Лана Рокошевская – Последняя де Валькур (страница 8)

– Это не просто человек, – прошептал Бушар, и в его шёпоте слышался суеверный ужас. – Это сила. Влияние. Он вхож в самые высокие кабинеты Версаля. Его кошелек толще, чем у половины банкиров Женевы. Леруа для него – всего лишь приказчик, пусть и главный. Его имя… – Он замолчал, сглотнув. – Его имя – Шарль-Филипп де Саленж, герцог де Фронтенак.

Габриэль присвистнул сквозь зубы. Даже непроницаемое лицо графа де Сен-Жермена выразило лёгкое удивление, быстро сменившееся пониманием.

– Герцог де Фронтенак, – повторил Сен-Жермен. – Член Тайного совета, покровитель искусств, известный филантроп. Очень остроумно. Прятать ворованные миллионы за фасадом благотворительности.

– Он не просто прячет, – Бушар, раз начав, уже не мог остановиться, словно поток признаний облегчал его ужас. – Он их приумножает. Схема… она гениальна. Деньги из казны на «общественные работы» – дороги, каналы – уходили подрядчикам, которые были его подставными лицами. Затем эти же подрядчики «жертвовали» огромные суммы в его благотворительные фонды. Фонды инвестировали в заморскую торговлю, приносившую бешеные прибыли. Чистые деньги возвращались в его карман. А ваш отец, мадемуазель, – он взглянул на Элоизу, – обнаружил нестыковку в отчётах по строительству порта в Шербуре. Он начал задавать вопросы… и стал угрозой.

Элоиза сжала кулаки так, что ногти впились в ладони даже сквозь ткань перчаток. Теперь у зверя было имя и титул. И этот зверь обитал не в тёмных трущобах, а в самом сердце версальского сияния.

– Всё это будет записано вами собственноручно, – приказал граф, кивая Никите, который принёс чернила, перо и чистый лист бумаги. – Подробное признание, с датами, суммами, именами. Затем вы проведёте нас в архив и покажете оригиналы. После чего вы исчезнете.

Работа заняла несколько часов. Бушар, под надзором Никиты, исписал лист за листом. Элоиза не могла больше находиться в душном подвале с запахом страха и воска. Она поднялась в свою комнату, но сон не шёл. Она стояла у окна, глядя на спящий, окутанный предрассветной мглой Париж. Город, который должен был стать её новой жизнью, оказался гигантским полем боя, где сражались тени.

На рассвете маленький отряд двинулся к Ле-Алю. В старой, невзрачной карете ехали Габриэль, Никита и связанный Бушар. Элоиза, переодетая в простую горожанку с корзинкой в руках, шла на некотором расстоянии, выполняя роль наблюдателя. Граф де Сен-Жермен остался в отеле, координируя действия своих людей, которые должны были блокировать район.

Улицы были пустынны. Зелёная дверь выглядела безобидно. Следуя указаниям Бушара, Габриэль и Никита обезвредили ловушки и, с помощью его ключа и манипуляций с розетками, бесшумно вошли внутрь. Элоиза, притаившись в арке напротив, замерла, прислушиваясь к каждому шороху.

Прошло пятнадцать минут, показавшихся вечностью. Наконец, в дверном проёме показалась мощная фигура Никиты с объёмистым холщовым мешком за спиной. Габриэль шёл следом, подталкивая перед собой бледного, но уже не связанного Бушара. По плану, секретаря должны были отпустить на ближайшей оживлённой улице, дав ему мешочек с золотом и фальшивые бумаги.

Но в тот момент, когда они ступили на мостовую, из соседнего переулка выехала закрытая карета без гербов. Её дверца распахнулась, и оттуда высыпало четверо крепких мужчин в поношенных, но добротных плащах, с короткими шпагами и пистолетами в руках. Это не были городские стражники. Это были профессионалы.

– Ко мне! – крикнул Габриэль, отшвыривая Бушара за спину и выхватывая шпагу.

Никита метнул мешок с документами в сторону арки, к Элоизе, и обнажил свою тяжелую кавалерийскую саблю. Завязалась молчаливая, яростная схватка. Звон стали разорвал утреннюю тишину. Габриэль, легкий и быстрый, парировал выпад одного наемника и ответным уколом в плечо вывел его из строя. Никита действовал грубой силой, его сабля сбила с рук пистолет другого и заставила отступить.

Но их было двое против четверых. Один из нападавших, увидев мешок у ног Элоизы, рванулся к ней. Не думая, она схватила из корзины тяжелую стеклянную бутыль с уксусом (по совету графа – простое, но эффективное оружие) и со всей силы швырнула ему в лицо. Человек вскрикнул, потеряв ориентацию.

В этот момент Бушар, которого все забыли, увидел свой шанс. Вместо того чтобы бежать, он с диким воплем бросился к карете нападавших.

– Помогите! Они похитили меня! У них бумаги Леруа!

Дверца кареты снова приоткрылась. Из полумрака на Бушара упал луч света, и Элоиза увидела, как на пороге показалась рука в темной перчатке, сжимающая небольшой изящный пистолет. Раздался резкий хлопок. Бушар остановился как вкопанный, на его жилетке появилось маленькое алое пятно, быстро расползавшееся. Он упал на камни, беззвучно ахнув.

Стрелок оставался в тени кареты, но Элоиза на мгновение встретилась с его взглядом. Холодным, оценивающим, лишенным всякой эмоции. Это был не Леруа. Это был кто-то другой.

– Забирайте документы и уходите! – скомандовал невидимый хозяин кареты густым, низким голосом.

Наемники, прикрываясь, попытались схватить мешок. Но Никита, разъяренный, бросился вперед, отсекая их. Габриэль, воспользовавшись моментом, схватил Элоизу за руку и рванул в глубь арки, в лабиринт переулков.

– Бежим! Документы!

Никита, одним последним мощным взмахом отбросив противника, подхватил мешок и побежал следом. За ними раздались выстрелы, но пули ударили в камни мостовой. Карета с незнакомцем, поняв, что время упущено, резко тронулась с места и скрылась в противоположном конце улицы.

Они бежали, не разбирая дороги, пока не выбежали к Сене, где их уже ждала лодка с человеком графа. Только когда они отчалили, и вода застучала по борту, Элоиза смогла перевести дух. Её руки тряслись, сердце бешено колотилось.

– Кто это был? – выдохнула она. – Это не Леруа.

– Нет, – мрачно согласился Габриэль, вытирая клинок. – Леруа послал бы целый отряд и устроил бойню. Это был кто-то, кто хотел действовать тихо и быстро. Кто-то, кто следил не только за нами, но и за самим Леруа. Или за Бушаром.

– Герцог, – прошептала Элоиза. – Он узнал, что Бушар в опасности, и послал своих людей его ликвидировать. Чтобы замкнуть цепь.

Никита молча развязал мешок. Внутри лежали пачки документов, перевязанные лентами. Он достал одну из них. Это была расписка на астрономическую сумму, выданная королевским казначеем некоему «Обществу развития торговли Новой Франции». Внизу, под витиеватыми подписями подставных лиц, стояла едва заметная, но узнаваемая пометка: маленькая стилизованная лилия – личный знак герцога де Фронтенака.

Они добыли доказательства. Но цена оказалась высока. И теперь они знали, что против них играет не только алчный финансист, но и один из самых могущественных людей королевства, который уже сделал свой первый ход, без колебаний убрав своего же сообщника.

Лодка причалила к частному причалу у отеля Санс. Граф де Сен-Жермен ждал их на берегу. Выслушав сжатый доклад, он не выразил ни удивления, ни страха.

– Фронтенак, – произнёс он задумчиво. – Это меняет расклад, но не цель. Теперь у нас есть не только крючок для Леруа, но и меч, занесённый над герцогом. Однако, – его взгляд стал острым, как лезвие, – если герцог уже активизировался, значит, он знает о нашем интересе. Отель Сансцарила больше не безопасен. Нас могут атаковать здесь в любой момент.

Элоиза почувствовала, как холодная волна страха накатила на неё снова. Они выиграли битву за документы, но объявили войну гиганту.

– Что мы будем делать? – спросила она.

– Мы разделимся, – решил граф. – Виконт, вы и Никита отвезёте мадемуазель в надежное место, о котором знаю только я. Я останусь здесь, чтобы создать видимость, что мы все ещё в отеле, и подготовить несколько сюрпризов для незваных гостей. Завтра начнётся новый этап игры. Мы обнародовать документы не можем – герцог объявит их фальшивкой, а нас – клеветниками. Нужно заставить его самого совершить ошибку. И для этого нам понадобится попасть туда, куда даже у меня нет доступа.

– В Версаль? – догадался Габриэль.

– На бал, который герцог дает через три дня в честь дня рождения своей супруги. Туда будет приглашен весь свет, включая Леруа. Это идеальное место, чтобы столкнуть наших пауков в одной банке и заставить их показать клыки. Но для этого, – он посмотрел на Элоизу, – мадемуазель д’Обервиль должна перестать быть беглянкой. Она должна предстать в новом качестве, в котором её не посмеет тронуть даже герцог.

– В каком? – спросила Элоиза, чувствуя, как судьба снова готовит для неё крутой поворот.

Граф де Сен-Жермен позволил себе легкую, почти невидимую улыбку.

– В качестве моей дальней родственницы, только что прибывшей из Австрии, наследницы небольшого, но древнего рода, представленной ко двору лично мной. Герцог де Фронтенак, при всей своей мощи, не станет открыто конфликтовать с человеком, чьи связи простираются дальше, чем он может себе представить. По крайней мере, не на глазах у всего Версаля.

План был блестящим и безумно опасным. Идти в логово льва, притворяясь овечкой. Элоиза кивнула, понимая, что другого выхода нет.

Через час она, Габриэль и Никита тайно покинули отель Сансцарила в простой повозке, направляясь в неизвестное убежище. Элоиза, глядя на удаляющиеся огни отеля, думала о том, что оставляет позади не только возможную опасность, но и последние следы своей прежней, простой жизни. Впереди был Версаль – дворец лжи и интриг, где ей предстояло сыграть свою самую опасную роль.