Лана Рокошевская – Последняя де Валькур (страница 4)

Тем временем в Версале виконт Габриэль де Флерьяк делал свой ход. Узнав от своего тайного информатора (сутулого человека, появлявшегося, как тень) о провале людей Леруа на дороге в Париж и об исчезновении девушки в окрестностях города, он понял, что действовать нужно иначе. Леруа искал грубой силой. Габриэль решил использовать тонкость.

Он появился в знаменитом салоне мадам де Помпадур – не как шпион, а как светский лев. Искусно направляя разговор, он ввернул историю о «несчастном маркизе де Валькуре, впавшем в немилость из-за каких-то тёмных финансовых дел». Реакция была мгновенной. Один из присутствующих, близкий к министерству финансов, нахмурился:

– Да, дело грязное. Говорят, Леруа в ярости. Потерял какую-то важную бумагу. Ищет её по всему королевству.

– Бумагу? – невинно переспросил Габриэль, попивая вино. – Неужели вексель стоит столько шума?

– Говорят, не вексель, – понизил голос собеседник. – Говорят, это книга учёта. Та, что может отправить на плаху не только де Валькура, но и половину его кредиторов.

Габриэль уловил взгляд ещё одного гостя – барона де Монтрея, известного своим близким знакомством с Сен-Жерменом. Барон слушал, не проронив ни слова, но его глаза были внимательны. Игра пошла.

Позже той же ночью, сменив шитый золотом камзол на тёмный плащ, Габриэль спустился в подвал одного из версальских флигелей, где его ждал тот самый сутулый человек.

– Новости из Парижа, – прошепелявил тот. – Девушка была в квартале Сен-Марсо. Её видели. Исчезла в лавке травницы Гурон. Леруа ещё не знает, но его люди уже рыщут в том районе.

– Оповестите наших людей в городе. Я хочу, чтобы её нашли. Но не Леруа. Мною. Аккуратно. И передайте барону де Монтрею, что я желаю побеседовать с ним о… алхимических опытах графа де Сен-Жермена. Завтра.

– Слушаюсь. А что с Леруа?

– Пусть ищет, – улыбнулся Габриэль. – Чем больше он суетится, тем больше ошибок делает. И тем яснее видна нить, ведущая к его хозяевам.

На следующее утро Элоиза, переодетая в платье служанки, подаренное Матушкой Гурон («В мужском платье тебя теперь как паяца узнают»), отправилась на мост Менял.

Глава 3. Ангел и Змея

Кабачок «Упавший Ангел» был похож на грязную рану в теле моста Менял. Сквозь запотевшие окна лился тусклый желтый свет, смешиваясь с густыми клубами табачного дыма и испарениями дешевого вина. Элоиза, поправив платок на голове, скрывавший её светлые волосы, сделала глубокий вдох и толкнула низкую дверь. Гам, вонь и взгляды десятков глаз обрушились на неё. Здесь были грузчики с причалов, оборванные ремесленники, подозрительные личности в потертых камзолах и несколько женщин, чьё занятие не вызывало сомнений.

Она проскользнула к стойке, где толстый, лысый трактирщик с равнодушным видом вытирал кружки.

– Мне нужен Жюльен, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Трактирщик оценивающе посмотрел на неё.

– А тебе зачем? Он должен.

– Я принесла ему кое-что. От мадам Гурон.

Услышав это имя, трактирщик хмыкнул и кивнул в угол. Там, за столом, залитым вином, сидел худой мужчина лет тридцати с лишком. Его когда-то дорогой, но теперь истёртый до ниток камзол висел на нём мешком. Темные волосы спадали на лоб, скрывая часть лица, но даже в полутьме было видно, что черты его могли бы быть благородными, если бы не опухшие веки, тремор в длинных пальцах и выражение циничной усталости. Перед ним стояла почти пустая бутылка.

Элоиза подошла и села напротив. Жюльен медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было ни интереса, ни удивления – лишь туманная апатия.

– Если ты пришла взыскивать долг, у меня нет даже на новую бутылку, – проскрипел он хрипло.

– Я пришла купить информацию. И предложить работу.

Он фыркнул, потянулся к бутылке, осушил её до дна и поставил с глухим стуком.

– Информация – дорогое удовольствие. Работа – тем более. А ты, милочка, пахнешь страхом и бегством. Такие платят редко.

– Я заплачу, когда ты выполнишь поручение. Мне нужна встреча. С графом де Сен-Жерменом.

Имя подействовало, как ушат ледяной воды. Жюльен выпрямился, его взгляд прояснился на секунду, в нём мелькнула смесь страха и жадного любопытства.

– Ты с ума сошла? Или ты из его… лабораторий? – Он прищурился. – Нет, не похожа. Ты пахнешь деревней и благородным горем. Что тебе от него?

– Это моё дело. Ты можешь устроить встречу или нет?

– Никто не «устраивает» встречи с Сен-Жерменом. Он сам является, когда считает нужным. Но… – Жюльен понизил голос, его глаза забегали по залу. – Я иногда переписываю для него стихи. Чистым почерком. И разношу письма. Его слуга, старый грек по имени Никита, иногда даёт мне такие поручения. За бутылку и пару экю.

– Тогда передай ему это. – Элоиза, оглядевшись, быстро разжала кулак. На ладони лежала аккуратно отрезанная полоска пергамента из дневника. На ней были всего три строчки: цифры, буква «Л.» и дата – день, когда её отец был арестован.

Жюльен посмотрел на клочок, не касаясь его.

– И что это?

– Скажи, что обладательница полного документа желает аудиенции. Что это касается дел Леруа и королевской казны. И что она ждёт в лавке мадам Гурон до завтрашнего вечера. Если граф заинтересуется – пусть пришлет знак.

– Леруа… – прошептал Жюльен, и по его лицу пробежала судорога. – Ты играешь с огнём, девочка. Этот человек сжигает тех, кто роется в его бумагах.

– Значит, у тебя есть стимул сделать всё осторожно, – холодно сказала Элоиза, вставая. – Если я исчезну, полный документ попадёт в другие руки. Возможно, в руки врагов графа. Думаю, он это оценит.

Она вышла на улицу, чувствуя, как дрожь бьёт её изнутри. Этот шаг был отчаянным. Она выставила себя как приманку. Но другого выхода не было. Сидеть в норе на чердаке означало медленную смерть.

Ожидание стало пыткой. Матушка Гурон, узнав о плане, лишь мрачно покачала головой, но дала ей склянку с успокаивающим отваром и поставила у двери своего племянника-подростка в качестве дозорного. Лавка работала как обычно; приходили за лечебными травами, любовными зельями, средствами от крыс. Каждый звонок колокольчика над дверью заставлял сердце Элоизы замирать.

Тем временем в отеле Санс, особняке с мрачноватой репутацией на набережной Отель-де-Виль, граф де Сен-Жермен изучал принесённый клочок. Он стоял у камина в своём кабинете, заваленном алхимическими ретортами, редкими манускриптами и странными механизмами. Огонь играл на его безукоризненно гладком лице, возраст которого было невозможно определить – ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят. Его глаза, тёмные и невероятно проницательные, казалось, видели не только чернила на пергаменте, но и руку, которая его отрезала, и страх, который двигал этой рукой.

– Никита, – тихо произнёс он. Его слуга, сухопарый человек с лицом, высеченным из камня, возник из тени. – Этот пьяница-поэт… он сказал, что девушка ждёт ответа у травницы Гурон?

– Так точно, ваше сиятельство. До завтрашнего вечера.

– Леруа уже вёл себя как слон в лавке фарфора на дороге в Париж. Теперь его люди, без сомнения, уже прочесывают Сен-Марсо. Интересно, знает ли он, что ищет не просто беглянку, а ключ к своей собственной виселице? – Граф бросил клочок в огонь. Он вспыхнул синим пламенем и исчез. – Навестите мадам Гурон. Незаметно. Приведите ко мне эту птичку. Но, Никита… убедитесь, что за вами не следят. И что за ней – тоже. Если там будут «серые» Леруа, действуйте по обстоятельствам. Девушка и её ноша должны быть доставлены живыми. Остальное не имеет значения.

Версаль в этот день был полон иного напряжения. Виконт Габриэль де Флерьяк вёл изящную беседу с бароном де Монтреем в одной из галерей дворца. Разговор шёл о модных в обществе алхимических опытах, но оба понимали подтекст каждого слова.

– Граф де Сен-Жермен, конечно, непревзойдённый мастер, – говорил Габриэль, любуясь своим отражением в зеркале. – Но говорят, его интересуют не только философский камень и эликсиры. Он коллекционирует… информацию. Особенно ту, что может поколебать устои.

Барон де Монтрей, человек с лицом учёного хорька, внимательно наблюдал за ним.

– Информация – это тоже своего рода философский камень, виконт. Она может превращать врагов в пыль. Вы, кажется, чем-то озабочены?

– О, меня заботит лишь скука придворной жизни, – улыбнулся Габриэль. – И иногда судьбы тех, кто становится пешками в больших играх. Например, дочери маркиза де Валькура. Говорят, она где-то в Париже. Бедняжка, одна, без защиты… в таком городе, кишащем волками.

Взгляд барона стал острым.

– Волки бывают разные. Одни рыщут по улицам, другие носят шелк и пудру. Забота о пешках – редкое качество для игрока.

– Я не игрок, барон. Я просто зритель, которому интересен спектакль. И иногда… хочется подсказать реплику забытой актрисе. Вы же знакомы с графом. Как вы думаете, заинтересуется ли он такой… потерянной редкостью?

Молчание барона было красноречивее слов. Он кивнул, почти не заметно. Канал связи был установлен.

Вечер опустился на Париж, тяжёлый и душный. В лавке мадам Гурон Элоиза в сотый раз подходила к окну, отодвигая край занавески. Улица пустела. Внезапно её взгляд уловил движение в переулке напротив. Два мужчины в темных, неброских плащах замерли в тени, их позы были слишком напряжёнными для простых прохожих. Ещё один обошёл угол и жестом что-то показал им. «Серые» Леруа. Они вычислили её.