, размываясь, и через мгновение я полностью растворился во Мраке. В землянке повисла мёртвая тишина. Только керосиновая лампа трещала фитилем.
- Где он? - растерянно спросил Павел Николаевич, хватаясь за оружие.
Глава 4
- Где он? — растерянно спросил Павел Николаевич, крутя головой по сторонам.
Землянка была не такой уж большой, чтобы в ней можно было вот так вот запросто спрятаться. Хмурый тоже молча пялился на то место, где я только что стоял. Но изумления на его лице не было, он уже видел нечто подобное во время нашего боя с немцами на железке.
Постояв немного, я позволил Тени выпустить меня. Контуры моего тела проявились из мрака медленно, постепенно: сначала проступили сапоги, затем ноги, торс. Последним материализовалось лицо. Я стоял там же, где исчез, только воздух, вернее, эфир, вокруг ещё подрагивал. Но партизаны этого не замечали.
- Что это еще за оптические иллюзии? – стараясь держать себя в руках, произнёс Павел Николаевич, но руку от кобуры не убрал. – Ты, выходит, не разведчик, а фокусник?
- Не фокусы это, Павел Николаевич, — раздался спокойный голос от входа.
На пороге землянки стоял отец Фёдор. Он слегка «поправился» с прошлой нашей встречи. Хотя его худое лицо всё еще выглядело весьма осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени, а голову покрывала обильная седина. Неправильное «управление» светлым даром, по выражению призрака, сжигало жизнь священника. Он реально жертвовал собой ради «чуда».
- Я не звал тебя, Фёдор, — хмуро бросил Павел Николаевич, не отрывая от меня пристального взгляда.
- Я сам пришёл, - не смутившись, ответил Фёдор, переступая порог. – А, товарищ Самовар, - заметив меня, усмехнулся в бороду священник. – А я голову ломаю, кто здесь тёмную силу пользует.
Командир перевёл взгляд с отца Фёдора на меня, а затем обратно. Я видел, как скепсис в его глазах борется с желанием принять всё, что он только что видел своими глазами за чистую монету.
- Развели тут… поповские бредни! – жестко резанул он, но голос слегка дрогнул. - Война идёт, а мы тут… как набожные старухи…
- Ты прости, командир, - тихо сказал Хмурый, - но сегодня я с попом соглашусь.
- Что?! – не понял его «захода» Павел Николаевич.
- Видел я… там, на железке… Как разведка… в общем, как он патруль фашистский снял. Просто оказался у них за спиной. Только что был здесь… Я и глазом моргнуть не успел – уже там. И охрану на вышке… Так что, командир, можешь и меня, если надо, того… в контрики записать, но по-другому я это объяснить не могу. Факты – против них не попрёшь!
Павел Николаевич помолчал. В землянке было тихо, только керосиновая лампа трещала фитилём, выбрасывая клубы копоти на бревенчатый потолок.
- Факты… - наконец произнёс командир. - Против фактов не попрёшь, это ты верно сказал… Но не могу я в это поверить! Понимаешь ты? Факты, они говорят…
Я медленно поднял правую руку. Ладонь была обычной, человеческой, даже с грязью под ногтями. Сосредоточившись, я вновь запустил силу по меридианам. Тень откликнулась охотно, словно голодный зверь, учуявший кровь.
Черный дым сгустился вокруг кисти. Пальцы исчезли, растворяясь в клубящемся мраке. Мрак уплотнился, вытянулся, обретая форму длинного черного лезвия. Через мгновение вместо руки у меня был меч из Тени – пугающий, клубящийся «дымом», даже слегка поглощающий свет лампы. Клинок шипел, рассекая воздух. Я легко повел рукой, и нары в углу, сколоченные из массивных брёвен, разрезало пополам, словно лист лопуха.
Павел Николаевич замер, да и все остальные тоже. Это было вне их понимания. Даже священник никогда не сталкивался с подобными проявлениями Тьмы.
- Что ты такое? – выдохнул командир. – Ты же не человек…
- Почему? – пожал я плечами. – Я почти такой же, как ты, или Хмурый. Просто в один очень сложный момент вместо того, чтобы сдохнуть и оставить смерть моих товарищей неотмщённой, я выбрал иной путь.
- Путь Зла, путь Тьмы… - прошептал священник. – Я так и знал, я чувствую её в тебе… Но… также я чувствую в тебе и Свет… И не понимаю, как такое может быть?
- Я сам многого не понимаю, но знаю одно – вместо того, чтобы умереть, я могу бить врага. И делать это очень эффективно!
- Во, тля – я тоже так хочу фрицев на тот свет отправлять! – воскликнул Хмурый. – Научить можешь, товарищ Самовар? Я бы от такой сабельки тоже не отказался…
- Не юродствуй, Васька! – воскликнул отец Фёдор. – Тьма она такая…
- Ой, да ладно! – отмахнулся от священника Хмурый. – На мне и без этого столько грехов, до чиста никогда не отмыться.
- Хорошо, хоть сам это понимаешь, - проворчал Фёдор. – А ты, несчастный, убери это…
- Хорошо, - ответил я, возвращая руке обычную форму.
- Допустим… я поверил, - тихо сказал командир. – Что тебе от нас нужно?
- Я уже говорил – это место представляет опасность для людей. Вам нужно уйти! И как можно быстрее!
- Допустим… здесь… опасно, - словно мучительно раздумывая над решением, произнёс командир. - Но куда мы пойдём?
- Есть у меня на примете местечко, - сказал я. – В старых каменоломнях на окраине леса. Вот здесь, - я подошел к столу, на котором была расстелена подробная карта местности., и ткнул в неё пальцем.
Павел Николаевич тоже склонился над картой.
- Каменоломни… - пробормотал он. – Я думал о них, еще когда отряд только формировался… Но надо бы посмотреть… - Он поднял на меня глаза.
- Завтра ночью, устроит? – спросил я. - И у вас еще останутся сутки на сборы. Задерживаться здесь больше не советую. Отец Фёдор, а ты разве ничего не чувствуешь?
- Чувствую… что-то необычное… - ответил он. Но было заметно, что священник сомневается. – Словно сила здесь… спит…. Но не Божественная… И не тёмная… Древняя сила…
- Так и есть, - подтвердил я его догадки. - Но эту силу лучше трогать, не будить. А людского присутствия она не терпит. В общем так, товарищи, я всё сказал. Вы тут обмозгуйте, а мне пора. Встретимся вечером после заката.
- Может останешься? – спросил командир.
- Спасибо за предложение, Павел Николаевич, но у меня еще есть дела и обязанности…
- А если мы тебя не пустим? – вдруг произнес командир. – Во избежание…
- У вас не получится меня удержать, - спокойно произнёс я.
Однако, я помнил, как светлая сила батюшки может меня «выключить». Но священник на этот раз был полностью на моей стороне, и преград чинить не собирался. А командиру отряда об этом говорить я не собирался.
- Извини… - произнёс Павел Николаевич. – Я должен был попытаться. Вдруг тебя немцы выследят?
- Не выследят, - произнёс я, не покривив душой. – Это я вам гарантирую.
Чтобы зайти в этот лес, немцам придётся схлестнуться с его Хозяином, который их весьма невзлюбил. А на их месте я бы не рисковал соваться «под горячую руку» Лешего. Но говорить партизанам про лесного хозяина я не стал – хватит с них и моих фокусов. Может быть позже… А сейчас срочно в убежище – утро уже близко.
- До завтра! – пожал я руки партизанам и растворился в ночной темноте в буквальном смысле этого слова.
Лес провожал меня шелестом листьев, услужливо открыв тропку до склепа Агу, ставшего на какое-то время моим домом. Корни не цеплялись за сапоги, ветви сами отклонялись в стороны. Благословение Корневича работало в полную силу, пока я выполнял его волю.
Я бежал по тропе изо всех сил. Теневой шаг я не использовал – тропа Лешего чудесным образом сам сокращала расстояние до конечной точки. Я летел по ней, чувствуя, как нарастает покалывание в руках и ногах с каждой секундой. Рассвет близок. Но на этот раз я успевал, спасибо Корневичу.
Убежище встретило меня привычным холодком. Я заполз в каменный ящик буквально в тот момент, когда первый луч солнца коснулся верхушек деревьев.