Лана Сова – Мир Ло (страница 9)

Макс почувствовал, как в горле встал ком. Ему было жаль Линси до слёз, но вместе с жалостью в нём рос страх – липкий, холодный, сковывающий движения. Он представил Вивиена: тучного, с тяжёлым взглядом, с той жестокой уверенностью, что бывает у тех, кто привык подавлять других. Этот образ пугал его до дрожи, но он всё же выдавил из себя:

– Мне так жаль, Линси. Я хочу помочь тебе, правда. Но, если честно, мне тоже страшно. Очень страшно.

Линси посмотрела на него с благодарностью, и её рука ласково потрепала Бо по голове. Пёс вильнул хвостом, словно подтверждая её слова:

– Спасибо, Макс. Пока у меня есть Бо, мне ничего не страшно. Он мой защитник.

Они попрощались, и Макс побрёл к своему дому. В его сердце боролись жалость и стыд. Он думал о Линси – о том, что она всегда одна, как прячет свою тоску за улыбкой. «Она такая одинокая… Почему я такой трус?» – эта мысль жгла его изнутри, пока он поднимался по ступеням крыльца. Ночь опускалась на улицу, а в его руках всё ещё был «Светлячок» – маленький маяк надежды, который, возможно, мог осветить не только его страхи, но и открыть сундук с ответами.

Макс распахнул деревянную дверь, и её скрип эхом разнесся по уютному дому, пропитанному запахами старого дерева и свежесваренного томатного соуса.

– Дед, я дома! – звонко крикнул он, сбрасывая рюкзак у порога. Его голос, полный юношеской энергии, разлетелся по коридору, словно ветер, гуляющий меж стен. – Голодный как волк! Что у нас на ужин?

Не дожидаясь ответа, он стремительно ворвался на кухню – маленькое царство деда, где свет мягко струился из-под старого абажура с цветочным узором, отбрасывая тёплые тени на выцветшие обои. Посреди комнаты стоял круглый стол, покрытый потёртой клетчатой скатертью, а вокруг него – четыре стула с выгнутыми спинками, видавшими лучшие дни. На плите тихо булькала кастрюля, источая аромат специй и мяса, а рядом на разделочной доске лежала горка свежесрезанного укропа.

Но внимание Макса тут же приковал дедушка Джо. Старик сидел в своём любимом зелёном кресле, которое словно обнимало его своей мягкостью. Это было старое, слегка продавленное кресло с потёртой обивкой цвета лесного мха, украшенное мелкими пятнами от пролитого чая и выгоревшими участками от солнечных лучей, что годами пробивались сквозь кружевные занавески. Подлокотники были гладкими от времени, а на сиденье лежала небольшая вышитая подушка – память о бабушке. Джо, не замечая внука, уткнулся в потрёпанную книгу. Её обложка, некогда оранжевая, выцвела до глубокого коричневого оттенка, а корешок был изрядно потёрт, с золотыми буквами названия, что давно стёрлись, оставив лишь намёк на былую роскошь. Страницы пожелтели, края их истрепались, а некоторые были загнуты или испещрены мелкими карандашными пометками. Дед водил узловатыми пальцами по строчкам, словно искал в тексте давно потерянный смысл, шепча что-то себе под нос.

Прошло долгих тридцать секунд, прежде чем Джо медленно поднял голову. Его глаза, обрамлённые сеткой морщин, встретились с озабоченным взглядом Макса, который стоял в дверях, скрестив руки и слегка нахмурив брови.

– Макс, привет, мой мальчик, – голос деда был тёплым и сопровождался мягкой улыбкой, что осветила его лицо. – Прости, я не заметил, как ты вошёл. Задумался вот… Пойдём ужинать?

Макс расслабился, уголки его губ дрогнули в ответной улыбке.

– А что на ужин? – спросил он, уже предвкушая что-то вкусное, пока шёл к столу, стягивая куртку.

– Тефтели в томатном соусе с макаронами, – ответил Джо, аккуратно закрывая книгу и откладывая её на маленький деревянный столик рядом с креслом. – Всё, как ты любишь.

Макс плюхнулся на стул, откинувшись назад, и с восхищением посмотрел на деда, который уже направился к плите, чтобы разложить еду по тарелкам.

– Дед, ты не перестаёшь меня удивлять своим мастерством на кухне, – сказал он, наблюдая, как Джо ловко орудует половником, наполняя воздух ароматом густого соуса.

Джо обернулся, подмигнув внуку с хитринкой в глазах.

– Всё самое вкусное – для тебя, Макс. – сказал он, ставя перед ним тарелку, от которой поднимался аппетитный пар.

Ужин прошёл в уютной тишине, нарушаемой лишь звяканьем вилок и редкими довольными вздохами Макса. Когда тарелки опустели, Джо вернулся к своему зелёному креслу, снова погрузившись в книгу, словно в старого друга. Макс же, бросив быстрый взгляд на деда, рванул наверх, в свою комнату.

Его убежище находилось под самой крышей – небольшая комната с покатыми стенами, оклеенными постерами старых рок-групп и космических кораблей. У окна стоял старый письменный стол, заваленный тетрадями и проводами, а рядом – кровать с зленым пледом, слегка смятым от утренней спешки. Макс кинул свой портативный прибор —«Светлячок» – на прикроватную тумбочку, где уже пылился стакан с недопитой водой. Сам он рухнул на кровать, подтянув к себе подушку, и достал телефон. Яркий экран осветил его лицо, пока пальцы привычно скользили по ленте новостей, унося его в мир, далёкий от тихого дома и деда с его загадочной книгой. Пора набрать Рики и рассказать все.

Пробудившись, он распахнул глаза, и в его душе всколыхнулся вихрь смятения: «Неужели я снова уснул?» Окинув взглядом комнату, окутанную таинственным полумраком, он заметил, как под дверью, словно дыхание иного мира, мерцал загадочный свет. «Вот оно! Началось! О, как вовремя я проснулся! Где же мой аппарат?» Его пальцы, дрожа от предвкушения, нащупали на холодном полу «Светлячка» – чудесное устройство, которое вот-вот раскроет все тайны происходящего. С ловкостью ночного призрака он поднялся, почти не издав ни звука, активировал аппарат, и надел кепку на голову.

«А теперь – связь с телефоном. Великолепно! Настройки… да, включить обзор за стеной!» – шептал он, сердце колотилось в груди, как барабан перед битвой. И тут перед его взором развернулась картина, от которой дух захватывало: экран ожил, явив коридор, где во всей своей немыслимой красе сиял круг, занимавший дверной проем, ведущий на чердак. Этот круг переливался, словно сотканный из жидкого серебра и радуг всех миров – фантастическое зеркало, танцующее в вихре красок. Лестница, что вела вверх, пылала таинственными знаками, вырезанными в ступенях; они горели то алым, то изумрудным, то сапфировым светом, словно древние письмена, пробужденные магией.

Макса охватил леденящий озноб, по коже побежали тысячи мурашек, будто призрачные пальцы страха гладили его спину. Но он не мог отвести глаз от этого зрелища. И вдруг – о, чудо из чудес! – рядом с лестницей возникла фигура. «Чтоооо!? Дедушка Джо?! Как такое возможно?!» – разум Макса закружился в водовороте изумления. «Он знал! Знал всё это время и скрывал, притворяясь, что мир вокруг спокоен!» Джо стоял там, сжимая в руках древнюю книгу, его губы шептались, словно вызывая духов из невидимых глубин. Прочитав заклинание, он сделал шаг к лестнице – и в тот же миг всё погасло, словно кто-то задул свечу вселенной. Джо захлопнул книгу с глухим звуком, эхом, разнесшимся в тишине, и замер, устремив взгляд в темноту, туда, где только что сияла дверь. Всё стихло. Коридор стал обыденным – ни красок, ни зеркал, лишь одинокая фигура Джо, застывшая в раздумьях. Наконец, он медленно побрел к своей комнате, оставив за собой лишь шорох шагов. Макс бросил взгляд на часы – стрелки застыли на часу ночи, словно время решило передохнуть. Потрясение сковало его, разум отказывался принимать увиденное. Почему Джо молчал? Что скрывалось за этим магическим действом? Что за книга, которую дед не выпускал из рук, будто она была его второй душой? «Портал ли это? Вход в потусторонний мир, и есть ли там кто-нибудь?» – мысли Макса метались, как вспугнутые птицы. «Что я скажу друзьям? Что Джо призывает духов из бездны? Что творится в этом доме?! Нет, сначала я должен выведать правду у него самого!» Сон бежал от Макса, словно трусливый зверь, почти до самого рассвета. Он лежал, погруженный в водоворот размышлений, его разум разрывался от невероятности происходящего. Лишь когда первые лучи солнца, робкие, как шепот надежды, пробились сквозь занавески, усталость одолела его, и он провалился в тревожный, но долгожданный сон.

Утро ворвалось в комнату мягким светом вместе с Джо.

– Доброе утро, – голос его был безмятежным и спокойным, будто ничего не было. – Как спалось, ты что-то сегодня поздно проснулся? – в этих словах сквозила забота, мягкая, но с лёгким оттенком любопытства.

Макс, пожав плечами, ничего не сказав в ответ последовал за Джо на кухню. Усаживаясь за стол, он ощутил, как внутри него закручивается вихрь серьёзности, тяжёлый и холодный, словно камень. Он поднял взгляд на деда – глаза его, глубокие и решительные, встретились с морщинистым спокойным лицом Джо:

– Я бы хотел с тобой поговорить, Джо, – произнёс он, и в голосе его дрожала смесь тревоги и настойчивости.

– О чём? – Джо слегка прищурился, и в этом коротком вопросе мелькнула тень удивления, как будто он понял, что за вопрос последует. Его брови дрогнули, а в душе шевельнулось смутное предчувствие, что разговор будет не из лёгких.

Макс наклонился чуть ближе, и его голос, полный скрытого волнения, прорезал утреннюю тишину:

– Что это за знаки на лестнице? – вопрос вырвался, как стрела, и в нём чувствовалась смесь детского любопытства и взрослой настороженности.