Ландыш Ландыш – Школа Охотников. Девочка с того берега (страница 6)

Тварь материализовалась из тьмы, будто её выплюнула сама ночь. Сначала волной накатил запах — сладковато-гнилостный, с примесью старой крови и сырой земли, тот самый, от которого сводит скулы и встаёт ком в горле. Затем в луче фонаря Марка замер силуэт. Вурдалак. Не разлагающаяся ходячая плоть, а нечто худое, поджарое и невероятно быстрое. Кожа, похожая на тусклый, испещренный трещинами пергамент, туго обтягивала каждый мускул и кость. Длинные, костлявые пальцы с когтями, черными как обсидиан, медленно сжимались и разжимались. Но главное — лицо. Ввалившиеся глазницы, в глубине которых тлели две желтые, немигающие точки. И рот — растянутый, безгубый разрез, полный длинных, тонких, кривых зубов-игл. Инструмент для одной цели.

Он не двигался. Он выслеживал. Его желтый взгляд скользнул по нам, оценивая, и замер на Маше. На живом, громком биении сердца под тонкой кожей её шеи.

Атака была мгновенной. Не плавный бросок, а серия дерганых, прерывистых скачков, от которых рябило в глазах. Марк вскинул свой компактный дробовик, но существо, изогнувшись, проскочило под стволом и костяной лапой с глухим стуком выбило оружие. Марка отшвырнуло на стену.

— Маша, отрыв! — крикнул я.

Она отступала, спина к грубой каменной кладке, её пальцы уже срывали кобуру. Из-за пазухи мелькнула короткоствольная «Вереск» с нарезным стволом под специальные патроны. Она вскинула его, мушка дрогнула, пытаясь поймать мельтешащую цель.

И в этот миг он сделал свой ход. Не удар, а стремительный, точный бросок питона. Он сбил ствол её пистолета в сторону, и тут же его костлявые руки, холодные и невероятно сильные, обхватили её, прижимая к себе. Голова с оскаленными иглами-зубами рванулась к её шее.

Раздался приглушенный хлопок. Маша успела выстрелить почти в упор. Серебряная пуля пробила ему плечо, и тварь взвыла — тонко, пронзительно, как рвущийся металл. Из раны повалил едкий серый дымок, пахнущий горелой кожей. Но боли, казалось, лишь подстегнули его ярость. Он вцепился в неё мертвой хваткой, и его зубы вонзились в её шею, чуть ниже линии челюсти.

Не крик. Короткий, захлебывающийся всхлип. Её глаза закатились, тело обмякло. А он… он пил. Слышен был мерзкий, булькающий звук, когда её кровь уходила по высохшему горлу. Цвет жизни стремительно покидал её лицо, оставляя восковую, смертельную бледность.

Вот тогда Влад пришел в движение. Не было никакого вопля. Была ледяная, сконцентрированная тишина, разорванная лишь лязгом металла. Он не бросился вперёд с криком. Он сделал шаг, плавный и тяжелый, как движение ледника. Из-за спины, из специального крепления на разгрузке, его рука выдернула не клинок, а короткий, тяжелый, заострённый кол из старой, просоленной осины, обмотанный у рукояти кожей.

Вурдалак, почуяв смертельную угрозу, оторвался от шеи Маши, его желтые глаза расширились. Он швырнул её бесформенное тело в сторону, и она грудно упала на каменный пол. Тварь приготовилась к прыжку.

Но Влад был уже здесь. Его атака не была яростным махом. Это был удар хирурга. Точный, экономичный, сокрушительный. Он парировал отчаянный взмах когтистой лапы предплечьем, сделал пол-шага внутрь и, используя всю массу своего тела, вогнал осиновый кол прямо в высохшую грудь твари, туда, где под тонкой кожей должно было тлеть её неживое сердце.

Раздался звук, похожий на хруст сухого прута и шипение раскаленного железа, опущенного в воду. Вурдалак застыл. Желтый свет в его глазницах вспыхнул и погас. Из раны вокруг осинового острия повалил густой, черный дым с тошнотворным запахом паленой плоти и серы. Тело начало не разлагаться, а будто обугливаться изнутри, оседая в кучку смрадного пепла.

Влад не смотрел на это. Он бросил кол, даже не выдернув его из рассыпающегося врага, и рухнул на колени рядом с Машей. На её шее зияли аккуратные, страшные дырочки, из которых сочилась алая нить. Она не двигалась.

— Маша, — его голос был не шепотом, а каким-то глухим выдохом, полным пустоты. Он схватил её, прижал к своей груди, пытаясь заткнуть раны пальцами, но кровь просачивалась сквозь них, окрашивая его руки. — Машенька… Нет. Нет. Ты же не можешь.

Он тряс её, совсем слабо, как будто пытаясь растормошить от глубокого сна. Потом прижал свою щеку к её ледяному лбу, его могучие плечи содрогнулись.

— Дыши, — прохрипел он, и это прозвучало как приказ вселенной. — Слышишь? Дыши. Я приказал.

Её ресницы дрогнули. Она сделала короткий, жадный и хриплый вдох, будто всплывая со дна. Глаза, мутные и невидящие, нашли его лицо.

— Влад… — её губы, бледные, почти белые, едва шевельнулись. — Шумно… у тебя… в груди…

Он закрыл глаза, и по его грязной, исцарапанной щеке скатилась тяжелая, ясная слеза. Он не стал её стирать.

— Молчу, — выдавил он, и его голос стал тихим, до неестественности мягким. Он сдернул с себя свой тяжелый камуфляжный бушлат, укутал её, застегивая молнию под самым подбородком, стараясь укрыть каждую пядь. Потом поймал её слабую, холодную руку и прижал её ладонь к своей щеке, к той самой мокрой полоске. Его огромная, мозолистая рука полностью покрыла её кисть, согревая. — Видишь? Тишина. Только дыши. Дыши для меня.

Марк, откашлявшись, уже полз к нам с аптечкой. Я выхватил гемостатическую губку и давил на раны, пока Марк готовил антисептик и пластырь. Мы работали молча, под тяжелым, немым взглядом Влада, который, не отпуская её руки, следил за каждым нашим движением, будто от этого зависела судьба миров.

Когда самое страшное было остановлено, и Маша, снова отключившись от боли и шока, задышала ровнее и глубже, Влад осторожно поднял её. Он держал её не как раненого товарища, а как нечто бесконечно драгоценное и хрупкое — одной рукой под плечи, другой под согнутые колени, прижимая к себе так, чтобы её голова лежала у него на груди, где это «шумное» сердце продолжало биться — мощно, тревожно, но уже не так отчаянно.

— Идём, — сказал он хрипло, не глядя на нас. И пошёл вперёд, неся свою ношу через развалины, не обращая внимания на хромоту и тёмные пятна, проступающие на его собственной одежде.

Глава 7 Письмо Деи.

Здравствуй, Ивор!

Ивор, ты не поверишь, что произошло вчера! Зима всё никак не хочет уходить, и сегодня за окном так много снежинок! Они падают-падают, прямо как перышки из той большой подушки, которую, кажется, кто-то порвал где-то высоко в небе. Я лежу в больничке, грею носик в одеяло и смотрю на это «пуховое» небо.

Знаешь, я тут поняла одну важную вещь: те злые мальчишки, что напустили на меня заклятие… они всё-таки не такие сильные, как мы! Я не плакала, честное слово! Только немножко испугалась, когда они подкрались, только чуть-чуть.

Я нарисовала для тебя целую пачку картинок! На них мы — ты, я и вся твоя команда — сражаемся с этими мальчишками-колдунами. На одной картинке Влад такой огромный, как гора, он закрывает нас своим щитом, а ты придумываешь хитрый план, чтобы их всех победить. А Марк рядом что-то важное записывает в планшет своего заклинания, чтобы оно точно сработало! И Маша там самая красивая, она пускает в небо серебряные искорки, от которых злые чары рассыпаются на маленькие блестки.

А я на рисунках не прячусь! Я ведь тоже учусь — скоро стану такой же смелой, как вы! И пусть приходят, если хотят, мы их всех прогоним.

Тётя Эллира говорит, что мне уже гораздо лучше, и скоро, наверное, разрешат сменить больничный халат на что-то другое. И еще… я всё еще мечтаю научиться ходить по канату, как те акробаты из Златогора.

Приезжай скорее! Здесь без тебя даже снежинки кажутся какими-то грустными, будто они тоже ждут, когда ты придешь и расскажешь что-нибудь интересное.

Твоя Дея.

Глава 8 Кощей Не Бессмертный.

Пыль дорог Магмира еще не осела на сапогах после оборотня, а нас уже ждало новое задание. Деревушка, затерянная в болотистой низине, словно нарочно спрятанная от посторонних глаз. Там, по слухам, пропадали девушки. Не просто убегали из дома – исчезали бесследно, будто их и не было. Местные перешептывались о Кощее Бессмертном, якобы видели худого лысого старика но эта версия казалась абсурдной.

- Кощей – это сказки для детей, — ворчал Макс, когда мы изучали дело. — Не верю я в Кощея, тем более в бессмертного. В него же иголкой попасть можно, как в воздушный шарик!

Марк, наш специалист по тактике и системному анализу, лишь молча склонился над спутниковыми снимками местности. Его пальцы летали по клавиатуре планшета, накладывая карту местности на геомагнитную сетку региона.

- Кощей это не детская сказка, это сущность, зло, которое является проводником и связным с миром смерти, по сути он и есть олицетворение смерти, твоя маленькая подружка должна о нем знать больше, Ивор — наконец произнес он, не отрывая взгляда от экрана. — Смотрите. Энергетический фон в эпицентре исчезновений… он не просто повышен. Он структурирован. Как будто кто-то регулярно черпает оттуда силу. Это не следствие, Ивор. Это источник. Это больше похоже на ритуал, чем на случайные нападения.

Его холодный, аналитический подход был глотком свежего воздуха после мистических домыслов. Но нам было приказано проверить все версии. Описание Кощея из старых хроник – худой, как скелет, с пронзительным взглядом и ледяным прикосновением – не давало покоя. Поиски острова Буяна превратились в настоящее паломничество по библиотекам и архивам Магмира. Влад, даже стал почти экспертом по древним языкам, расшифровывая руны. Марк же взялся за цифровые архивы и базы данных, сопоставляя мифологические описания Буяна с геолокационными данными о природных аномалиях по всему миру. Он создал алгоритм для поиска совпадений, отсекая 99% мусора, но и это не давало четкого ответа.