Лана Роз – Затмение над Аэтерией 2: Осколки забытых небес (страница 1)
Лана Роз
Затмение над Аэтерией 2: Осколки забытых небес
Глава 1. Слепой горизонт.
Они говорили, что Нижнего предела не существует. Что под белоснежными, стерильными облаками Авелона, где парят города-крепости Синдиката, есть лишь бесконечная газовая бездна, давление которой сплющивает металл, как бумагу, а эфирные штормы сжигают плоть до костей. В летописях Цитадели это место называли «Слепым горизонтом» – абсолютным ничто, математической погрешностью мира.
Сейчас Лия Арден понимала, что летописцы ошибались. Нижний предел существовал. И они падали прямо в его разинутую пасть.
Свист рассекаемого воздуха давно перешел в оглушительный, вибрирующий вой, от которого из ушей сочилась кровь. Ускорение вдавливало Лию в жесткий ложемент капсулы так, что ребра мучительно трещали, грозя проткнуть легкие. То, что осталось от их судна после прорыва сквозь заградительный кордон Высшего Круга, теперь представляло собой лишь кусок искореженного, дымящегося металла, несущегося вниз со скоростью брошенного камня.
Паника – липкая, животная – билась в горле, но Лия стиснула зубы до скрежета. По привычке, вбитой в подкорку за годы выживания в ржавых низах Авелона, она потянулась к своему дару. Она искала ту привычную, звенящую струну гравитации, за которую всегда могла ухватиться. Она хотела сплести из невидимых силовых линий сеть, замедлить падение, оттолкнуться от самой планеты, как делала это сотни раз.
Но струны не было.
На месте ее магии, ее врожденной аномалии, пульсировала лишь выжженная, кровоточащая пустота. Колыбель перезапустилась, и вместе с ней сгорела та часть души Лии, которая делала ее хозяйкой притяжения. Гравитация, еще вчера отзывавшаяся на малейшее мысленное усилие покорным теплом, сегодня стала просто физической величиной. Безжалостной константой. Ускорение свободного падения, помноженное на чистый ужас. Это ощущалось как фантомная боль от ампутированной конечности: ты пытаешься пошевелить пальцами, которых больше нет, а в ответ получаешь лишь спазм отчаяния.
Единственное, что у нее осталось – это интуитивное, глубокое «чувство поля». Она не могла управлять притяжением, но по-прежнему видела его рисунок. Лия физически ощущала, как векторы силы тянут их в бездну, как искажается пространство вокруг падающего куска металла.
Рядом, в соседнем пилотском кресле, боролся с мертвыми приборами Рэйден.
Лия скосила глаза, сквозь пелену слез от перегрузки наблюдая за ним. Его лицо – обычно непроницаемая, высеченная из мрамора маска идеального солдата – сейчас исказилось от предельного напряжения. На виске вздулась вена, желваки ходили ходуном под бледной кожей. Его руки, закованные в остатки тактических перчаток, летали по погасшей консоли, оставляя кровавые отпечатки на тумблерах. Он дергал мертвый штурвал, пытался перенаправить жалкие крохи энергии с угасающего ядра на маневровые двигатели.
Тщетно. Машины Синдиката работали в симбиозе с магией инфузий. Нет магии – нет контроля.
Рэйден тоже был пуст. Лия чувствовала это так же ясно, как едкий запах горелой изоляции в кабине. Его искусственно взращенный дар, делавший из него смертоносное орудие Канцлера, испарился, оставив после себя лишь ломку и ярость. Но он не сдавался. В этом был весь Рэйден – даже когда мир летел в преисподнюю, он пытался заставить преисподнюю подчиняться уставу.
– Высота пять тысяч! – прокричал он, и его голос едва пробился сквозь рев рвущейся обшивки. – Держись, Арден! Я попытаюсь запустить реверс на остатках давления в гидравлике!
За обзорным стеклом, уже покрытым густой паутиной трещин, сменилась палитра. Белоснежные облака верхних ярусов остались немыслимо далеко наверху. Спасательную капсулу проглотило кипящее, плотное марево. За иллюминаторами мелькали всполохи болезненно-фиолетовых и ядовито-зеленых эфирных разрядов. Кабину затрясло с удвоенной силой, словно гигантская невидимая рука решила вытрясти из них души еще до удара о дно. Термометры сошли с ума, прыгая от абсолютного нуля к температуре плавления свинца.
– Три тысячи! – Рэйден рванул на себя рычаг аварийного сброса балласта. Раздался глухой хлопок, капсулу дернуло, но скорость почти не изменилась. – Две тысячи! Входим в плотные слои тумана! Радары мертвы, я иду вслепую!
Лия закрыла глаза, заставляя себя сделать рваный, болезненный вдох. *«Я – Лия из низов, – приказала она себе, пытаясь унять дрожь. – Я чинила эфирные движки из мусора. Я выжила в радиационных полях, когда мне было десять. Я не умру просто потому, что мне отключили магию».*.
Она распахнула глаза, сосредоточившись не на приборах, а на своих внутренних ощущениях. Поле вокруг них было хаотичным, эфирные бури рвали векторы гравитации в клочья, но сквозь этот шум пробивалось что-то еще. Что-то массивное. Искажение было таким сильным, что у Лии заныли зубы. Прямо под ними во тьме скрывалось нечто, обладавшее собственным колоссальным притяжением. Не уплотнение газа. Твердь.
– Рэйден! – крикнула она, срывая голос в попытке перекричать грохот. – Переведи всю гидравлику на правый борт! Выкручивай штурвал!
– Это сорвет стабилизаторы! – рыкнул он в ответ.
– Я чувствую массу! Там плотность выше! Поле искажено, мы идем прямо на скалу! Вправо, Рэйден, сейчас!
Он не стал спорить. Раньше, будучи офицером Высшего Круга, он бы затребовал данные телеметрии, протоколы сканирования, подтверждение приказа. Но сейчас он просто доверился ей. Мужчина навалился всем весом на неподатливый штурвал, выкручивая рули высоты вручную. Механическая тяга скрипела, Рэйден хрипел, рвя мышцы плечевого пояса.
Капсулу с тошнотворным креном, от которого желудок подкатил к горлу, повело вправо.
В этот момент кислотно-зеленый туман перед ними внезапно разорвался.
Лия ахнула. Прямо на них, заполняя весь обзор, неслась не бесконечная газовая пустота, а колоссальная стена из переплетенных, исполинских ветвей. Это был плавучий остров – гигантский осколок древней породы, парящий в токсичных слоях атмосферы вопреки всем законам физики. И он был покрыт буйной, пульсирующей биолюминесцентным светом растительностью.
– Сгруппируйся! – рявкнул Рэйден.
Он бросил штурвал, рванул застежки своих ремней и в последнюю секунду перед ударом бросился к Лие, накрывая ее своим телом, закрывая собой от лобового стекла.
Удар был подобен взрыву сверхновой.
Мир раскололся на тысячи оглушительных звуков. Глухой, утробный хруст многовековых стволов, в которые на полной скорости врезался металл. Визг сминаемой композитной брони. Капсулу швырнуло сквозь кроны деревьев; ветви толщиной с колонны Цитадели хлестали по обшивке, сдирая с нее листы обшивки, как кожу.
Лию бросило вперед. Если бы не тяжесть тела Рэйдена, вдавившего ее в кресло, ремни безопасности перерубили бы ее пополам. Воздух со свистом выбило из легких. Кабина закружилась в безумной карусели. Лобовое стекло не выдержало и разлетелось миллионом смертоносных брызг, которые впились бы в лицо Лии, если бы не широкая спина бывшего солдата Синдиката. Внутрь ворвался влажный, обжигающий воздух, пахнущий озоном, гнилью и перегретым соком растерзанных растений.
Капсула пробила верхний ярус джунглей, рухнула на нижний уровень переплетенных гигантских лиан, подпрыгнула, перевернулась в воздухе и с протяжным металлическим стоном врезалась в скальное основание острова. Инерция протащила их еще несколько десятков метров по земле, высекая снопы искр, пока изувеченный корабль наконец не замер, уткнувшись в основание гигантского древовидного гриба.
А затем наступила тьма.
*.
Тишина.
Она не была абсолютной, но после рева свободного падения казалась звенящей, почти осязаемой. Где-то ритмично капала техническая жидкость – *кап кап кап*. Шипел пробитый охладительный контур, выпуская струйки белого пара. Снаружи, сквозь разбитое окно, доносились странные, чужеродные звуки: влажное стрекотание, шелест тяжелых листьев и низкий, утробный гул, исходивший, казалось, от самой земли под ними.
Лия пошевелилась, и боль взорвалась в теле ослепительной белой вспышкой. Каждая мышца, каждая кость кричала о том, что они пережили невозможное. Во рту стоял отчетливый железистый привкус крови.
Она с трудом разлепила веки. В перевернутой набок кабине царил полумрак, лишь чудом уцелевшие плафоны аварийного освещения истекали тусклым багровым светом. Лия висела на ремнях, болезненно вдавленная в кресло. Рэйден лежал прямо на ней, придавив ее своим весом. Он не двигался.
– Рэйден – прохрипела она. Горло саднило, словно в него насыпали битого стекла. Звук собственного голоса показался жалким и слабым. – Рэйден, ответь.
Мужчина вздрогнул. Послышался резкий, хриплый вдох, перешедший в натужный кашель.
– Жива – это был не вопрос, а констатация факта.
Он тяжело завозился, упираясь руками в боковую панель, ставшую теперь полом. Лия увидела его лицо в тусклом свете: бледное, покрытое мелкой стеклянной пылью, по левой щеке стекала темная струйка крови от рассеченного лба. Превозмогая боль, Рэйден поднялся на колени и потянулся к замкам ее ремней.
Его пальцы, перепачканные кровью и машинным маслом, дрожали – невиданное зрелище для элиты Синдиката, – но сработали быстро. Замок щелкнул, и Лия с глухим стуком упала прямо в его руки. Рэйден не удержал равновесия, и они вдвоем осели на перекошенную стену кабины, тяжело дыша.